Предел прочности

Он увидел его впервые, когда ему было 14. Лукас Ротвелл был его полной противоположностью — ребенок из хорошей богатой семьи потомственных ассасинов, который не знал лишений и горестей, да еще и с родителями, которые любили двух своих детей. Он был красивым (это отрицать было тяжело), добрым (по крайней мере судя по словам Айрона, который помог ему освоиться и с которым он успел подружиться) и естественно лучшим в классе на пару с его такой же идеальной сестрой-близняшкой. И да, Майк завидовал. Потому что у него этого не было. Его папаша ушел за хлебом еще до его рождения. Мать промучилась с ним до пяти лет, а потом оставила его в детском доме. А дальше была только боль и злость. К 6 он понял, что она уже точно за ним не вернётся. И примерно в то же время он узнал, какого это быть объектом травли и издевательств, будучи слабым и неспособным дать отпор. К 10 он научился драться, и главное не промахиматься, а к 13 все уже боялись лезть к нему, не желая получить кулаком в нос. Из хрупкого ребенка, чьи мечты разбились слишком рано, он превратился в озлобленного хулигана, которого либо боялись, либо ненавидели. Но лично Майка это не особо волновало. Поначалу он, как и любой другой ребенок переживал из-за одиночества и отсутствия внимания, но в конце концов он пришел к тому, что бессмысленно искать причину в том, почему жизнь была к нему так несправедлива. Ведь причины и не было. Но в один из как всегда серых и пасмурных дней к нему пришла женщина. Он уже не помнил чётко ее лица, но помнил ее идеально накрашенные красной помадой губы и густо прокрашенные тушью ресницы вокруг слишком холодных голубых глаз. Она была в черном дорогом пальто и в кожаных перчатках, что создавало сильный контраст с обстановкой приюта. И явно была здесь не потому, что собиралась усыновить трудного подростка. — Мне сказали ты доставляешь много проблем. Как считаешь, это так? Они сидели в комнате, на столе дымился чай, к которому никто не притронулся, а на стене противно тикали часы, отмеряя секунды до его ответа. — Зависит от того, почему вы спрашиваете. От ее взгляда Майку было не по себе. Он чувствовал себя уязвленно, словно он был куском мяса перед змеей. Он уже и забыл это чувство и вспомнить его теперь было неприятно. — Хороший ответ. Я спрашиваю, потому что ищу таких детей как ты, Майкл. Она вытащила из сумочки черную визитку и протянула ему. На кусочке картона была серебряная эмблема шипящей змеи и меча. С обратной стороны серебряным курсивом была выведена надпись: академия «Орден Черного Плюща». И все. Ни номера телефона для связи, ни адреса, ни имени представителя. Ничего. — И что это? Он скептически посмотрел на нее, его губы привычно изогнулись в недовольстве. — Билет в будущее для тебя. Майк фыркнул. Ну да, конечно. Они что, издеваются над ним. Женщина понятливо улыбнулась уголками губ, однако глаза ее были по-прежнему полны льда. — Я понимаю, как это может звучать для тебя. Академия не часто берет сирот в свои стены, однако ты весьма... заинтересовал нас. И мы готовы предложить тебе место в наших стенах. — О, какая честь. Ну конечно, уже бегу собирать чемоданы. Майк откинулся на спинку дивана, глядя на нее равнодушно. Однако та даже не смутилась. — Мы готовы предоставить тебе круглогодичное проживание и все необходимое для учёбы. — И в чем подвох? Я не верю в сказки. Вы меня на органы продать хотите или как? — Уверяю тебя, если ты будешь следовать уставу школы, все твои органы останутся при тебе. Однако войдя в наши стены, ты станешь одним из нас и покинуть академию будет весьма... затруднительно. — Звучит как тюрьма. — Что ж.. если ты не хочешь рисковать, то это твоё право. Я здесь лишь чтобы предложить, а не уговаривать. Она подхватила сумочку и поднялась, окинув его долгим взглядом. А после развернулась и двинулась к выходу. Сердце Майка застучало как бешенное. Рациональная часть твердила, что это все звучит слишком подозрительно. Куда вероятнее это были уловки, чтобы потом продавать детей на каком-нибудь блядском чёрном рынке. Но какая-то часть его отчаянно хотела верить, что это не так. Что он действительно мог получить шанс на лучшую жизнь. Что он смог бы покинуть эти отвратительные, давно выцветшие, как и сама жизнь здесь, стены. — Почему я? — Майк и сам не понял в какой момент