Предел прочности

Зал сверкал золотом и хрусталем, но Фил и другие учителя стояли в стороне, там, где свет ламп не мог их достать. Их взгляды блуждали по ученикам, некоторые из которых очевидно подлили в пунш что-то покрепче. Однако взгляды Лилит и Фила были прикованы к Майку, который стоял у стены, скрестив руки на груди и наблюдая за одноклассниками. — Внешне он прямо-таки ее копия, —Лилит наконец нарушила их молчание, заправляя густую прядь волос за ухо и наклоняясь к нему ближе, чтобы лучше слышать. — Да и по характеру очень похож что на мать, что на деда. Видимо это у них семейное. Фил пожал плечом, потягивая виски из стаканчика, пользуясь своей привилегией преподавателя. — Внешне — да. Но в остальном не думаю, что он на них похож. — Разве? Она дернула плечом, явно сомневаясь в его словах. На самом деле с Дианой она была знакома не так долго. Они не учились вместе и пересекались лишь пару раз на заданиях и парочке официальных мероприятиях, до того, как Диана ушла в тень. Фил же был знаком с этой женщиной куда ближе чем сейчас ему хотелось бы. Но без их истории он вряд ли встретился бы с Кларой, так что хотя бы в этом он был ей благодарен. И со временем он смог отпустить свои обиды и злость. В конце концов жизнь идет дальше. — Диана и её отец были разрушителями. У них не было тормозов, и их жестокость убила их мирную жизнь, не дав им и шанса. Они просто не умели по-другому. А Майк... Думаю из-за того, что его мать не участвовала в его жизни, у него немного другой склад ума. Возможно ей стоило оставить его в покое и вообще не притаскивать сюда. — А по-моему, ему здесь самое место. Фил дернул плечом. Майк и правда хорошо вписывался, хоть его одноклассники пока не были готовы это принять. Он быстро учился, да и в целом… это было не то чтобы удивительным. В конце концов это у него в крови. — Я просто не хочу, чтобы она испортила ему жизнь так же, как испортила свою собственную. — Или у тебя остались к ней чувства, которые ты не хочешь признавать. Фил фыркнул. Они оба знали, что ничего подобного не могло быть. Но она все еще подкалывала его, когда выпьет, о том, что когда-то у них был роман. — Исключено. — Ну да, она поступила с тобой просто отвратительно. Даже странно что ты так переживаешь теперь за ее сына. Я думала ты наоборот будешь с ним чрезмерно жесток, но вы кажется поладили. — Ребенок не виноват в том, кто именно его мать. — Да, да, я знаю, что ты здесь главный моралист. Она повела плечом, взглянув на него с нотками кокетства и вновь сделала большой глоток из своего пластикого стаканчика. — Просто оставляю прошлое в прошлом. Возможно тебе было бы легче понять мои чувства если бы у тебя самой были дети. — О нет, спасибо. — Вы с Сарой были бы хорошими мамами. — Только если она захочет, — она машинально огладила тонкое золотое кольцо на своем пальце, находя взглядом свою жену, которая в обычное время работала медсестрой. Девушка с копной рыжих кудрей сейчас сидела на стуле рядом со своей ассистенткой, о чем-то переговариваясь и смеясь. — А ей и так хватает детей в школе. — Посмотрим на вас лет через пять. — Пф. Лилит сделала глоток своего алкогольного пунша, ее алые губы растянулись в усмешке. *** Фил стоял на веранде своего дома, глядя на то, как сумерки опускаются на кроны деревьев. Погода была морозной, но сегодня ему было немного неспокойно, даже несмотря на то что он наконец-то мог провести целые две недели в компании своей семьи. Дверь за его спиной с шорохом открылась и рядом с ним встала женщина, кутаясь в теплый тяжелый плед. Он посмотрел на жену и тут же ощутил прилив тепла. — Лили уже спит? — Ага, — с ее губ сорвалось облачко пара, тут же растворяясь в наступающей темноте ночи. — Что-то случилось? — Нет, все в порядке. — Тогда чего ты тут торчишь? Вместо ответа он лишь вздохнул и притянул ее к себе. В его объятиях она казалась еще меньше — такой мягкой и хрупкой, что ему тут же захотелось расцеловать ее. — Просто… все думаю о Майке. — О том мальчике, о котором ты говорил в тот раз? — Ага. — Он ведь сейчас один в академии, да? — Ага. Она прижалась щекой к его груди, прикрывая глаза и выглядя сейчас точь-в-точь как их дочь, сколько бы она не жаловалась, что та была чисто его копией. — Может, нам стоит пригласить его к нам на лето? — Думаешь? — Конечно. Будет хорошо, если он не останется в академии один на целый месяц. Это было бы очень печально. Фил замолчал на мгновение, подбирая слова. Между ними не было тайн, и он знал, что Клара поймет всё без лишних объяснений. Но тем не менее у него ушло пару минут, чтобы наконец сказать ей то, что даже потенциально могло ее расстроить или напрячь. — Майк — сын Дианы. Она чуть отпрянула, заглядывая в лицо мужа. — Вот оно что, — мягко произнесла она. — Значит, ты увидел её в нем? — Он хороший парень. — Тогда тем более привози его. Не стоит оставлять ребенка в одиночестве. — Спасибо. Люблю тебя. — И я тебя. Фил улыбнулся и чмокнул ее в губы, утягивая в теплый дом. *** Время шло. На самом деле даже летело. Майк и сам не понял, в какой именно момент почувствовал себя здесь своим. Однако прошел почти год. Тренировки, занятия, снова тренировки, экзамены, зимний бал, потом снова тренировки... Черт возьми. Он был на сраном балу. Он не был уверен, что ему понравится нечто подобное. Особенно учитывая, что ему пришлось прилично потратить деньги на смокинг, которые он с таким трудом зарабатывал пока был в приюте. Но Тереза пригласила быть ее парой и отказаться было бы неуместным. Лукас естественно был там с Бриджит. Как всегда, идеальная пара. Но отчего то Майк не мог отвести от них взгляд. Сам он чувствовал себя в смокинге просто смешно и скованно, но Лукас казалось носил его с рождения. Он сидел на нем идеально, а на шее красовался изумрудный галстук-бабочка в тон облегающего шелкового