Сгореть до тла

Мир перевернулся. Он всё ещё помнит. Помнит, как своими руками уничтожил всё, что когда-то создала. Зато он исполнил своё предназначение. Предназначение быть палачом для этой вселенной. Он убил их всех. И всё вокруг перестало иметь значения. Хотя как пустота может иметь значение? Бессмысленные вопросы, бессмысленные действия - именно это всегда отличало его от Тэхо, например. Или от людей. Люди вообще не терпят бессмыслицу. Он убедился в этом когда вернулся. Точнее не вернулся, а вышел из комы, как ему сказали родители. Пять лет на Земли для него были 10 миллиардами лет в космосе. Смешно, просто смешно. С какой стати он, создатель вселенной, должен терпеть этих низших существ! А когда разозленная сестра толкнула его под колёса машины, он лишь обрадовался. Наконец-то он умрёт. Но разве кого-то вроде него можно убить? К сожалению, нет. В этой тишине он вновь слышал голоса. Голоса, желавшие его смерти. Голоса тех, за кого он не раз отдавал жизнь. Но он был бессмертен и из-за этого на его жертву не обращали внимания. И это было нормально. Он сам был жестоким, нередко запугивая тех, кто, по его мнению, мог напасть на его мир. И пока другие боги пользовались силами своих последователей (чем больше людей верят, тем сильнее бог), он побеждал силой воли и желанием вернуться. Вернуться домой. Но со временем он стал хотеть лишь смерти, хотя уже был бессмертным. И когда он, наконец, вернулся на Землю, он лишь ещё больше захотел умереть. Но кто вообще интересовался его мнением?

***

Первое, что он почувствовал это труп. Совсем рядом с собой. «Кто посмел оставить это?!» - возмутился он. И открыл глаза. Потолок храма, девушка в черной одежде рядом - всё выглядело немного сюрреалистично. Девушка, заметив, что он проснулся, начала молиться. Его моментально затошнило. «Кому она там молится? Неужели я его ещё не убил?» - немного странные для людей и абсолютно нормальные для него мысли. Вообще это было весело. Весело смотреть, как люди надеются, даже не зная, что, возможно, их дорогие боги уже мертвы. И он был одним из тех, кто из убивал. Он был прирождённым злодеем, какие обычно только в книгах да фильмах встречаются. Жизнь показала ему ещё в начале, что, если он хочет сам решать, что ему делать, он должен подняться на вершину. И он поднялся. 10 миллиардов лет это достаточно для того чтобы с нуля создать не одну цивилизацию, что он, собственно говоря, и сделал. И если Тэхо с его бескорыстной помощью другим был похож на главного героя какой-нибудь новеллы, то он спокойно сойдёт за злодея, который к тому же повысит возрастное ограничение до 18 лет. Он убивал. Убивал с улыбкой на лице. Жизнь его самого была для него чем-то абсолютно не важным, поэтому он считал жизни других также не важными. И только один человек должен был жить. Только ради одного человека он пожертвовал всем. «Пустые воспоминания. - фыркнул он. - Всё равно сейчас никого из них не существует. А эти голоса лишь моё собственное невыдержавшее сознание. А сейчас надо сосредоточиться. Где я? - он огляделся. - Монашки в своих одежда, витражи на потолке, сама атмосфера... Я в храме, черт возьми!». Монашка же, закончив молиться, посмотрела на него. - Боже, помоги этой появившейся душе. Направь её в нужное место. «Боже, меня сейчас стошнит! Спасите меня от этих фанатиков! Убить бы её», – он мысленно представил удивлённые лица этих смертных в последние секунды их жалких жизней. Но это было бы абсолютно не в его духе. Сначала на заставить жертву поверить в нормальную жизнь, затем красиво разрушить эту идиллию и plausus non est necesse – аплодисментов не нужно. – Будет весело». *** Ничего себе, веселье! Он определенно ошибался. Хотя это и не такая трагедия, как могло быть. Сегодня ему, как и остальным двадцати девяти детям девять лет. «У этих фанатиков напрочь отсутствует фантазия, раз они поставили первое января как всеобщий день рождения!» - думал он каждый год в этот день. А ведь он все ещё не знает в каком он мире и что происходит снаружи. Да даже год! Или как говорят эти люди «ubi autem non scienter» – радость в незнании. К слову, говорят они именно на латыни. Но для него это не проблема: он давно изучил этот язык и часто на нем разговаривает. Кстати, в этом мире его зовут Девятый по времени рождения (он родился девятым по счету), а всего здесь больше сотни детей. Таких же, как и он. В физическом плане, естественно. А еще здесь им надо молиться. И это, пожалуй, самая тяжелая пытка для него со времен первого появления Тэхо. Он пытался, честно! Но с каждым разом желание просто всех убить становится все сильнее. И ему плевать, что тут дети. Кого это вообще волнует? Идеальный план явил сам себя: в зале для молитв есть статуя ангела, которой все и молятся. То есть не богу, а обычной статуи ангела! Ха, и ЭТО они называют молитвой?! Даже ему самому молились и то лучше с учетом того, что у него даже храма не было. Так, вернемся к плану: нужно просто встать под этой статуей, сказать какой-нибудь пафос и расколоть ее. Силой воли, как и всегда. *** Сегодняшний день выдался на редкость холодным. Казалось, сама вселенная предупреждала о плохом, но сестра Кассандра держалась до последнего. Его Святейшество ведь обещал вознаградить ее этой ночью. Наконец-то он даст ей доказать, что она куда лучше, чем сестра Грейс или сестра Марина. А сейчас надо проследить за утренней молитвой, как и всегда. Стройная вереница из худых мальчиков и девочек зашла в зал. Они по очереди молились богу о здоровье и счастье окружающих. А про себя они ничего не говорили. Такими легче всего манипулировать. И пока сестра Кассандра ушла в себя представляя, что будет делать Его Святейшество с ней ночью и как именно её его ублажать, к статуе подошел последний человек. Мальчик девяти лет, с растрепанными черными волосами и странно-пустыми глазами. Иной раз он походил на мертвеца, а сейчас был, как будто бледнее, чем обычно. Он подошел к статуе, поднял голову и произнес: - И как я это терпел? Статуя не ответила. Он усмехнулся: - Ненавижу. До дрожи ненавижу вас и ваши жалкие оправдания! Вам лиж бы отдыхать да развлекаться! Именно поэтому я раз за разом вас убивал. - он повернулся к людям. - Я сам себе человек, - солнце, проходившее через зеркала на потолке, вдруг потухло, - Бог, - на лице статуи появилась трещина, обратившая её из ангела в дьявола, - и Дьявол. - И статуя раскололась вдребезги.