вскочил с дивана. — Я плохо учусь и у меня паршивая репутация. Так почему... если это такая дохуя крутая школа, то разве вы не должны брать отличников? Женщина отпустила дверную ручку и повернулась к нему. — Потому что нам нужны не отличники, а те, кто умеют бороться. Конечно умение выполнять приказы не менее важно, но этому можно обучить. А вот желание жить привить нельзя. А ты ведь хочешь жить, да, Майкл? Майк поджал губы. Тем же вечером он собрал немногочисленные вещи в небольшую сумку. Он ни с кем не прощался. Просто вышел вслед за женщиной и сел в тонированную машину, ожидавшую у входа. Водитель, не задавая лишних вопросов, тронулся с места. ***

Она стояла у большого окна в ее кабинете, пропахшем табаком и сандаловыми благовониями, и смотрела на лес, который тонул в лучах закатного солнца. Телефон в ее руке коротко завибрировал, оповещая о входящем сообщении. «Он согласился». Мариэт усмехнулась. — Кто бы сомневался. Ее голос казался особенно тихим этим вечером. Она тут же набрала знакомый номер. Фил снял трубку уже после двух гудков. — Я в отпуске. Если это не вопрос жизни и смерти, я вешаю трубку. Голос Фила был хрипловатым, а на заднем фоне послышался детский голос. — Мне нужно, чтобы ты вернулся чуть раньше. — Эм, нет, спасибо. — Нужно подтянуть одного парня перед началом семестра. — Я не репетитор. И не личный тренер. Это не моя проблема. В его голосе отчетливо слышалось раздражение, однако у Мариэт был припасен козырь, после которого он вряд ли бы ей отказал. — Это сын Дианы. Повисла тишина. Время тянулось бесконечно, пока Фил наконец не вздохнул. — Когда мне нужно приехать? — Завтра. И он завершил вызов, даже не прощаясь. Но ему и не требовалось подтверждать свое прибытие, чтобы она поняла. *** Перелёт в Вирджинию длился всего несколько часов, но для Майка, который летел впервые, это было... странно. Ему любезно уступили место у окна, в которое он смотрел последние пятнадцать минут, и он поймал себя на том, что нервно царапал дорогую кожу подлокотника, когда самолет оторвался от земли. Майк тут же посмотрел в сторону женщины, сидевшей по правую руку, но та на него даже не смотрела. Он заставил себя выдохнуть и расслабиться. Они летели бизнес классом, и он прямо-таки чувствовал свою неуместность в тот момент. Ну и зачем он согласился на крайне сомнительное предложение какой-то крайне сомнительной женщины. Черт. Они ехали через густой лес к горам, пока не остановились у высоких кованых ворот, которые разъехались, стоило машине подъехать. И его сердце замерло второй раз за день, когда он увидел то, где ему предстояло провести четыре года жизни. На улице было жарко и влажно настолько, что ему пришлось скинуть кофту. Высокое здание, похожее на чертов замок, возвышалось перед ним в своих готических темных тонах разбавленных серой кладкой. Пугающе безупречный. По бокам от основного зданий в небо возвышались две башни с острыми шпилями, на которых лениво развивались флаги школы. Перед парадным входом мерно шумел фонтан из тяжёлых графитовых валунов, стёсанных сверху. Газон был идеально подстрижен, дорожки идеально вычищены. В сумерках все это, в свете подсветки и фонариков, выглядело еще более впечатляюще и дорого. Майк сглотнул. Прямо-таки Диснейленд для мажоров, а не школа. Он поправил лямку рюкзака, чувствуя, как живот скручивает от странного волнения. Женщина его не торопила, молча стоя рядом. Он вздохнул, решив, что сейчас не время пялиться на здание как восхищенный щенок. В конце концов раз уж он будет жить здесь, то еще успеет все осмотреть и изучить каждый кирпичик. К тому же было действительно интересно, как это здание выглядит внутри. Так что он двинулся вперед, стараясь поддерживать ленивое спокойствие и уверенность. Внутри всё оказалось еще лучше, чем снаружи. Несмотря на элементы старинного декора, все выглядело современным. Никаких свечей, мрачных гобеленов и ковров, пахнущих пылью. Кондиционеры, работающие абсолютно бесшумно, окатили его волной приятной прохлады и свежести. Светильники светили высоко над головой, освещая холл с высокими стрельчатыми окнами и широкую центральную лестницу. Все выглядело действительно дорого. Возможно ему следовало ощутить острую неловкость из-за того, что он стоял здесь в своих потертых конверсах, но… нет, его это не ущемляло. Вроде