Аукцион

В гостевых покоях Вару было тепло и уютно. За окном светило весеннее солнце, в коридорах было тихо — Пик уехал по делам, Хелен занималась своими делами в саду, а Вару и Эмма сидели на полу, разложив между собой колоду карт. Вару был в пижаме. Не в той больничной, а в нормальной — мягкой, клетчатой, с длинными рукавами и штанинами. Хелен принесла её на днях, сказала, что это «для уюта и восстановления». Вару сначала фыркнул, но потом надел, потому что в ней было удобно и тепло. Даже слишком тепло, наверное. Но он не обращал внимания. Эмма сидела напротив, скрестив ноги, в своей обычной чёрной одежде. На поясе, как всегда, висел нож. Даже дома она с ним не расставалась. Вару уже привык. Эмма: (бросая карту) Ты шулерничаешь. Вару: Не шулерничаю. Просто везёт. Эмма: Ты уже пятый раз выигрываешь. Не бывает такой удачи. Вару: Бывает. Просто ты играешь плохо. Эмма фыркнула, но улыбнулась. Ей нравилось играть с Вару — он был живой, хитрый, иногда жульничал, но так забавно, что она не злилась. И главное — он был здесь. Рядом. Не в подвале, не на препаратах, а живой и почти здоровый. Эмма: Давай ещё раз. С новой сдачи. Вару: Давай. Только я хочу чай. Ты не принесла? Эмма: Ты сам хотел поиграть, я пришла. Хочешь чай — иди на кухню. Вару: Лень. Эмма: Тогда терпи. Она начала тасовать карты, ловко, как фокусник. Вару смотрел на её руки, потом перевёл взгляд на свои. Ладони были слегка влажными. Он вытер их о пижаму, но через минуту они снова стали мокрыми. Странно. В комнате было не так уж жарко — окно приоткрыто, лёгкий ветерок задувает. Но Вару чувствовал, как по спине стекает капля пота. Он не придал значения. Мало ли, пижама тёплая. Или Эмма разогрела атмосферу своей обычной энергией. Эмма: Твоя очередь. Ходи. Вару взял карты. Пальцы слегка дрожали. Он сжал их крепче, чтобы не заметно. Посмотрел на свои карты — там были какие-то фигуры, но он не мог сосредоточиться. Края карт расплывались, как будто он смотрел сквозь воду. Вару: Эм... а у тебя не жарко? Эмма: Нормально. Ты чего, замёрз? Вару: Нет. Наоборот. Эмма: Тогда не ной. Ходи давай. Она бросила карту на пол. Вару смотрел на неё, но не видел. Перед глазами плыло. Он потёр лицо рукой, и рука оказалась мокрой. Чёрт. Он действительно вспотел. И дышать стало труднее — как будто лёгкие сжались, и воздух проходит через трубочку. Вару: (тихо) Эмка... подожди. Эмма: Чего? Вару: Я... я не могу дышать. Эмма подняла голову и посмотрела на него. Сначала не поняла — ну не может дышать, ерунда, просто устал. А потом увидела его лицо. Вару был бледным, но при этом щёки горели ярко-красным. На лбу выступил пот, капли скатывались по вискам. Глаза — зелёные, но мутные, как будто затянутые пеленой. Он сидел на полу, опершись руками на колени, и дышал часто, поверхностно. Эмма: (холодно) Вару, ты чего? Вару: Не знаю... жарко... очень жарко... Он стянул с себя пижамную куртку, оставшись в одной майке. Но ему всё равно было жарко. Тело горело, как в печке. Он провёл рукой по груди — там было влажно. Эмма отложила карты. Подползла ближе, коснулась его лба. Отдернула руку, как от огня. Эмма: Ты горишь. Блять, у тебя температура. Очень высокая. Вару: Не может быть. Я же нормально себя чувствовал... Эмма: Врёшь. Ты себя плохо чувствовал, просто