платья Бриджит. Темный пиджак подчеркивал разворот его плеч, а на запястье поблескивали изящные дорогие часы. Он крепко обхватывал спутнице за талию, ведя ее в танце, но в отличие от большинства парней даже не улыбался. Майку казалось это странным. У него было красивая партнерша, да и сам он выглядел чертовски хорошо, однако выглядел он так, словно посещение бала было скорее обязанностью нежели способом поразвлечься и отдохнуть от учебы. Он видел, как его губы шевелились – вероятно они с Бриджит о чем-то переговаривались… Тереза чуть толкнула его в бок, отвлекая, и он осознал, что засмотрелся. Та чуть кивнула в сторону танцпола и Майк тут же подхватил ее за руку, вливаясь в толпу танцующих. Последующие зимние каникулы заставили школу вновь опустеть, пусть и всего на две недели. Все разъехались кто куда. Отсутствию Маркуса по крайней мере Майк был рад. Его рожа порядком надоела. Да и синяки от бесконечных столкновений с другими учащимися наконец то могли зажить до конца. Однако вопреки тому, что остальные отдыхали, он расслабиться не мог. Не то чтобы его заставляли работать на износ, но так уж вышло что ему было тяжело усидеть на месте. Безделье часто вызывало у него тревогу. Ему повезло родиться в начале года, и с тех пор как в марте ему исполнилось 14, ему постоянно приходилось думать где бы взять подработку так, чтобы укладываться в те часы, что ему позволяли проводить за пределами приюта. И возможно он мог бы обойтись и без этих денег, но Майк действительно ненавидел быть зависимым от кого-либо и чего-либо и еще больше он ненавидел использовать чужие вещи. Работа же позволяла ему иметь нормальный по его меркам телефон и чистые, никем кроме него не ношенные вещи. Так что пусть его гардероб был не так разнообразен, но он по крайней мере был уверен, что это только его вещи. Так что он просто привык что, если ты хочешь жить – ты должен работать. Так что и сейчас он старался не выбиваться из расписания. Каждое утро он начинал в пустом тренировочном зале. Без Фила и Лилит здесь было странно, но Майк методично повторял всё, чему его учили ранее, пока это не стало получаться достаточно легко, чтобы он задумался как бы усложнить себе задачу. Конечно за две недели изменить ситуацию кардинально у него бы все равно не вышло, но методичность и системность на самом деле творят чудеса. Вот только уже спустя три дня одиночества он готов был лезть на стену. Так что чтобы хоть как-то скрасить свое пребывание, он решил отправиться до ближайшего городишки. Судя по навигатору до него было всего тридцать минут пешком, а погода было не слишком морозной, так что он устроил свою вылазку. Найти подработку оказалось несложно. До этого он уже подрабатывал официантом, так что это было знакомо, а деньги лишними не бывают. Это помогало одновременно убить время, насладиться вниманием девчонок из города и при этом его бюджет рос, пусть и не так быстро и сильно, как ему того хотелось. *** После каникул дни пролетали просто с космической скоростью. Погода становилась все теплее по мере приближения мая, его лицо перестало выглядеть как сплошной синяк, когда придуркам из старшего класса надоела над ним измываться. Хотя может это было связано с тем, что теперь он ходил под руку с Терезой, которая была не последней фигурой здесь. А потом настало лето. Это означало, что большинство учеников разъедутся по элитным курортам или поместьям. Майк же был привязан к этому месту, а значит ему светило два месяца одиночества. Он не думал, что когда-нибудь будет радоваться тому, что учеба в академии заканчивалась на месяц позже. Но если бы этот месяц он провел в одиночестве в этих стенах, то не исключено, что он бы поехал крышей. Майк заканчивал последнюю тренировку в этом учебном году, когда Фил, вытирающий шею полотенцем, попросил его подойти. Он подождал пока последний ученик покинут зал и наконец начал разговор. — Слушай, я знаю, что тебе некуда податься. Но так уж вышло, что мне бы пригодился подмастерье на лето. Что скажешь? — Подмастерье? — Майк откинул влажную черную челку, прилипшую ко лбу, назад. — У меня небольшой гараж. Что-то вроде автомастерской. Открываю ее во время летних каникул, но Лили уже подросла и совсем не дает поработать. Ты мог бы остаться у нас, а в качестве оплаты подрабатывать в гараже. Майк закусил губу. Он сомневался, что для Фила найти подмастерье было проблемой. Даже если для него это как хобби, он вряд ли разорился бы. Так что вероятно он делал это предложение, чтобы Майк не оставался здесь один. А гараж был лишь способом не задеть его гордость. — А ваша жена не будет против? — Я уже обсудил это с Кларой. Она только за, если ты не будешь доставлять проблем. Ты ведь не будешь? — Не буду, — быстро ответил Майк. — Тогда собирай шмотки. Выезжаем завтра на рассвете. *** Коттедж Фила находился в паре часов езды от Академии, на окраине соседнего городка и окруженный густыми соснами и туями. Это был крепкий двухэтажный дом с просторной верандой и огромной мастерской, пристроенной к гаражу. Но он не выглядел чересчур кричащим. Он так лаконично вписывался в окружение, что не знай Майк истинную специализацию Фила, то он ни за что бы не догадался чем тот занимается. Клара Макгрейв оказалась удивительно спокойной женщиной с добрыми карими глазами и волосами цвета каштана. Она мягко ему улыбнулась и потянулась к следом зашедшему мужу за коротким поцелуем. Тот приобнял жену за талию. Пятилетняя Лили же была полной ее противоположностью: она вихрем пронеслась по лестнице, прыгая в объятия отца с диким визгом восторга. Лишь наобнимавшись с ним, она посмотрела на Майка. — Ой, он наш гость? — Ага. Это Майкл, он поживет с нами, — Клара потрепала дочку по растрёпанным кудряшкам и вновь повернулась к нему. — Твоя комната наверху, Майкл. Ужин в семь. Выделенная комната была