Корректор

Телефонный звонок выдернул его из темноты без сновидений. Юкон сел на диване, не сразу сообразив, где находится и какой сейчас час. За окном серело — то ли раннее утро, то ли поздний вечер, в этой квартире всегда сумеречно.   Он посмотрел на экран телефона. Пять утра. Три пропущенных от Луиса и одно сообщение: «В бар не ходи. Сам привезу. Жди.»   Юкон протер глаза, перечитал ещё раз. Луис не любил писать сообщения. Если он писал — значит, случилось что-то, о чем нельзя говорить по телефону.   Он встал, налил воды из-под крана, выпил залпом, потом ещё раз. Холодная жидкость привела его в чувства ровно настолько, чтобы он мог доковылять до кухонного стола и рухнуть на стул.   Он совсем не спал. Всю ночь просто лежал, глядя в потолок, прокручивая в голове одно и то же: бархатный голос, белую звезду у глаза, испуганный голос Луиса в трубке. «Он сказал: игра начинается».   Телефон снова завибрировал. Луис.    «Выходи. Я внизу»   Юкон встал чуть шатаясь, натянул куртку прямо поверх мятой рубашки, сунул ноги в ботинки. В прихожей мельком глянул на себя в зеркало — лицо серое, под глазами тени, щетина трёхдневная. Он усмехнулся: ну хоть на маньяка теперь похож, не только на спившегося копа.   Луис ждал у подъезда, прислонившись к своей старой машине. В его руке был конверт — простой белый, без подписей.   — Зачем приехал? Я бы сам дошёл, —  сказал Юкон, хотя оба знали, что бар в другой стороне города.    — Чтобы ты не тащился, — Луис протянул конверт, но не отпустил, держал, глядя в глаза. — и чтобы посмотреть тебе в лицо, когда ты откроешь. Тот тип.. Джонс, он знал, что я позвоню. Знал, что я приеду. Он сказал: «Спросите детектива, готов ли он узнать правду».   Юкон взял конверт. Пальцы не дрожали — странно, но внутри было пусто и холодно, как в морозильной камере.   Он открыл. Внутри - сложенный листок плотной бумаги. Одно слово, выведенное каллиграфическим почерком:   «Эспланада, 8».   И больше ничего. Ни подписи, ни угроз, ни объяснений.   Луис заглянул через плечо, присвистнув.   — Это тот район, где живут.. — он запнулся.   — Где я не могу позволить себе даже будку, —  закончил Юкон. — А он — может.   Он сунул листок в карман куртки, туда, где раньше лежал жетон. Посмотрел на Луиса.   — Ты его видел. Какой он?   Луис поёжился, хотя утро было тёплым.   — Спокойным. Даже слишком для этого города. А глаза.. Джон, у него глаза как у мертвеца. Светлые, прозрачные, и смотрят сквозь тебя. И эта звезда у глаза.. — Луиса передернуло. — Я за двадцать лет всяких отморозков видел, но чтобы таких.. Он улыбался, Джонс. Вежливо так улыбался, а у меня внутри всё холодело. Словно улыбка жнеца.   — Он говорил что-нибудь ещё?   — Сказал, что вы уже знакомы. Что ты пил у него коньяк. — Луис внимательно посмотрел на Юкона. — Ты знаешь его, Джонс?   Юкон кивнул, глядя куда-то в торону, где в утренней дымке угадывались очертания «Калипсо».   — Знаю. Вчера вечером он подавал мне коньяк. Рекомендовал «Реми Мартен, 45-ого года». Сказал, что сегодня..он особенно хорош.   Луис долго молчал, переваривая. Потом медленно покачал головой.   — Ты влез в такое дерьмо, Джонс.. Ладно, дело твоё. — Он хлопнул Юкона по плечу. — Если что — ты знаешь, где меня найти. Если не убьют раньше.   Он сел в машину и уехал. Юкон остался стоять у подъезда, глядя на конверт в своей руке. Эспланада, 8. Завтра он пойдёт туда. Сегодня — пить и думать.   Он поднялся в квартиру, прошёл на кухню, сел за стол. Достал из кармана листок с адресом, положил перед собой. Достал телефон, открыл единственную фотографию, которую успел сделать вчера в «Калипсо» — смутный, зернистый снимок мужчины в белой рубашке со спины, с подносом. Он самый.   Рядом положил старую фотографию детей, которая всегда была с ним, переезжая из кармана в карман, из пиджака в пиджак.   Три предмета на столе: прошлое, которое его сломало. Настоящее, которое он пытается понять. И адрес — мост в завтра, где, возможно, он найдёт ответы. Или смерть.   Юкон налил виски. Сделал глоток, поморщился. Потом отодвинул стакан — не время.   Он начал собирать мысли в кучу.   Что у него есть?   Призрак в белом. Официант по кличке «Одди» в «Калипсо». Хромота в левой ноге. Белое пятно у левого глаза в форме звезды. Слишком спокоен и наблюдателен.   