не говорил. Вару: Я не... я думал, просто устал... Он попытался встать, но ноги подкосились. Он рухнул обратно на пол, ударившись плечом о кровать. Из горла вырвался хриплый звук — не стон, не крик, что-то среднее. Эмма: (вскакивая) Лежи. Не двигайся. Я сейчас. Она выскочила в коридор. Вару слышал её крик, но слова не различал — только громкие звуки, которые отдавались в голове тупой болью. Он лежал на полу, прижавшись щекой к ковру, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Воздуха не хватало. Он открывал рот, как рыба, но не мог вдохнуть достаточно. Через несколько минут — или вечность, он не знал — вернулась Эмма. С ней был врач, тот самый пожилой мужчина с седыми волосами, который лечил Вару в лазарете. Врач опустился рядом, коснулся запястья Вару, потом приложил ладонь ко лбу. Врач: Температура под сорок. Пульс очень высокий. Он задыхается? Эмма: Да. Говорит, воздуха не хватает. Врач: Давление? Не знаешь? Эмма: Откуда я знаю! Я в карты с ним играла, а не давление мерила! Врач достал стетоскоп, приложил к груди Вару. Тот дышал хрипло, с присвистом. Лёгкие были забиты чем-то — то ли слизью, то ли воспалением. Врач покачал головой. Врач: Воспаление лёгких. Видимо, начало развиваться ещё несколько дней назад. Организм ослаблен после всего, он не смог справиться с инфекцией. Эмма: Так лечи! Чего ты сидишь? Врач: Успокойтесь. Сейчас я сделаю укол, чтобы сбить температуру. Потом будем решать, госпитализировать его или оставить здесь. Эмма: Конечно здесь! Он уже нахлебался больниц! Врач кивнул, достал шприц. Вару не сопротивлялся — он почти не чувствовал укола. Только когда игла вошла в руку, он дёрнулся, но слабо. Глаза были прикрыты, ресницы дрожали. Вару: (хрипло) Пик... Пик где... Эмма: Он уехал. Я ему позвоню. Сейчас. Лежи. Эмма вышла в коридор, достала телефон. Набрала номер Пика. Тот ответил после второго гудка. Пик: Эмма? Что-то случилось? Эмма: Вару заболел. Температура под сорок, не дышит, врач сказал — воспаление лёгких. Ты где? Пик: (голос сразу стал жёстким) Еду. Буду через полчаса. Пусть врач остаётся с ним. Если он умрёт, пока я еду... Эмма: Не умрёт. Я его убью сама, если он умрёт. Пик: Держи его в сознании. Скажи ему... скажи, что я скоро. Эмма вернулась в комнату. Вару лежал на ковре, врач уже закончил укол и измерял давление. Вару открыл глаза — мутные, зелёные, как два болотных огня. Эмма: Пик едет. Сказал, что будет через полчаса... Ты слышишь? Вару: Слышу... я не глухой... Он попытался улыбнуться, но получилась гримаса. Кашель сотряс его тело, такой сильный, что он согнулся пополам. Эмма подхватила его, поддержала, чтобы не упал на пол. Эмма: Врач, что ему можно? Воды? Врач: Да. Давайте пить по глотку. Но не много, чтобы не захлебнуться. Эмма взяла стакан с водой, приставила к губам Вару. Тот пил жадно, но как только попытался сделать большой глоток, закашлялся и расплескал воду на пижаму. Вару: (кашляя) Блять... я как старый дед... Эмма: Молчи. Дыши. Вару: А ты дыши... когда в груди... огонь... Эмма: Я не дышу, я дышу. Ты помолчи. Она уложила его обратно на пол, подложив под голову подушку с кровати. Вару дышал тяжело, но уже не так хрипло — укол начал действовать. Температура ещё держалась, но он перестал дрожать так сильно.