небольшой, но уютной. От темного однотонного постельного еще пахло кондиционером для стирки. Майк осмотрелся. Вид из окна был красивым. Возможно это лето будет не таким уж и плохим. *** Жизнь у Макгрейвов была довольно обыденной, и Майк быстро включился в эту рутину. По утрам Фил натаскивал его в небольшом домашнем спортзале. Они спарринговали до седьмого пота, но это было даже приятно. К одиннадцати они уходили в мастерскую. Поначалу Майк не особо понимал, что ему нужно делать, но Фил быстро выдал ему базу, так что он смог выполнять простые заказы, пока тот играл с дочкой. Фил был немногословен, но его «неплохо, Рид» значило для Майка больше, чем тот хотел признавать. Некоторыми вечерами Майк выбирался в город на старом велике Клары, добираясь до библиотеки, чтобы одолжить пару книг. За эти два месяца он собирался нагнать программу, которую пропустил, чтобы в следующем году у него тоже была возможность вступить в какой-нибудь клуб. Например, попробовать хоккей. Или футбол. Ему было не принципиально на самом деле. Он никогда не был прилежным учеником, но все-таки ежедневно выкраивал пару часов чтобы подтянуть базовые предметы. Вечера все равно были свободными по большей части. Он начал смотреть хоккейные матчи. Поначалу было не понятно, но он вскоре втянулся. Однако наверняка ему, сроду не державшему клюшку в руках, место в команде даже не светит. Пытаться было бы бесполезно. Но он все равно спросил об этом у Фила после одной из тренировок. — Тебе мало спаррингов? — Нет, просто... подумал, наверное, было бы неплохо попробовать. Тот взглянул на него скептически, делая большие глотки из бутылки с наклейкой мультяшного кота и звёздочек, которые прилепила его дочка. Учитывая, что Фил был высокой горой мышц, это выглядело весьма забавно. Особенно в первый раз, когда Майк это увидел. Фил чуть дернул плечом, как бы говоря, что в целом ему плевать. Но Майк чувствовал, что ему нужно было его одобрение. Для него он стал наставником. Возможно даже отцом в каком-то смысле, за прошедший год. — Ну, я могу узнать у Мариэт, когда приезжает Ларин. Возможно он мог бы на тебя взглянуть. Майк поднял на него взгляд, надеясь, что не выглядит сейчас как радостный щенок. — Спасибо. — Я еще ничего не сделал. У них жесткий отбор, так что я ничего не обещаю. — Все равно спасибо. — Ну ладно. А теперь поднимай свою задницу. Ты все еще бьёшь как младшеклассница. *** Самым странным для Майка было участие в жизни их семьи. Сначала он чувствовал себя неловко, но постепенно влился. Он начал помогать Кларе с посудой после ужина, готовкой или другими мелочами. Ему не нравилось чувствовать себя гостем, за которым требовался уход, так что его логика была проста: раз уж ему позволили остаться здесь, он должен помогать с тем, чем сможет. Поначалу он так же переживал, что ребенку он не понравится. Возможно дело было в том, что в приюте маленькие дети скорее боялись его. Однако с Лили они стали настоящей командой. Уже спустя два дня она нацепила на его голову какую-то дурацкую корону с кучей блестящих пластмассовых камней, и они устраивали чаепитие среди кукол и плюшевых игрушек с детского сервиза. И это было весьма забавно и умилительно, даже несмотря на то что детей Майк не особо любил. Тем не менее Лили – или Элизабет по полному имени – была настолько милой, что устоять перед ее детским очарованием было практически невозможно. Иногда вечером они все вместе сидели на веранде, и Лили засыпала на подушке у Майка на коленях под тихий разговор Фила и Клары рядом. В такие моменты Майка накрывало странное, щемящее чувство в груди. Он смотрел, как Фил приобнимает жену, как они обмениваются взглядами, понятными только им двоим, и в горле вставал ком. Он чувствовал дикую неловкость от этой идиллии, но в то же время… глубоко внутри Майк ощущал что-то вроде зависти. Конечно рационально он понимал, что завидовать ребёнку глупо и мерзко, но все равно не мог ничего с собой поделать. Все это заставляло вспоминать маму. Ему не нравилось вспоминать её. Не потому, что его мать была плохой. Напротив — в его памяти она была хорошей. И именно поэтому ему было так тяжело понять, почему она так с ним поступила. Они никогда не жили в нищете. Наоборот, их жизнь была подчеркнуто нормальной: уютная квартира, как у всех людей со средним достатком, всегда чистые простыни и одежда, которые приятно пахли цветочным кондиционером, теплое молоко с шоколадным печеньем перед сном… Майк помнил, как она читала ему книги, как её пальцы перебирали его волосы, чтобы он поскорее уснул, как она улыбалась ему… Если бы она была монстром, если бы она била его или заставляла голодать, ему было бы проще. У него был бы повод её ненавидеть. Но она была любящей матерью — до того самого утра, когда она просто вышла за порог и не вернулась. Майк помнил тот день в мельчайших подробностях. Она поцеловала его в лоб, сказала, что скоро вернется, как только купит молока для завтрака, и закрыла дверь. Он ждал. Час, два, пока его желудок не заурчал. Он помнил, как беспокойство накатывало на него волнами пока он жевал любимое лимонное печенье в сухомятку, вглядываясь в окно. Вскоре солнце уже клонилось за горизонт, а ее все не было. Он думал, что с ней что-то случилось. Несчастный случай, авария, похищение — детский мозг подставлял любые ужасы, на которые вообще был способен. Когда в дверь наконец позвонили, Майк сорвался с подоконника так быстро, что едва не перевернул цветочный горшок на нем. Он не сдержал радостного вопля и улыбки. — Мама! Он ожидал увидеть её — с пакетом молока, немного запыхавшуюся, извиняющуюся за то, что так долго. Но на пороге стояла незнакомая женщина в сером пальто и мужчина в форме. — Привет, малыш, — женщина присела на корточки, чтобы быть с ним одного уровня. Её улыбка была какой-то натянутой и совсем