бы… он до сих пор не до конца понял, что именно чувствовал по этому поводу. Но по-правде ему и не особо то нравилось заниматься самокопанием. У главной лестницы его ждала другая женщина. Было трудно определить точно сколько ей лет. Явно больше 40, но она выглядела слишком ухоженно и даже как-то жизнерадостно, чтобы дать ей больше. Ее светлые волосы мягко падали на плечи уложенными волнами, а на лице несмотря на довольно поздний час был нанесён легкий макияж, а черное платье сидело идеально на ее фигуре. Она поблагодарила женщину, которая привезла Майка, и сказала, что дальше займётся "мальчиком" сама. После ее взгляд вернулся к Майку, осматривая его с ног до головы своими серыми глазами и, когда едва уловимо кивнула самой себе, сережки с крупными камнями мерно качнулись, задевая ее шею. — Меня зовут мадам Мариэт. Я директор этого места, — она протянула ему руку с перстнем из того же набора, что и серьги, и ее глаза слегка сощурились. Это вызвало в Майке странную смесь ощущения доброты и угрозы одновременно, однако он все же пожал ее прохладную ладонь. — Формально ты будешь под моей опекой пока тебе не исполнится 18. — А не формально? — Не формально ты отвечаешь за себя сам. Есть несколько вещей, которые ты должен уяснить до того, как остальные ученики приедут через две недели. Они шли по освещенному коридору, пока она не остановилась у одной из дверей и мягко не толкнула створку. Они зашли внутрь и Мариэт щелкнула выключателем. Лампы тут же осветили большой зал. Там было несколько матов, различные манекены, мишени и груши. И стеллаж с оружием. Разномастные клинки, ножи и лезвия лежали на любой вкус и цвет в огромном количестве. У Майка перехватило дыхание. — Что за... — Большинство клинков, разумеется, лишь тренировочные. Это мало объясняло почему они вообще были здесь. Майк сжал лямку рюкзака, заставив себя посмотреть прямо на Мариэт. — Вы типа готовите военных или как? — Не совсем. Но после выпуска ты можешь устроиться и в армию, там тебя примут сразу, стоит увидеть наш диплом. Мы готовим... специалистов весьма широкого спектра. Начиная от охранной сферы и заканчивая теми, кто выполняет индивидуальные заказы. — То есть киллеры? — Да, можно сказать и так. Майк потрясенно выдохнул. Нет, он конечно многого ожидал. Но попасть в школу для наемников... Блять. Это абсолютно не то, к чему он мог бы себя подготовить. Зато теперь становилось понятно почему школу было покинуть «затруднительно». Вероятнее всего покинуть ее теперь он сможет либо в гробу, любо… ну, возможно подписав кучу бумаг о неразглашении и ряда угроз? Проверять не то чтобы хотелось. Мариэт интерпретировала его молчание по-своему: — Разумеется ты не обязан работать именно в подобной среде. При желании ты можешь взять больше базовых предметов и уйти в более спокойную сферу. Однако тренировки обязательны для всех учеников. От этого ты отказаться не можешь. — И что, все дети тут юные убийцы? — Твоей жизни вероятно не будет ничего угрожать. — Вероятно? — Майк неубежденно фыркнул. Вот черт, ну и угораздило же его. Теперь он начинал сомневаться, что решение покинуть приют было правильным. То есть он не жалел, что ушел оттуда, ни капельки, но, если здесь каждый ребенок и подросток будет представлять угрозу… возможно он предпочел бы чтобы его просто вышвырнули на улицу. Ему определённо стоит изучить планировку и все выходу из здания на всякий случай. — У школы есть чёткие правила. Причинять вред другим ученикам строго запрещено. Но тебе предстоит нагнать программу, которую ты пропустил. Майк поднял глаза к потолку. Сука. Все это было слишком... нереально. Словно сюжет гребаного фильма. Ну что за бред. — Я покажу тебе твою комнату. Мариэт дождалась, пока он выйдет из зала и, выключив свет, закрыла за ними дверь. Они двинулись в противоположное крыло, пока не поднялись по боковой лестнице и не вышли в длинный коридор на четвертом этаже. — Это мужское крыло средней школы. В женское после отбоя заходить не положено. В основном ученики живут по двое, твой сосед приедет лишь к началу семестра. Мы подготовили некоторые вещи для тебя, но если тебе что-то понадобится или что-то не подойдёт, то дай нам знать. Фил зайдёт за тобой завтра в 8, будь готов к этому времени. Он будет натаскивать тебя по технике боя, а Лилит после обеда поможет