***Полчаса спустя***

В комнату ворвался Пик. Он был в дорожной одежде, волосы спутаны, в глазах — паника, которую он пытался скрыть. Пик не бежал, но шёл быстро, почти летел. Увидев Вару на полу, он остановился на секунду. Потом подошёл, опустился на корточки рядом. Коснулся лба. Отдёрнул руку. Пик: Почему он на полу? Эмма: Он упал. Пытался встать и упал. Пик: Врач, что с ним? Врач: Пневмония. Инфекция, скорее всего, попала в организм во время восстановления. У него был ослаблен иммунитет, и, видимо, небольшое переохлаждение или сквозняк спровоцировали вспышку. Пик: Чем лечим? Врач: Сделал жаропонижающий укол, сейчас нужно начать антибиотики. Если завтра не станет лучше — придётся переводить в стационар. Пик: Нет. Он останется здесь. Вы будете приходить каждый день. Я оплачу. Врач: Хорошо, ваше величество. Пик повернулся к Вару. Тот лежал с закрытыми глазами, но не спал — дышал часто, ресницы подрагивали. Пик: (тихо) Вару. Ты меня слышишь? Вару приоткрыл глаза. Посмотрел на Пика, как сквозь туман. Вару: О...ты... приехал... Пик: Я приехал. Не умирай. Вару слабо улыбнулся: Вару: Не буду... я же... валет... Пик: Ты — валет, который не может отличить простуду от смерти... Буду следить за тобой зная тебя. Вару: Ты и так... следишь... Он хотел ещё что-то сказать, но снова закашлялся. Кашель был глухой, сухой, изматывающий. Вару сжал зубы, чтобы не стонать, но по лицу было видно, как ему больно. Пик: Эмма, помоги перенести его на кровать. Эмма: Давай. Они вдвоём подняли Вару — он был лёгкий, слишком лёгкий для взрослого парня. Уложили на кровать. Пик убрал мокрую от пота подушку, заменил на сухую. Вару лежал смирно, потому что сил сопротивляться не было. Пик: Спи. Я буду рядом. Вару: А карты... я выигрывал... Эмма: (хрипло) Ты блять должен отдыхать мне по барабану сейчас на карты. Вару закрыл глаза. Через несколько секунд его дыхание стало ровнее — он провалился в сон. Не здоровый, а болезненный, тревожный. Иногда он вздрагивал, иногда хрипел во сне. Пик сидел в кресле рядом с кроватью и смотрел на него. Лицо у него было каменное, но внутри всё кипело. Он ненавидел себя за то, что уехал. Ненавидел, что не заметил, как Вару становилось хуже. Ненавидел, что его валет, его зелёный куст зелени, опять лежит на кровати и борется за жизнь. Эмма стояла в дверях, скрестив руки. Эмма: Я останусь? Или пойду? Пик: Иди. Поспи. Я сам. Эмма: Ты злой. Пик: Я устал. Эмма: Я тоже. Но ты не оставляй его. Пик: Не оставлю. Эмма ушла. Пик остался один с Вару.

***Ночь***

Ночь была долгой и тяжёлой. Вару метался в кровати, иногда просыпался, бормотал что-то невнятное. Пик сидел рядом, вставал, давал воду, менял мокрую от пота наволочку. Когда кашель становился сильнее, он поддерживал Вару, помогал сесть, чтобы откашляться. Вару: (в полубреду) Пик... не уходи... Пик: Я здесь. Я никуда не ухожу. Вару: Там... темно... и холодно... я не хочу туда... Пик: Никуда ты не пойдёшь. Ты здесь. В тепле. Я рядом. Вару открыл глаза. Мутные, но что-то в них промелькнуло — не страх, а что-то похожее на отчаяние. Вару: Они говорили... что я умру... что никто не найдёт... а ты нашёл... Пик: Нашёл. И вытащил. Теперь ты жив. Вару: Жив... но почему так больно... Пик: Потому что твой организм устал. Ты слишком много вытерпел. Дай ему время. Вару: Дай... мне... воды... Пик дал воды. Вару отпил, кашлянул, но уже легче. Лёг обратно, уставился в потолок. Вару: Пик... а ты боишься? Пик: Чего? Вару: Смерти. Пик помолчал. Пик: Раньше нет. А теперь боюсь. Вару: Почему? Пик: Потому что я боюсь, что ты умрёшь раньше меня. И я останусь один. Вару слабо улыбнулся. Вару: Даже если умру... я буду тебе сниться. И мешать спать. Пик: (сухо) Это не смешно. Вару: Я всегда смеюсь... даже когда больно... Пик: Заткнись и спи. Вару закрыл глаза. Через минуту он спал. Пик смотрел на его лицо — осунувшееся, бледное, но без того напряжения, которое было днём. Он убрал прядь зелёных волос со лба, поправил одеяло. Пик: (тихо) Ты только не умирай. Я не переживу второй раз.