не грела. И Майку это не понравилось сразу же. — Твоя мама немного задержалась по делам. Она попросила нас забрать тебя, пока она всё не уладит. Майк нахмурился, крепче сжимая в руках своего плюшевого медведя. — Она же ушла за молоком. Для хлопьев на завтрак. — Да, мы знаем, — кивнул мужчина в форме, оглядывая квартиру. — Но сейчас тебе нужно собрать свои самые любимые вещи в рюкзак. Мы поедем в одно место, там много других детей, тебе будет весело. Мама скоро за тобой приедет, обещаю. Они говорили это так спокойно, что пятилетний Майк поверил. Он послушно сложил в рюкзак пару футболок и машинку, не забыв про мишку. Это все выглядело странно, но в конце концов они были взрослыми. А сам он о себе позаботиться не мог. Он ведь хорошо себя вел, и она любит его, а значит, она скоро вернется. Приют был обычным трехэтажным зданием. Внутри слегка пахло хлоркой, тушеной капустой и какими-то дешевыми ароматическими палочками, стоящими на комоде. Там было чисто, на стенах висели какие-то детские рисунки, больше напоминающие каракули, но всё казалось чужим и холодным. Его привели в общую спальню, где стояло несколько рядов заправленных кроватей. — Располагайся здесь, Майкл. Скоро будет ужин, — воспитательница указала ему на единственную кровать, на которой не лежало игрушек или каких-то личных вещей, и ушла, даже не обернувшись. Майк сел на край жесткой кровати, прижимая мишку к груди. Тишина в комнате давила. Он действительно не понимал, что это за место и почему его привели сюда. Он просидел так до самого вечера, пока в спальню не начали возвращаться другие дети. Один из мальчиков, едва старше самого Майка, подошел к нему и бесцеремонно уставился на мишку. — Ты чего здесь сидишь? Ждешь кого-то? — Маму, — тихо ответил Майк, ни капли не заинтересованный в разговоре с кем-либо кроме своего единственного родителя. — Она скоро за мной приедет. Мальчик вдруг расхохотался, и он наконец посмотрел на него. Его футболка, в отличие от вещей самого Майка, выглядела поношенной, на ней виднелись какие-то пятна, и она явно уже давно полиняла. Он сильнее сжал игрушку, желая уйти отсюда как можно дальше. Ну почему же она никак за ним не приходит? — Ну ты и дурак. Они всем это говорят. Мне тоже говорили три года назад. Никто за тобой не приедет. Она тебя просто кинула. Сдала в опеку и свалила. Слова ударили Майка в самое сердце. Он почувствовал, как к горлу подкатил ком, а в глазах защипало. — Нет, она хорошая. Она любит меня! Она просто ушла за молоком! — Да хоть за мороженым, — огрызнулся пацан. — Если бы хотела вернуться — вернулась бы. Ты ей просто не нужен, понял? Ты теперь такой же, как мы — ничей. Хотя ты смазливый, так что может тебя и заберут. Майк зарылся лицом в мягкий бок мишки, стараясь не разрыдаться при всех. Он не хотел верить. Неужели можно вот так просто уйти и больше никогда не вернуться? Нет. Это ведь попросту невозможно. Они ведь семья. Она сама говорила, что он единственный кто у нее остался… Ночью он не выдержал. Он плакал в подушку, стараясь не издавать ни звука. Он сжимал мишку так сильно, что швы на игрушке начали трещать. Это был единственный кусочек дома, единственный свидетель того, что у него когда-то была мама. Майк плакал в подушку каждую ночь, до тех пор, пока слезы не кончились, оставляя только жгучую пустоту в груди. Он не понимал, за что она так с ним? Неужели он был таким плохим сыном, что она предпочла оставить его в этом месте? Но, как и ее самой, ответов у него не было. Травля стала частью его повседневности. Другие дети быстро поняли, что он не будет жаловаться, и это развязало им руки. У него отбирали еду, пачкали одежду, толкали в коридорах, выплескивая на него свою собственную злость и обиду на этот мир. Воспитатели видели всё, но им было плевать. Для них он был просто еще одной обузой, ребенком, который должен сам научиться кусаться, если хочет выжить. Они проходили мимо, когда его зажимали в углу, и лишь изредка бросали сухое «прекратите шуметь». Но даже среди этой серости и жестокости Майк не терял веры. Он продолжал ждать. Каждый раз, когда открывались ворота приюта, он замирал, надеясь увидеть знакомую фигуру в пальто. Он верил, что это какая-то ошибка, что скоро она придет, обнимет его и заберет домой. А потом, спустя почти год, пришло письмо. Майк сжимал конверт дрожащими пальцами, его сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет, но он все не решался его открыть. Он спрятался в самом дальнем углу двора, и только тогда аккуратно порвал одну из сторон. «Прости, Майки. Маме очень грустно без тебя, но ты у меня очень сильный, и ты справишься. Ты ведь не подведешь мамочку, да? Обещаю, мы с тобой увидимся, когда мама закончит с делами. А пока ты должен стать очень сильным, косматик, хорошо?» В письме не было адреса. Не было объяснений, почему она ушла и где она сейчас. Но для него это было доказательством того, что он всё еще ей нужен. Он перечитывал эти строки сотни раз, пока бумага не истерлась на сгибах. Она просила его быть сильным. Она обещала вернуться. И естественно, она не вернулась. Майк был очень красивым ребенком. У него были правильные черты лица и глубокие, серьезные глаза, которые сразу привлекали внимание. Так что не было ничего удивительного, что пока он был маленьким, его хотели усыновить. Когда в приют приходили пары, воспитатели всегда выставляли его «на витрину», надеясь поскорее пристроить сложного мальчишку. Его хотели забрать много раз: и когда ему было шесть, и когда исполнилось восемь, и когда было десять. Приятные люди улыбались ему, предлагали игрушки и обещали новый дом, семью и тепло... вот только у Майка семья уже была. И другая ему была не нужна. Каждый раз он вел себя просто ужасно. Он грубил, кричал, ломал вещи, делал все, лишь бы его не смогли увести, всё, чтобы его посчитали