разобраться с оружием и всем что с ним связано. Она остановилась у двери с номером 244, почти в самом конце коридора и протянула ему ключ с маленьким черным брелком на котором белым был выгравирован номер комнаты. — Располагайся. Надеюсь скоро Орден станет для тебя домом. На этом она его оставила. Майк смотрел ей в след, пока стук ее каблуков не стал лишь отдаленным эхом. О, или возможно это был стук его сердца. Он сунул ключ в скважину и повернул до тихого щелчка. Что ж. Теперь он будет жить здесь. *** Первая тренировка была настолько изматывающей, что он выдохся после первых тридцати минут, хотя до этого считал себя довольно выносливым. Он никогда не считал себя слабаком, но здесь его «уличная закалка» оказалась сокрушительно бесполезной. Фил выглядел как оживший кошмар из боевиков: гора литых, перекатывающихся под кожей мышц, загорелый, с кожей, исчерченной татуировками, которые переплетались в сложные, пугающие узоры. На его щеке красовался длинный шрам, тянувшийся почти до самого глаза, но это странным образом лишь усиливало его строгий образ, подчеркивая суровость черт его лица. На его фоне Майк — бледный, щуплый, с просвечивающими под кожей венами — казался настоящим низкорослым дохликом. Прохладный и пасмурный климат его родного штата не оставил на его теле и следа загара, делая его почти болезненным под яркими лампами зала. Фил заставлял его стоять в планке, пока мышцы не начинали гореть огнем, а затем сразу переходил к спаррингу, не давая ни секунды на передышку. Майк выдохся так быстро, что почувствовал привкус метала при каждом вдохе. Когда Фил наконец объявил перерыв, он просто сполз по стене, его пальцы мелко дрожали, а футболка прилипла к спине. Программа для 14-летних, о которой говорила Мариэт, была не просто «ужесточенной» — она была садистской. Он был уверен, что сдохнет уже завтра, и до начала учебы точно не доживет. К обеду он уже хотел свалиться без сил и больше никогда не двигаться, но его ждал еще один учитель. Это оказалось более приятным, чем то, как его избивали, словно грушу, часом ранее. Лилит была полной противоположностью Филу: тонкая, гибкая, лет двадцати пяти, с густыми чернильными волосами, собранными в тугой хвост, и темно карими глазами, казавшимися почти черными. Она подвела его к длинному столу, на котором в идеальном порядке лежали десятки клинков. Они попробовали с десяток, прежде чем остановиться на тактическом танто ноже. Черное матовое покрытие, агрессивный излом острия и рукоять, которая легла в ладонь как влитая. Он несколько раз перехватил нож, пробуя баланс, чувствуя, что это наиболее подходящий вариант из всех прочих. — Хороший выбор, — кивнула Лилит. — Танто создан для мощных колющих ударов. Он пробивает даже плотное снаряжение. Главное — один точный выпад. Ты должен быть быстрее, чем твой противник успеет осознать угрозу. Помни: этот клинок — продолжение твоей руки. Он не терпит колебаний. Она показала ему пару базовых хватов и связок. И это было... классно. На самом деле тренировка с Филом ему тоже понравилась. Это был хороший способ привести мысли в порядок. Но до этого ему не доводилось держать нож как оружие. Работа с клинком требовала концентрации, которая парадоксальным образом успокаивала. Но как бы круто это не было, к концу дня он едва дотащился до комнаты, заваливаясь в непривычно мягкую постель с нереальным чувством удовлетворения, которое не испытывал уже слишком давно. Майк лениво повернул голову на подушке, вновь осматриваясь. Комната была рассчитана на двоих. Две кровати стояли у противоположных стен, разделенные двумя массивными столами, которые служили своеобразной границей между личными пространствами. У каждого был свой шкаф. Майк еще вчера заглянул в свой: там висела безупречно отглаженная форма. Два комплекта для тренировок, легкий летний вариант для обычных занятий и плотный пиджак для прохладной погоды. Особое внимание привлек бомбер с тяжелой эмблемой школы на груди — вещь, которая выглядела по-настоящему круто несмотря на то что была с символикой явной принадлежности. На нижней полке стояли три пары обуви: лакированные туфли к форме и двое кроссовок, одни из которых явно предназначались для бега по пересеченной местности. Из чистого любопытства Майк открыл и соседний шкаф, но тот оказался абсолютно