***Утро следующего дня***

Вару проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза. Голова была тяжёлой, как камень, но температура спала — по крайней мере, он не чувствовал этого жуткого жара, который сжигал его изнутри вчера. Перед ним стоял Пик. Уставший, небритый, с покрасневшими глазами — но живой и злой. Пик: Ты выжил. Вару: (хрипло) Ага... похоже... я везучий. Пик: Везучий дурак. Вару: Ты всю ночь... не спал? Пик: Спал. Два часа. В кресле. Вару: Зачем? Ты мог лечь в свою комнату. Пик: Не мог. Я же обещал быть рядом. Вару посмотрел на него. На всклокоченные фиолетовые волосы, на тени под глазами, на сжатые челюсти. Пик выглядел так, будто он тоже болел, хотя на самом деле просто не спал и переживал. Вару: Ты... трогательный, когда не орёшь. Пик: Заткнись. Вару: М? Пик: Я сказал заткнись. И завтрак будешь. Принесут через пять минут. Врач сказал — нужно есть, чтобы силы были. Вару: Я не хочу. Пик: Будешь. Я заставлю. Вару: Ты не умеешь заставлять. Пик: Ошибаешься. Буду стоять над душой и смотреть, как ты жуёшь. И если ты не съешь всё я с тобой в карты играть не буду. Вару фыркнул и тут же закашлялся. Кашель был уже не такой сухой, мокрый, как будто лёгкие начинали очищаться. Вару: (откашлявшись) Ты... ты же не умеешь играть в карты. Пик: Ага конечно. Вару улыбнулся. Настоящей улыбкой — не кривой, не слабой, а настоящей, тёплой. Вару: Договорились. Только если ты проиграешь — будешь мне чай носить. Пик: Если я проиграю — я тебе буду чай носить, убирать в комнате и гулять с котом. Только выздоравливай. Вару: А ты уверен, что хочешь, чтобы я выздоровел? Пик: (хмуро) Да. Потому что ты — единственный, кто меня бесит так, что я не могу на тебя злиться. Это уникальный талант. Вару: Я знаю.

***День***

Через пару часов пришла Эмма. Она влетела в комнату, как всегда, без стука, с пакетом в руках. Увидела Вару, который сидел в кровати, обложенный подушками, и пил чай. Эмма: Ожил? Вару: Ага. Как огурчик. Эмма: (удивлённо) Ты вчера был как дохлый. А сегодня — как огурчик. Быстро ты. Вару: Это Пик. Он ночью меня лечил. Не давал умереть. Пик: (сухо) Я просто сидел. Ничего не делал. Эмма: «Ничего не делал»? Он не спал, ждал, пока ты очнёшься. Я знаю его. Он извелся весь, но не покажет. Вару посмотрел на Пика. Вару: Правда? Пик: Я король. Не должен показывать слабость. Вару: А ты покажи. Я никому не скажу. Пик: Нет. Вару: Ну, Пик... Пик: Я сказал нет. Вару ухмыльнулся. Ему стало легче, и он начинал возвращаться к своему обычному состоянию — наглому, хитрому, немного саркастичному. Вару: Ладно, фиолетовая псина. Сиди в своей королевской броне. А я буду пить чай и смотреть на тебя. Эмма: (фыркнув) Вы оба странные. Она достала из пакета торт — шоколадный, с ягодами. Эмма: Это от Хелен. Она сказала «Вару, поправляйся, я испекла для тебя». И если ты не съешь она расстроится. Вару: Я съем. Обязательно. Давай сюда. Он взял кусок, откусил. Вкусно — сладко, с кислинкой от ягод. Вару: Скажи Хелен спасибо. Я теперь выздоровею быстрее. От такого и мёртвый бы ожил. Эмма: Ты лучше врача слушай. А не на торты налегай. Вару: Я слушаю. Я вообще послушный. Пик: (негромко) Ты никогда не был послушным. Вару: А ты всё портишь. Эмма засмеялась. Пик тоже чуть усмехнулся — краем рта, но это было почти улыбка.