неуправляемым и опасным. Он хотел остаться там, где она его оставила, чтобы не пропустить момент её возвращения. Со временем его личное дело обросло пометками о «агрессивном поведении» и «неспособности к адаптации». И когда он стал старше, интерес к нему сам собой окончательно угас. Кому нужен проблемный подросток, который в любой момент может взорваться? В общем… да, он завидовал маленькой Лили, за то, что ей не приходилось проходить через то что прошел он. Но с другой стороны, он и не желал, чтобы ее жизнь сложилась так же паршиво. Он надеялся, да и если честно просто знал, что у нее всегда будут любящие родители рядом, что у нее будет поддержка в том, чем ей хотелось бы заниматься. И это этого ему было действительно больно. Он думал, что прожил и отпустил все это еще в десять, но вот ему пятнадцать и он вновь проснулся посреди ночи от того, что по его щеке вновь скатилась слеза, тут же впитываясь в наволочку. Он не винил ни Фила, ни ребенка за то, что по ночам ему становилось так плохо. Проблема, очевидно, была в нем самом, и он просто надеялся, что скоро все пройдет. Ведь он уже не маленький. И теперь он мог позаботиться о себе сам. *** За две недели до конца каникул Фил отвез Майка в академию. Тренер Ларин сказал, что может попробовать натаскать его, если тот действительно хочет в команду. Так что его передали из рук одного тренера, в руки другого. Уезжать было немного грустно, но Майк отогнал от себя эти мысли подальше. Он потрепал Лили по ее растрепанным кудрям и попрощался с Кларой. Он правда хотел попробовать себя в хоккее, так что настроился на то, что будет впахивать, пока не добьется своего. И даже если он пролетит, то он хотя бы будет знать, что сделал все, что мог. Так что тоска была излишней и совсем не нужной. Сожаления — это всегда пустая трата времени. *** — Блять, да это просто издевательство! — Маркус ткнул в него пальцем с другого конца раздевалки. — Сперва этот оборванец попадает к нам, а теперь еще и в команду лезет?! — Маркус, остынь, — Лукас осадил его даже не повернув головы, продолжая выуживать свою форму из шкафчика. — Это решение тренера. — Этот дохлик клюшку то хоть раз в руке держал?! Зачем он нам?! Лукас вздохнул. Судя по всему, он тоже не был рад появлению новичка. Но как новоиспеченный капитан старался избегать столь же категоричной реакции. — Заткнись уже и переодевайся. О, Майк определенно был рад тому, что Маркус больше не был его соседом по комнате. Иначе он всерьёз забеспокоился бы о сохранности своей жизни. Такая реакция была вполне понятна и ожидаема. Однако Майк все равно решил делать по-своему. Конечно наживать врагов ему не хотелось, но он давно мечтал попробовать себя в спорте. Раньше у него не было такой возможности, так что теперь он не хотел ее упускать только из-за того, что пол команды бесилось от его присутствия. Это было лишь незначительной деталью, к которой он и так привык, так что ему было плевать кто там чем недоволен. Играл он конечно и правда хуево. Однако будь все настолько плохо, тренер Ларин, наверное, не стал бы брать его в команду. Так что это слегка утешало. По большей части первые недели тренировок они только раскатывались. Майк смотрел на то как его новые товарищи выполняли те или иные упражнения и старался делать так же, иногда спрашивая у тренера или гугля, если не понимал суть. В такие моменты они все казались просто подростками, а не теми, кто с легкостью мог бы перерезать кому-то горло. Как капитан, игнорировать его Ротвелл тоже не мог. Он то и дело отрывался от собственных упражнений, чтобы поправить его стойку или показать, как это делается правильно. Однако Майк понимал, что это не стоило считать за проявление дружелюбия. Лукас выполнял свои обязанности. В конце концов их защитник выпустился в том году, и им нужно была замена, которая не тянула бы их назад. Так что количество тренировок для Майка увеличилось почти вдвое, но он был этому рад. *** Первая победа в сезоне была потрясающей. Это неописуемое чувство удовлетворения и триумфа, несмотря на то что он провел на льду меньше тайма, опьяняло сильнее чем самый крепкий алкоголь. И он думал, что лучше чувствовать себя уже не сможет, но тут Лукас хлопнул его по плечу, проходя мимо него в раздевалке. — Есть над чем работать, но было неплохо. Майк посмотрел на него, чувствуя, как губы непроизвольно дрогнули в улыбке. Лукас взглянул на него лишь мельком, тут же открывая свой шкафчик. Они не были друзьями, так что это было ожидаемо. Раздалось громкое фырканье со стороны шкафчика Маркуса. — Он был ужасен. Мы едва не продули из-за него. Майк закатил глаза, а Лукас швырнул в Маркуса свою потную форму. Майк уже хотел было съязвить в ответ, но Ротвелл его опередил: — Мы чуть не продули, потому что кто-то не мог попасть сраной шайбой по воротам. Если ты будешь и дальше играть как сонная муха, то нам стоит начать искать нового нападающего. *** Ни для кого не было секретом, что между Майком и Лукасом была негласная борьба. И пускай на льду они работали сообща, после каждого совместного спарринга они сидели в лазарете. И было чудом, если один из них при этом не был с разбитым и кровоточащим носом или губой. Майк действительно не понимал, как человек, на мате старающийся ударить как можно больнее мог одновременно с этим признавать то, что он не был полным дерьмом на льду. Однако исходя из того, что он о нем узнал, он понял, что хоккей был для него слишком важен. Важнее какой-то вражды в тренировочных залах. Маркус, будучи лучшим другом Лукаса, не любил его еще сильнее. И ситуация обострилась, когда результаты Майка почти догнали его собственные. — Ты можешь сколько угодно полировать лед и заучивать приемы, — произнес тот после очередной тренировки команды, пока остальные уже принимали душ. — Но ты никогда не станешь одним