пустым. Видимо, здешние ученики предпочитали возить форму с собой. Это было логично, если ученики постоянно меняли комнаты, а не жили фиксировано. В верхнем ящике тумбы у стола лежали стопки тетрадей — в черных и красных обложках. Рядом — пенал с набором письменных принадлежностей и небольшая сумка, очевидно чтобы носить вещи на занятия. Учебников не было. Это немного сбивало с толку, но Майк рассудил, что теорию здесь, скорее всего, дают в библиотеке. Ему хотелось сегодня же обойти всё здание, но он с утра он успел найти только столовую и залы для тренировок, а к вечеру усталость навалилась разом и теперь двигаться не хотелось даже ради того, чтобы принять душ. Майк закрыл глаза, вслушиваясь в тишину. Она была даже немного непривычной. В приюте почти всегда было шумно, а тут он не слышал даже работы вентиляции или кондиционера. Он лениво попытался представить, как тут будет, когда учеба начнется. Людей должно стать куда больше, но куда интереснее было то, насколько дети здесь отличались от обычных. Но поладить со своим соседом было бы неплохо. Мысли совсем спутались и он провалился в сон. *** — Ну и как он тебе? Мариэт смотрела, как от палочки сандала вверх поднимается тонкая струя дыма. — Честно? У него дерьмовая подготовка, — Фил вздохнул, в который раз осматривая ее кабинет, сидя в кресле. Как будто не делал этого уже минимум тысячу раз за все время работы здесь. — Скорости хватает, злости — с избытком, но техники ноль. Мариэт хмыкнула и наконец посмотрела на него. — Но? — Способности есть. Можно попробовать вылепить из него что-нибудь дельное. Если конечно остальные не сожрут его живьем в первую же неделю, — Фил опустил хмурый взгляд на листок на столе. Список распределения комнат на этот год. — Обязательно было селить его с Локвудом? — Да, — Мариэт едва заметно улыбнулась. — Выживает сильнейший. — Ты ужасна. — Я лишь люблю хорошее шоу. К тому же она не говорила давать ему поблажек. — Почему меня это не удивляет? — Он вздохнул и поднялся, двигаясь к выходу. — Потому что ты знаешь Диану. Ну или знал, по крайней мере. Фил качнул головой, и скрылся за дверью. Что ж, он мог лишь пожелать удачи мальчишке. *** Две недели пролетели совсем незаметно, полные изматывающих тренировок и приёмов пищи в компании одной лишь кухарки. Однако 1 сентября академия наконец ожила. Из открытого окна то и дело слышался шум колёс по мощеной подъездной дорожке и постепенно нарастающий гул голосов детей разных возрастов. Майк сидел на подоконнике, из окна глядя на то, как одна машина прибывает за другой. Ему было действительно интересно, кто из этих ребят будет его соседом. На самом деле они все выглядели почти обычно. Только почти, потому что машины из которых они выходили стоили целое состояние, а одежда была аккуратной и наверняка стоила столько же, сколько почка Майка. Или две почки. Он не знал наверняка. Дверь в его комнату резко открылась без стука, и он оторвался от окна, наконец знакомясь со своим сожителем. Обычно Майк не был особо дружелюбен. Но он решил, что когда ты находишься в школе среди потенциальных киллеров и убийц, то, наверное, чуточка дружелюбия не повредит. — Привет. Он чуть махнул рукой, но улыбнуться себя все-таки заставить не смог. Крепкий загорелый парень, с коротко сбритыми светлыми волосами, растянул губы в странной неприятной усмешке. Его и без того агрессивные черты лица стали почти угрожающими. — Привет. Он зашел, закатывая чемодан внутрь, но больше ничего не сказал, переходя к распаковке своих вещей. Что ж, эм... в этой школе не принято дружить? Майк нахмурился и отвернулся к окну. Блять. Он ведь не испортил только что отношения со своим соседом? Это было бы весьма... неприятно. И как ему теперь спать с ним в одной комнате и быть уверенным, что завтра он проснется? Он почувствовал, как к горлу поступила тошнота. Однако он заставил себя выдохнуть и успокоиться. Ладно, он с этим справится. Он всегда справлялся. *** Первая неделя учебы закончилась для Майка в темном тупике за тренировочными корпусами. Трое старшеклассников, почти вдвое крупнее его самого обступили его полукругом. И хуже всего было осознание, что Майк был практически неспособен дать им реальный отпор. — Как такое ничтожество как ты вообще сюда попало? — центральный парень пренебрежительно толкнул его в плечо. Его