Корректор

Серый «шеви» под платаном. Тот самый, что стоял там вчера. И позавчера. И сегодня с утра.   Лесли не нужно было проверять номера, чтобы знать, кто сидит за рулём. Он узнал машину еще в первый день — старенький, видавший виды седан, какие водят либо бедняки, либо те, кому плевать на статус. Детектив Джонс не был бедняком. Он был тем, кому плевать.   Он навестил меня. Быстрее, чем я ожидал.   Лесли включил чайник, достал чашку, заварку. Пока вода нагревалась, он стоял у окна, глядя на пустующую лавочку у подъезда, где полчаса назад читал матери Диккенса. Джонс уехал. Но вернётся. Такие, как он, всегда возвращаются.   Вопрос был не в том, вернётся ли. Вопрос был в том, что делать.   Чайник щёлкнул, отключился. Лесли заварил чай — крепкий, чёрный, без сахара. Сел за стол, обхватил чашку ладонями, глядя в тёмную поверхность напитка.   Ответ пришёл давно, ещё с самого начала их игры. Использовать.   Самая интересная мысль. Самая опасная. Самая... привлекательная.   Лесли поставил чашку, достал из внутреннего кармана маленький блокнот, открыл чистую страницу, начал писать быстрым, чётким почерком.   «Переменная: детектив Юкон Джонс. Статус: отстранён, одинок, мотивирован личной трагедией (дело «Солнышко»). Потенциальная ценность: доступ к остаточным связям в полиции, знание процедур, отчаяние как топливо. Риски: непредсказуемость, эмоциональность, возможная потеря контроля.»   Он отложил блокнот, задумался. Перед глазами встало лицо Джонса, каким он видел его в баре «Калипсо». Усталое, обожжённое годами и алкоголем, но с искрой в глазах. С той самой искрой, которая отличает живых от мёртвых. Джонс был жив. И это делало его опасным и ценным одновременно.   — Сыночек? — голос матери донёсся из гостиной. — Ты здесь?   Лесли убрал блокнот, встал, вышел в коридор. Мать сидела в кресле, протирая глаза.   — Я здесь, мама. Чай будешь?   — С удовольствием. Ты такой заботливый... Я задремала, а ты уже чай заварил.   Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая существовала только здесь, в этом доме. Подошел, поправил плед у нее на коленях.   — Тебе нужно отдыхать, мама. Врач сказал: никаких нагрузок.   — Какие нагрузки, Лесли? Я просто сижу и смотрю в окно. — Она взяла его за руку, посмотрела в глаза долгим, изучающим взглядом. — Ты какой-то встревоженный. Что-то случилось? — Все хорошо, мама. Просто работа. Много дел.   — Ты слишком много работаешь. — Она вздохнула. — Иногда мне кажется, что ты совсем не отдыхаешь. Носишься с этими своими учениками, с казино... Я даже не знаю, когда ты спишь.   — Я сплю, мама. Не волнуйся.   — Как тут не волноваться? Ты у меня один. — Она погладила его по руке, и этот жест был теплее любых слов. — Только ты у меня и есть, Лесли. Береги себя.   — Буду, мама. Обещаю.   Он пошёл на кухню, налил ей чай, добавил две ложки мёда, как она любила. Принёс, сел рядом на подлокотник кресла. Она пила маленькими глотками, жмурясь от удовольствия, и комната наполнялась покоем.   Ради этого. Все ради этого.   Лесли смотрел на мать и чувствовал, как внутри успокаивается тот холодный механизм, который работал без остановки последние часы. Решение приходило само собой, без усилий.   Джонс будет жить. Пока. Я понаблюдаю. Я дам ему возможность проявить себя. И если он окажется тем, кем кажется — если он сможет увидеть систему так, как вижу её я — тогда, возможно, мы поговорим.   А если нет — если он окажется просто ещё одним винтиком, ещё одной погрешностью... тогда всегда есть скальпель.   — О чем ты думаешь, сынок? — голос матери вернул его в реальность.   — О работе, мама. Об одном сложном проекте.   — О бухгалтерии своей? — Она улыбнулась. — Ты вечно с этими цифрами. Я иногда думаю: откуда в тебе такая любовь к порядку?   — Наверное, от тебя, мама. Ты у меня самая организованная женщина в мире.   Она рассмеялась — тихо, почти беззвучно, но в этом смехе было столько жизни, что у Лесли защемило сердце.   — Ох, Лесли, Лесли... Ты бы лучше девушку нашёл, чем с этими цифрами возиться.   — Найду, мама. Обязательно найду. Но сначала нужно закончить проект.   Она покачала головой, но спорить не стала. Допила чай, протянула ему чашку.   — Иди уже, занимайся своими делами. Я еще посижу, в окно посмотрю. Такая красота сегодня...   Лесли убрал чашку, поцеловал мать в лоб, вышел в прихожую. Там, у зеркала, он задержался на секунду, глядя на своё отражение. Белая звезда у глаза пульсировала в такт сердцу.   — Ну что ж, детектив Джонс, — прошептал он. — Вы сделали свой ход. Теперь моя очередь. Посмотрим, на что вы способны.   Он надел пальто, проверил карманы — ключи, бумажник, блокнот. Все на месте. Вышел из квартиры, бесшумно прикрыв дверь.   Внизу, у подъезда, он остановился на секунду, глядя на пустое место под платаном, где еще час назад стоял серый «шеви». Но в голове, поверх всего этого, уже выстраивалась новая схема. Не коррекция. Нет. Нечто большее. Диалог, который мог изменить все.   Я дам тебе шанс, детектив. Я покажу тебе, кто я. А ты решишь, что с этим делать. И от твоего решения будет зависеть все.   Он шёл, чуть заметно прихрамывая, и его тень на асфальте была длинной и тёмной, как предчувствие.   Поздно ночью в мастерской Лесли открыл журнал и сделал запись: «Субъект № ...  Имя: Джонс, Юкон. Бывший детектив. Статус: наблюдаемый.  Потенциал: высокий.   Сегодня подтвердил слежку. Знает адрес. Видел меня с матерью. Реакция: классическая смесь ужаса и любопытства. Не бросился в участок, не попытался задержать. Ждет. Думает.   Решение: оставить в игре. Наблюдать. При благоприятном развитии — использовать как союзника/свидетеля. При неблагоприятном — устранить.   Особая отметка: впервые за долгое время чувствую... интерес. Почти азарт. Он не похож на других. Возможно, он действительно способен увидеть систему так, как вижу её я. Возможно, он станет моим единственным зрителем.   Мама сегодня спросила, о чем я думаю. Сказал — о проекте. Она улыбнулась. Ради этого стоит рискнуть.   Скоро — новая коррекция. Вентворт. Если Джонс будет там — посмотрим, как он поведёт себя. Если нет — значит, ошибся. Значит, он просто ещё один.   Тишина. Ночь. Город спит.   — Л.С.»   Он закрыл журнал, убрал в тайник. Погасил свет и долго сидел в темноте, глядя на огни Сан-Лусара. Где-то там, в этом море лжи и грязи, человек по имени Юкон Джонс, наверное, тоже не спал. Тоже думал. Тоже ждал.   Жди, детектив. Скоро начнётся самое интересное.