из нас. Ты всегда будешь лишь жалкой пародией. — О, а оригинал ты что-ли? — Для брошенного щенка ты как-то слишком громко лаешь. Тебя поэтому мамаша бросила? Майк, который в этот момент сбросил половину формы, замер. Он повернулся к нему, глядя исподлобья. — Повтори. Маркус сделал шаг к нему, его лицо было перекошено гримасой отвращения. — Что, тебя это задевает? Я сказал, что ты настолько ущербный, что даже твоя шлюха-мамаша тебя бросила. Небось нашла новый член и решила, что такой отброс ей не нужен. Драка началась быстро. Майк был сильнее, но Маркус дрался с рвением человека, защищающего свою честь. В тот момент, когда он прижал Локвуда к шкафчикам, занеся кулак, в проеме появился Лукас, с полотенцем на бедрах. — Хватит, — его голос прозвучал как удар хлыста. Он не сразу отпустил его лучшего друга, и это было ошибкой. Ротвелл мгновенно сократил расстояние и нанес ему резкий удар в челюсть. Майк тут же отступил, чувствуя, как рот наполняется привкусом крови. — Еще раз увижу этот цирк — вылетите отсюда оба, — бросил тот, глядя на него с нескрываемым раздражением. Ну а спустя еще три недели Майк впервые смог уложить Лукаса на лопатки во время спарринга. Он двигался легче, чем когда-либо, чувствовал каждое движение Лукаса, предугадывал замахи. В один момент он поймал Ротвелла на противоходе, подсек опорную ногу и жестко впечатал его лопатками в мат. Он замер, возвышаясь над противником, тяжело дыша, чувствуя, как пот заливает глаза, но внутри всё трепетало. Он смог. И решил, что этого достаточно. Майк наклонился и протянул Лукасу руку, чтобы помочь встать. — Хороший бой, — выдохнул он, все еще запыхаясь. Его ликование длилось не долго. Вместо того чтобы принять руку, Лукас, чье лицо исказилось от неконтролируемой ярости, резко выбросил ногу вверх. Тяжелая пятка впечаталась прямо ему в челюсть. Голова Майка мотнулась назад, в ушах зазвенело, а во рту мгновенно разлился металлический привкус крови. Лукас успел нанести ему еще пару ударов, прежде чем Майк рухнул на него всей массой, а тренировка мгновенно превратилась в кровавую бойню. Они катались по матам, нанося друг другу короткие, злые удары. Фил не сразу кинулся их разнимать — он несколько секунд наблюдал за этой подростковой жестокостью, прежде чем за шкирки растащить их в разные стороны. Через полчаса они сидели в лазарете. Запах антисептика свербил в носу. Лукас прижимал пакет со льдом к разбитой скуле, Майк вытирал кровь с подбородка, сидя на противоположном крае кушетки. Майк наконец не выдержал. Он резко повернулся к Лукасу, который продолжал сверлить глазами стену напротив. — Да в чем, блять, твоя проблема? — Лукас даже не повернулся. — Научись проигрывать, мать твою. — Только после того, как ты перестанешь драться как чертов варвар, — ледяным тоном ответил тот, наконец повернув голову. Его взгляд был полон неприязни. — Какая разница, как я дерусь, если я побеждаю? Губы Лукаса искривились в презрительной усмешке. — Потому что ты, чертова шавка, пришел сюда, и дерешься как хуй знает кто. Ты используешь грязные финты, в то время как все остальные потратили годы, чтобы обучиться стилям боя. А ты просто… машешь кулаками. И считаешь, что это приемлемо. — Я думал, смысл в том, чтобы одержать победу, разве нет? В реальном бою никто не будет спрашивать о стиле боя. — Вот видишь! — Лукас подался вперед, и в его глазах снова вспыхнул тот опасный огонь. — Тебе плевать на все нормы и традиции, лишь бы кулаками помахать. — Ты просто бесишься из-за того, что только что перестал быть лучшим и недосягаемым, — Майк оскалился в кровавой улыбке. — Я и так лучший, — Лукас фыркнул и снова отвернулся. — Ты дрался нечестно, и твоя победа — всего лишь везение. Дай мне нож, и я прирежу тебя раньше, чем ты успеешь моргнуть. Моя семья веками оттачивала это мастерство, а ты… ты просто случайность в этой системе. — У тебя, блять, явные проблемы с эго, — выплюнул Майк. Лукас лишь пренебрежительно дернул плечом, давая понять, что разговор окончен. И Майк думал, что хуже не будет. Но хуже стало. Потому что Селена Ротвелл обратила на него внимание. Поначалу он решил, что она как заботливая сестра просто приходит на матчи вместе с девушкой брата, но потом краем уха услышал их диалог после спарринга. Селена, которая до этого момента вряд ли знала его имя, вдруг замедлила движения, глядя на то, как Майк ведёт бой почти наравне с Айроном, который все еще был крупнее и держался в топе их группы. — Кто это там так натаскался за лето? — небрежно спросила Селена у Бриджит, с которой стояла в паре. — Это Рид, они с Люком в одной команде, — отозвалась та, поправляя рыжую прядь челки. — Кажется, Фил взял его под крыло. В придачу к этому, близость с Терезой стала похожа на долг неизвестно перед кем. И было бы верхом тупости с ее стороны это не заметить. В комнате у Терезы пахло ванилью и какими-то сладкими духами — запах, который Майку всегда казался слишком приторным. Они сидели на её кровати, и Тереза, оторвавшись от его губ, медленно положила ладонь ему на бедро, чуть сжимая пальцы. Майк послушно поцеловал ее глубже, но внутри была звенящая пустота. Он смотрел на её каштановые волосы, на тонкие пальцы на своих джинсах и понимал, что его это абсолютно не заводит. Наверное, должно было. Любой парень в Академии был бы рад оказаться на его месте. Но всё, о чем он мог думать в этот момент — это то, что ему нужно заказать новый шампунь. — Почему ты не хочешь в последнее время? — Тереза спросила это так прямо, что у него на мгновенье перехватило дыхание. Он вздохнул, мягко убирая её запястье со своего бедра. Кожа у неё была теплой, но это касание не вызывало в нем ничего, кроме желания вежливо отстраниться. — Прости. Я... — Нет, ничего, всё нормально, — перебила она, присаживаясь поудобнее. — Просто в последнее время ты