веснушчатое лицо исказилось от злобного оскала. — Твое место на помойке, а не здесь, уебище. Майк стоял, прислонившись к кирпичной стене, выглядя до смешного щуплым и бледным в черной с красным форме. — Ты долго репетировал эту речь, или у вас в семье все такие пафосные придурки? Рыжий парень скривился, и тут же с силой вмазал ему в челюсть. Майк ожидал выпада, он сам был не прочь ввязаться в драку, но разница оказалась катастрофической. Уличный мордобой, к которому привык Майк, был детским садом по сравнению с отточенными, расчетливыми движениями учеников Академии. Удар прилетел с такой скоростью и точностью, что Майк даже не успел поднять блок. Его голова мотнулась назад, ударившись о стену. Он тут же попытался ответить, бросился вперед, намереваясь вцепиться уроду в горло, но его перехватили. Следующие пять минут превратились в методичное избиение. Удары сыпались один за другим прямо по всем болевым точкам, заставляя стискивать зубы от боли. Он отпинывался, попадая куда сможет, но этого было мало. Лицо уже горело, а по щекам текла горячая кровь. Однако в один момент удары прекратились. Майк не сразу понял почему, но тут почувствовал, как холодное острое лезвие прижалось к вене на его шее. Рыжий ублюдок гадко усмехался, словно бы теперь окончательно загнал Майка в угол. — Извинись, — прошипел он. — Скажи, что ты жалкое ничтожество, и, может, я не порежу твое смазливое личико. Что ж… Возможно у Майка было не сильно развито чувство самосохранения. Потому что даже почувствовав, как лезвие оцарапало кожу, оставляя тонкий порез, он лишь вспомнил, что убивать на территории академии нельзя. А это значило, что самый худший исход для Майка исключен. А вот быть избитым ему не привыкать. Так что он посмотрел старшему прямо в глаза и плюнул ему кровью в лицо, попадая в щеку. Тот тут же отпрянул, а Майк хищно оскалился, демонстрируя кровавые клыки. — Пошел нахуй, хуесос. Разбитые губы неприятно пульсировали, но его это не беспокоило. Он надеялся лишь на то, что, когда они втроем пинали его ногами, они не сломали ему ребра. Потому что это было бы очень неприятно. После этого он узнал, где именно находится медпункт. И стал его частым гостем, к досаде милой рыжеволосой медсестры. Странным было и молчание учителей. В приюте за такую драку его бы уже отправили к директору и впаяли бы какое-нибудь очередное тупое наказание, которое бы не подействовало. Но здесь… всем было плевать. Трудно было судить связано ли это с тем, что за Майком не стоит дохуя крутая семья, или же просто тут всем насрать если дети избивают друг друга по принципу кто сильнее тот и прав. Но факт оставался фактом. Здесь не наказывали за насилие — наказывали за слабость. *** Было ожидаемо, что Майк быстро стал худшим в классе. На обратное он и не надеялся. Помимо жестких тренировок, стандартная учебная программа тоже была. И Майк готов был поклясться, что она была в сто раз сложнее, чем в приюте. Он ничерта не понимал в математике, литература для него была непроходимыми дебрями, а химия... блять, ну тут и говорить нечего. В учебных спаррингах рукопашного боя он более-менее держался в средней группе, но все равно значительно уступал одноклассникам. Ну и иерархия конечно. Все ученики тут уже были разбиты по своим компаниям: хоккеисты, футболисты, чирлидерши, атлеты, отличники, двоечники и просто парочки, которых он не мог никак классифицировать. Он не понимал, как эти люди успевали все совмещать. — Все просто на самом деле. Нам и так дают хорошую базу. Так что, если ты хорош, скажем, в скорости с оружием — ты хороший атлет. А если мастер грубой силы — хоккеист или какое-нибудь направление борьбы. Мы и так это изучаем, так что школе выгодно отправлять нас на разные соревнования и получать награды. К тому же это помогает сбросить напряжение и дополнительно развить навыки. Как ни крути — одни плюсы, — Айрон чуть махнул вилкой с наколотым брокколи, поясняя как это работает. — А программа... ну, на самом деле она кажется тебе сложной, потому что ты пропустил несколько лет учёбы. Когда изучаешь постепенно, набрать на тройку или четвёрку не так трудно. Он наконец сунул брокколи в рот, наблюдая как Майк смотрит в сторону столов спортсменов. Те дружно что-то обсуждали и то и дело с их стороны слышались взрывы смеха. Маркус, его сосед, был одним