Перчатка. Стандартная из пары, что носит персонал «Калипсо». Оставлена у первого тела. Послание? Или все таки подброшена? Если это он — зачем оставлять улику? Если не он — почему её так быстро убрали?   Почерк. Точность хирурга. Знание анатомии — точный удар в основание черепа, чистое извлечение глазных яблок. Не наёмник — те работают быстрее, грязнее. Это ремесленник. Но откуда подобные навыки у официанта?   Театральность. Молитвенник в руках лицемера. Это не просто убийство. Это высказывание. Кому? Полиции? Или мне?   Вгляд. Тот самый, в баре. Он смотрел не на бывшего копа. Он смотрел на равного. На интересную переменную в своём уравнении.   Адрес. Эспланада,8. Который Луис только что привёз. Который этот человек дал ему сам.   Юкон откинулся на спинку стула, зажмурился. Мысли складывались в цепь, чудовищную и безупречную.   Допущение: «Одди» — это Глазной Художник. Вопрос 1: Зачем он работает в «Калипсо»? Ответ: Не для денег. Для доступа. Для информации. Казино — нервный узел города. Здесь текут деньги, сплетни, грехи. Идеальное место для… отбора образцов. Для поиска «погрешностей». Вопрос 2: Почему его жертвы связаны с «Калипсо»? Ответ: Потому что он исправляет то, что видит вокруг себя. Марчелло — грубый вышибала системы. Грин — лицемерный паразит системы. Он не мстит лично. Он калибрует. Как мастер, подправляющий кривые шестерёнки в часах. Вопрос 3: При чём тут я? Ответ: Ты — сбой в системе заминания. Ты увидел перчатку. Ты не закрыл дело. Ты… проявил интерес. И он это заметил. Молитвенник Грина — уже второе послание. Коньяк «45-го года» в баре — третье. Визит к Луису и этот конверт — четвёртое. Он ведёт диалог. Со мной. Один на один. Вопрос 4: Зачем он дал мне адрес? Ответ: Хочет, чтобы я пришёл. Хочет, чтобы я увидел. Но что? Где он живёт? С кем? Зачем ему, чтобы я знал, где его можно найти? Юкон открыл глаза и уставился на листок с адресом. Эспланада, 8. Дорогой район. Слишком дорогой для официанта. Значит, есть другой источник дохода. Или… не один живёт. Эта мысль зацепилась, как заноза. Если он не один — с кем? Семья? Женщина? Дети? Или что-то другое, что объяснит, почему человек с холодными глазами и скальпелем в кармане выбрал именно этот дом. Завтра он узнает. Завтра он поедет туда и увидит своими глазами. Юкон взял чистый лист бумаги и начал писать. Не отчёт, не рапорт. Просто для себя — выплеснуть накопившееся, разложить по полкам хаос в голове. Он вывел заголовок, и рука на секунду замерла: «СЧЁТ К СВЕРШЕНИЮ» И начал писать быстро, неразборчиво, выплёскивая на бумагу яд, копившийся годами. Должник №1: Брикнер. Преступление: Коррупция, защита «Калипсо», превращение закона в товар. Преступление: Личная месть (приказ на устранение меня). Требование: Не тюрьма. Уничтожение. Полное, публичное, безвозвратное. Должник №2: «Калипсо». Преступление: Легализация порока, разорение людей, трупы в переулках. Требование: Не закрытие. Разоблачение. Чтобы каждый в городе увидел гнойник, который он терпит. Должник №3: «Одди». Преступление: … Требование: … Юкон остановился, глядя на пустые строки. Что он может написать про человека, которого не знает? Который убивает, но оставляет послания. Который играет с ним, но не пытается убить. Который дал ему адрес, но не назначил встречу. Он медленно вывел: Преступление: Убийства. Системные, хладнокровные, с хирургической точностью. Требование: Понять. Зачем? Кого он выбирает? По какому принципу? И главное — почему я? Он отложил ручку и долго смотрел на этот список. Три должника. Три требования. И ни одного ответа. Пока. Завтра он поедет на Эспланаду. Посмотрит на дом, где живёт человек со звездой. Может быть, увидит его — не в баре, не за стойкой, а в его мире. И тогда, возможно, поймёт, с кем на самом деле имеет дело. Юкон сложил листок, спрятал во внутренний карман пиджака, рядом с адресом. Погасил свет и лёг на диван, не раздеваясь. За окном серело. Где-то в этом городе, на Эспланаде, 8, человек со звездой, наверное, тоже не спал. Тоже ждал утра. — Завтра, — сказал Юкон в темноту. — Завтра я узнаю, кто ты. Он закрыл глаза и провалился в тяжёлый, без снов, сон человека, который наконец перестал метаться и просто принял правила игры.