кажется делаешь это только потому, что этого хочу я... — Дело не в тебе. Ты милая и... — Тогда в чем? — она чуть отодвинулась, и в её глазах мелькнуло понимание. — Тебе понравился кто-то другой? Майк дернулся, словно его ударили током. — Что? Нет, я не... — Я знаю, что Селена на тебя глаз положила. Это причина? — Нет, дело не в ней. Не мог же он просто сказать ей что ему наскучило трахаться? Наскучило быть парнем такой девушки, как Тереза? Да это даже звучит как тупая отговорка. Но Тереза не была бы самой собой, если бы не поняла, что Майк и сам не мог четко обозначить причину. — Ну, мы можем остаться просто друзьями. Если ты этого хочешь, конечно, — она заправила прядку волос за ухо и отвела взгляд в сторону. Майк впервые видел, чтобы она испытывала что-то похожее на смущение или неловкость, и быть тому причиной было неприятно. — Потому что я не хочу быть с тем, кто не хочет меня. — Да, — выдохнул Майк, чувствуя, как с плеч свалился огромный невидимый груз, который он даже не знал, что несёт. — Было бы неплохо остаться друзьями. *** Несколькими днями позже, после тренировки, Майк, Тереза и Айрон сидели за своим обычным месте в столовой. Майк чувствовал себя неловко с Терезой поначалу, но та казалось уже двигалась дальше, не особо зацикливаясь на их расставании. Так что их общение быстро вернулось в обычное русло. Она говорила о приближающемся зимнем балле, и Майк задумался, не было ли это намеком на то, что он должен пойти с ней хотя бы как друг. Но тут его мысли прервала Селена. Они компанией проходили мимо их стола, и она, подхватив явно несильно довольную, но ухмыляющуюся Бриджит под локоть, остановилась прямо перед Майком. Лукас, заметивший то, что его сестра и девушка отстали, тоже остановился в паре шагов, глядя в их сторону с явным недовольством. Селена, изучила Майка вблизи, скользнув по его непослушным черным волосам, носу с легкой горбинкой и спустилась взглядом на широкие плечи. Видимо ее удовлетворило то, что она увидела, потому что ее розовые губы дрогнули в чуть надменной улыбке. — Рид, — Майк действительно пытался найти причину, почему она так на него смотрит. Он посмотрел на Терезу в надежде что та даст ему подсказку, но та лишь ухмылялась. — У тебя ведь нет планов на выходные? Мне нужен кто-то, кто сможет сопровождать меня в город, пока Люк занят с Бри. Поедешь? Он вновь посмотрел на нее, чувствуя, как Лукас прожигает его взглядом. Майк в ответ чуть усмехнулся. На самом деле ему не очень-то хотелось с ней связываться. Он только расстался с Терезой и, наверное, было бы некрасиво сразу же соглашаться на встречу с другой девушкой. Однако Тереза чуть пнула его ногой под столом, веля уже ответить. — Почему бы и нет. Он чуть пожал плечом. — Отлично. Тогда увидимся в одиннадцать. Не опаздывай. И она развернулась, двинувшись дальше. Лукас презрительно закатил глаза, но лезть не стал. Тереза сделала глоток сока, ее глаза сощурились от усмешки. — Ты такой засранец, Майк. Он опустил глаза на собственный поднос, все еще усмехаясь, хоть и чувствовал небольшую неловкость перед ней. — Прости. Мне стоило отказаться. Тереза закатила глаза. — Нет. Не тогда, когда тебе предлагает свидание Селена Ротвелл. Майк посмотрел на нее, изображая саму невинность. — Это свидание? — А ты думаешь она тебя как друга позвала? Боже, ну ты и придурок. Она шутливо бросила в него смятой салфеткой, улыбаясь. *** Селена ждала его у тонированной машины, когда он пришел без пяти минут. Она говорила с кем-то по телефону на другом языке, похожем на французский. Однако увидев его, она поспешила положить трубку. — Au revoir, maman. Je t'aime. Oui, je vais le dire à Luke. Ну, слово мама и имя Лукаса он уловил. Однако не то чтобы он собирался лезть в это. Селена оглядела его с ног до головы, словно оценивая образ. Майк должен был одеть что-то особенное? Он не особо запаривался с одеждой, просто натянув обычные джинсы и футболку с толстовкой поверх. В его ухе болталась сережка с небольшим крестиком, которую он обычно не надевал в учебное время. — Ты выглядишь… обычно. — Ты не уточняла дресс код. — Верно. И я не сказала, что ты выглядишь плохо. Мне нравится. Прямо-таки плохой парень. Майк чуть дернул плечом, улыбнувшись. Сама Селена тоже сегодня выглядела менее официально, однако ее собственные джинсы и рубашка сидели на ней словно их шили на заказ. Майк не мог не сделать ей комплимент. — Зато ты выглядишь отлично. — Спасибо. Я знаю. О, конечно она знала. Разве могло быть иначе? — Так куда ты хочешь пойти? — Не знаю. А куда бы ты меня сводил? — Кино? — Окей. Но не думай, что если ты выберешь ужастик, то я сразу прыгну тебе в объятия от страха. — Даже не планировал. Она чуть кивнула в направлении машины и Майк тут же открыл для нее дверь. Насколько Майк мог судить, все проходило довольно неплохо. В конце концов комедия всегда была оптимальным выбором. К тому же отзывы не врали и фильм был действительно хорош. Пока они ели попкорн, Майк почувствовал, что рука Селена холодная. — Ты замерзла? — Разве что немного. Майк стянул с себя кофту, отдав ее ей. — О, как мило с твоей стороны. Но на продолжение вечера не рассчитывай. — С чего ты решила, что я делаю это поэтому. — А что, разве нет? — Ты замерзла. Я дал тебе кофту. Это все. Селена взглянула на него, словно пытаясь уличить его во лжи. Ее лицо подсвечивалось экраном с одной стороны, и Майк заметил легкое смущение на ее щеках. — Тогда странно, что вы разошлись с Терезой. Она многое упустила. Селена отвернулась, возвращаясь к просмотру. Он не был уверен, должен ли вообще объяснять ей что-то о прошлых отношениях. Ну судя по всему ее это не особо то интересовало, так что он просто промолчал. *** Они вернулись ближе к вечеру. Майк проводил ее до двери комнаты, но заметил Лукаса, очевидно ожидающего возвращения сестры. Тот