из хоккеистов и разумеется сидел в самой гуще веселья рядом с красивым парнем-блондином. Айрон же был из компании тех самых не определённых. Он был мулатом, заметно крупнее Майка и со сбритыми висками. На одном из спаррингов он крепко вмазал Майку в челюсть, которая до сих пор ныла, но после подошел узнать всё ли с ним нормально. Так что Майк счёл его весьма милым парнем. Даже жаль, что не он был его соседом. *** Лукаса Ротвелла он заметил чуть позже. Идеальный парень, с идеальным лицом и фигурой, так еще и хоккеист. Прямо-таки золотой мальчик. Мечта всех девчонок, коей он и являлся. Селена Ротвелл выглядела почти как полная копия брата – те же светлые локоны и чуть надменный взгляд синих глаз. Майк знал, что в схватке она, несмотря на свою мягкую фигуру, ничуть не уступала большинству парней в их классе. Айрон так же просветил его, что их семейка довольно влиятельная, и учитывая их навыки, они имели тут высокий статус. Но какой бы красивый и идеальный не был фасад, Майк искренне бы не хотел ни дружить с ними, ни враждовать. По возможности вообще не пересекаться. Но как известно у судьбы специфическое чувство юмора. Потому что Маркус Локвуд был лучшим другом Лукаса. Так что, когда вновь побитый Майк вернулся в их комнату, он обнаружил, что Ротвелл сидел в их комнате. Он полулежал на кровати Маркуса, откинувшись на подушку у стены. Это был первый раз, когда Майк увидел его так близко. Тот выглядел безупречно: ни одной складки на рубашке, волосы уложены волосок к волоску. От него пахло дорогим парфюмом и уверенностью, которая по— правде говоря бесила. Они оба повернулись на вошедшего Майка. Лукас медленно скользнул взглядом по его разбитому лицу, фигуре, явно стройнее его самого, но вскоре он так же лениво и незаинтересованно вернулся к разговору, который прервался. — ...Бриджит настояла на том, чтобы поехать в Хэмптонс на выходные, — он крутил в руках какой-то золотой брелок. — Честно говоря, после вчерашней ночи я бы предпочел просто выспаться. Она бывает слишком... требовательной. Маркус закатил глаза, отворачиваясь, и хохотнул, откидываясь на спинку стула, на котором сидел. Майк же прошел к своему шкафу, неспешно выуживая оттуда одежду, чтобы принять душ. Не то чтобы ему было интересно подслушивать, о чем они говорят, но раз уж они делают это при нем, значит скрывать им нечего. — Жалуешься на одну из самых горячих девчонок курса? Да ты просто козлина. — Хватит завидовать. Ты тоже мог бы трахаться, когда захочешь, если бы наконец выбрал кого-то одного. — Верность — это слишком скучно. Я не вынесу если мой мозг будет пилить кто-то еще кроме тебя. Разве что если это будет Селена… Лукас тут же больно пнул его пяткой в коленную чашечку, явно не оценивший пошлого намека в сторону своей сестры. — Не дождешься. — Да ладно, ладно, злобный старший брат. У меня на Рождество уже намечается интрижка с той блондинкой из Чесапика, думаю урвем пару вечеров. Поначалу все было относительно неплохо, по крайней мере в этом плане. Лукас просто не замечал его и все. А потом их поставили на спарринг вместе, спустя месяц учёбы. Что ж.. это было жестоко со стороны Фила, вот так сталкивать лучшего и худшего ученика. Однако их тренер был убежден, что чтобы стать сильнее, Майку нужно получать тумаки. Иначе он не знал, как это объяснить. Фил внимательно следил за парами учеников на матах. Майк стоял напротив Лукаса. На самом деле Лукас казался ему чем-то недосягаемым: безупречная осанка, холодный взгляд, фамилия, за которой стоят сила и связи. Майк не сильно верил, что существуют столь идеальные люди. Должен был быть хоть один изъян. И по его опыту, чем идеальнее фасад, тем серьёзнее у человека проблемы с головой. — Работаем в полный контакт, — скомандовал Фил. Майк рванул вперед. Его движения были быстрыми, но ему не хватало той академической базы, которая была у Лукаса. Он блокировал удары с ленивой уверенностью, и это выводило Майка из равновесия. Потому что он слишком остро ощущал эту пропасть между ними. В какой-то момент, когда Лукас ушел в сторону, Майк инстинктивно перехватил его руку и провел жесткий болевой прием, ломая дистанцию. Он нажал слишком сильно, переходя грань тренировочного боя. Лукас коротко сдавленно простонал. На его лице на мгновенье мелькнула растерянность, но тут же Майк увидел, как