заметил их, и его лицо сразу стало мрачнее тучи. Селена тоже заметила близнеца и поэтому не стала подходить ближе, повернувшись к Майку. — Эм… спасибо за сегодня, — она протянул ему кофту, а потом приподнялась на носочках и оставила короткий поцелуй в щеку. — Ага. Хорошего вечера. Майк непроизвольно вновь посмотрел на Лукаса, пока тот смотрел на него, но не став больше тянуть двинулся к своей комнате. *** В хоккейной команде все это создавало невыносимое напряжение, но на льду они работали безупречно — их общая ненависть друг к другу парадоксальным образом трансформировалась в невероятную эффективность. Они чувствовали движения друг друга на уровне инстинктов, словно хотели превзойти партнера в каждом маневре. Маркус все еще его недолюбливал, но Майку было на него как-то плевать. Пока ему не приходилось непосредственно контактировать с ним, его поведение его никак не трогало. На второй Зимний бал он пошел с Селеной, насчет чего Тереза не переставала над ним издеваться. Однако они с ней не особо спешили в плане отношений. Майк в целом был весьма равнодушен к этому, а Селена казалось пыталась разгадать, почему он не спешит затащить ее в постель, как остальные парни. Что ж, удачи ей в поиске ответа. Майк и сам не знал почему. Просто… женщины не вызывали в нем бурю эмоций вот и все. Даже несмотря на то, что он признавал, что Селена Ротвелл была чертовски горяча. В любом случае Майк собирался просто неплохо провести время, поглощая закуски и безалкогольный пунш, прерываясь на танцы, когда его спутнице того захочется. Тереза пошла с Айроном и… вот это его удивило куда больше. Хоть они и пытались сделать вид, что это просто дружеская компания, Майк чувствовал между ними легкую напряженность. Ну, это было интересно. Лукас, что не удивительно, был в компании Бриджит. Однако то и дело его взгляд возвращался к сестре и Майку. Кажется, Бриджит даже одергивала его пару раз. Это было даже забавно. Смотреть как Лукас бесится из-за того, что на Майка запала его сестра. Да уж… но… Майк на мгновенье представил, что было бы если бы у них с Селеной все было серьезно. Если бы они поженились, он мог бы видеть Лукаса весьма часто. Тот бы продолжал беситься или в конце концов признал бы, что они хорошая пара? Хотя если подумать, Майк не думал, что они хорошая пара. То есть… с ним Селена вела себя иначе, как обычная девчонка. Но в той идеальной модели семьи, которую он мог наблюдать между Филом и Кларой, Фил явно не был столь же равнодушен к своей жене. Тем вечером Селена его поцеловала. Он провожал ее до комнаты после танцев, и та притянула его к себе, мягко целуя, прямо у двери в спальню. Они слегка выпили, разлив небольшую бутылку коньяка по своим стаканчикам, и теперь тело казалось странно тяжелым, а мир вокруг мутным и кружащимся. Она прильнула к нему ближе в недвусмысленном намеке, но отчего-то сегодня Майку захотелось отстраниться. Он и так затянул с тем чтобы наконец переспать с ней, и сейчас был наилучший момент это исправить. Вот только сегодня все было не так. Он отвечал на ее поцелуи, но как бы не убеждал себя, желание взять ее так и не приходило. Словно из него вылили все топливо. Звенящая пустота внутри вызывала раздражение, которое с каждой секундой становилось все сильнее, но ничего не менялось. Он ее не хотел. Блять. Он мягко отстранился, и она подняла на него свои синие глаза, прямо как у брата. — Моей соседки не будет еще часа два точно. Черт. Теперь она даже не намекала. Липкое раздражение прокатилось по телу. Он скользнул по ее лицу с мягкими чертами, и не почувствовал ничего кроме скуки. — Ладно. Тогда отдохни. Ее аккуратные брови нахмурились. Она отпустила его шею и заправила прядь волнистых светлых волос за ухо. — Почему? — она сделала паузу, очевидно думая, что Майк и так понимает, о чем речь, но если честно, Майк был куда больше погружен в то, что его чертов член не хотел стоять на такую горячую девушку. — Почему ты не хочешь потрахаться? Майк отступил от нее на шаг, увеличивая дистанцию. Он не мог подобрать нужных слов. Не мог же он просто сказать ей, что не хочет. Это было бы полным провалом. С тем же успехом он мог сказать, что он импотент и сразу стать позором этой школы. Просто в этот раз у него не получалось. Как будто он резко осознал, что все что знал и делал раньше оказалось фальшивкой. Ложью, которая теперь сползала, обнажая перед ним нечто отвратительное и непонятное. — Не думаю, что это хорошая идея. — Но с Терезой ты так не ломался. — Давай просто… Он даже не смог закончить. Глаза Селены сверкнули гневом. И если раньше она была просто похожа на Лукаса, то теперь точно стала его копией. — Блять, ты издеваешься? Хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь? Да разве она могла ему не нравиться? У нее была идеальная внешность, идеальная фигура. Красивая полная грудь, которую она так часто подчеркивала, заставляя желать ее еще больше. У нее были густые ресницы и округлые бедра с узкой талией. И Майк готов был дать затрещину самому себе. Ну почему он ничего к ней не чувствовал? — Нравишься. — Конечно нравлюсь! Да меня пол школы мечтает трахнуть! Хватит строить из себя святошу! Блять… все шло абсолютно не так, как должно было. Черт бы ее побрал. Майк тут изо всех сил пытался как можно мягче сказать ей, но ничего не выходило. Горло начало сдавливать от злости. На нее и куда больше на самого себя. Что-то в нем словно надломилось, но он даже не понимал, что именно. Раньше тело работало бесперебойно, а теперь оно словно объявило забастовку. — Слушай. Ты правда очень красивая. Но давай не сегодня, ладно? Она пару раз моргнула и тут же в гневе скинула его ладони со своих плеч. — Да пошел ты! Она открыла дверь и захлопнула его прямо перед ним. Дерьмо. Ну вот и почему каждый раз, когда он хочет как лучше, все идет через жопу?