его зрачки сузились, а в глазах вспыхнула чистая ярость. В следующую секунду Лукас резко вывернулся и нанес Майку короткий, сильный удар прямо в нос. Он отшатнулся назад, зажимая лицо руками. Кровь капнула на маты круглыми алыми пятнами. — Держи дистанцию, — ледяным тоном бросил Лукас, встряхнув руку, которую Майк схватил до этого. Фил посмотрел в их сторону, но ничего не сказал. Майк, вытирая кровь, смотрел на Лукаса снизу вверх. Он не чувствовал обиды. Напротив, он ощущал странную смесь восторга. Под маской идеального принца скрывался хищник, и Майк впервые почувствовал, что хочет не просто быть «как он», а хочет, чтобы этот хищник его признал. Нос к счастью сломан не был, но болел знатно, и Майк еще долго ходил с синяком на пол лица. С тех пор Ротвелл его недолюбливал. И этого парня Айрон назвал добрым? Тогда он боялся представить, кто в его понимании был злым. *** С Терезой он познакомился в библиотеке. Он чувствовал, как раздражение накатывает на него волнами, желая швырнуть книгу по математике в стену и вернуться в комнату. Но видеть Маркуса там ему хотелось еще меньше. Так что он продолжал сидеть на месте, сжимая карандаш настолько, что тот уже хрустнул. — Если ты испортишь книгу, библиотекарша тебя живьем закопает. И это не образно, — спокойно произнесли за соседним столом. Майк вскинул голову, исподлобья глядя на темноволосую девушку, с собранными небрежно крабиком волосами. В ее бледно голубых глазах читалась легкая насмешка, но она тут же опустила взгляд в книгу, которую читала. Две треугольные заколки, которыми она заколола челку, тускло блеснули, тонкая прядка все-таки выскользнула из прически, касаясь ее щеки. Он смотрел на нее еще пару мгновений, прежде чем вернуться к примеру, который просто-напросто не решался, а заставлял его мозг вскипать. — Вторая формула неверная. Переставь икс, — она даже не подняла глаз от своей книги. Майк фыркнул, но все же попробовал. И все получилось. Он поднял на нее чуть опешивший взгляд и заметил, что она смотрела на него с улыбкой. Отношения закрутились быстро. Тереза была прямолинейной, как и он сам, так что они довольно легко нашли общий язык. Позже от Айрона он узнал, что она была из достаточно влиятельной семьи, но говорить с ней было так легко, что Майк об этом даже не вспоминал. Вечера в Вирджинии казались особенно красивыми, опускаясь сиреневым маревом на кроны деревьев. Майк сидел на парапете у фонтана, лениво вертя в пальцах зажигалку, зная, что курить на территории школы было запрещено. Тереза сидела рядом, слишком близко, так что он чувствовал аромат её персиковых духов. Она была красивой: идеальная светлая кожа, правильные черты лица, с голубыми глазами и маленькими родинками на скуле, и мягкие волнистые волосы, сейчас не собранные заколкой. — Ты всегда такой молчаливый? — она улыбнулась, и в её глазах Майк прочитал тот самый азарт, который видел у девчонок в приюте, когда те западали на «плохого парня». С разницей лишь в том, что Тереза ни капельки не смущалась, а лишь кокетливо прикусывала свои персиковые губы. Для Майка она была чем-то понятным. Он не чувствовал к ней нежности или трепета, но она вызывала в нем здоровый физический интерес и, что важнее, приятное чувство превосходства. В его мире девушки были валютой. Обладать такой, как она, значило доказать всем этим напыщенным индюкам в блейзерах, что приютский парень может забрать их лучшие призы. — Просто задумался, — Майк наконец повернул к ней голову, одарив своей фирменной полуухмылкой. — И о чем же? — она повернулся лицом к нему, кокетливо улыбаясь. — О тебе, — и по факту это было даже правдой, а не уловкой. Тереза засмеялась, а потом мягко подалась вперед и коротко поцеловала его в губы. — Будешь моим парнем? Внутри у Майка ничего не екнуло. Но он все равно наклонился и поцеловал ее, вместо ответа. Они вместе сбегали подальше, чтобы выкурить пару сигарет, ныкались по коридорам, целуясь, и это было приятно. Это было комфортно. И пускай секс не вызывал в нем чего-то фееричного, для Майка это было… нормально. Раньше в целом было так же. Другие парни описывали это как нечто крышесносное, но для него это было скорее удовлетворением потребности или желание показать, что ее чувства взаимны. В мире наверняка много таких же черствых людей как он. Так что это не проблема.