***Вечер***

Вечером Пик ушёл по делам, но сказал, что вернётся к ночи. Эмма тоже ушла — сказала, что Хелен ждёт, и что у них сегодня «романтический вечер», поэтому она не будет торчать с больным. Вару остался один. Он лежал в кровати, смотрел в потолок и думал. Он думал о том, как много людей заботится о нём. Пик, который сидел с ним всю ночь. Эмма, которая ворвалась с тортом. Хелен, которая испекла его. Врач, который пришёл в выходной. Даже кот, который пришёл, запрыгнул на кровать и устроился у него на ногах, урчал, как трактор. Вару: (коту) Ты тоже меня любишь? Или просто греешься? Кот мяукнул, прищурился и замурчал громче. Вару: Ладно, считаю, что любишь. Он погладил кота по спине. Тот потёрся головой о его руку. Вару улыбнулся. Вару: (сам себе) Раньше я думал, что я один. Что никому не нужен. А теперь... теперь у меня есть целая куча людей, которые беспокоятся. Даже если они странные. Особенно Пик. Кот открыл один глаз, чихнул и закрыл обратно. Вару: Ты согласен? Что Пик странный? Ну, конечно согласен. Он же фиолетовый. Это само по себе странно. Кот молчал, но мурчал одобрительно. Вару: Хорошо... я буду выздоравливать...

***Три дня спустя***

Вару уже мог сидеть в кровати без помощи, ходить по комнате — правда, медленно и хромая немного. Кашель почти прошёл, осталась только слабость. Но температура спала окончательно, и врач сказал, что опасность миновала. Пик заходил каждый день. Несколько раз в день. Проверял, как он себя чувствует, приносил еду, пытался заставить пить лекарства. Вару ворчал, но пил. Эмма тоже заходила. Играла с ним в карты — но теперь осторожно, не давая увлекаться, чтобы он не уставал. Хелен приносила супы и компоты. Денис — да, Денис тоже пришёл. Он уже был не таким затравленным, держался увереннее, принёс Вару свежие булочки и сказал, что его комнату расширили и дали прибавку. Вару: (счастливо) Видишь, я говорил — всё наладится. Денис: Да, господин. Спасибо вам. Вару: Не благодари. Ты это заслужил. Денис ушёл, улыбаясь. Вару смотрел ему вслед и чувствовал, что внутри становится тепло. Не от температуры, а от того, что всё постепенно становится на свои места.

***Неделя спустя***

Вару сидел в кресле у окна. За окном светило солнце, в саду цвели деревья. Кот — которого уже назвали Жуликом — сидел у него на коленях и дремал. Пик стоял рядом, опершись на подоконник. Пик: Как ты себя чувствуешь? Вару: Хорошо. Почти как раньше. Пик: Не почти. Как раньше. Полностью. Вару: Ты оптимист. Пик: Я реалист. Ты выкарабкался. Теперь будешь жить долго. Чтобы я мог тебя бесить. Вару засмеялся. Вару: Ты меня бесишь, даже когда молчишь. Это талант. Пик: Я знаю. Это я у тебя научился. Они помолчали. Солнце светило, кот мурлыкал, и воздух был тёплым и спокойным. Вару: Пик. Пик: М? Вару: Спасибо, что не дал мне умереть. Пик: Это моя работа. Вару: Нет. Это не работа. Это... что-то большее. Пик посмотрел на него. В жёлтых глазах было что-то тёплое, почти нежное. Он ничего не сказал. Просто положил руку на плечо Вару и сжал. Пик: Выздоравливай, зелёный. Вару: Выздоровлю. У меня есть ради кого. Кот мяукнул в знак согласия. И в этот момент, в тишине тёплого дня, Вару понял, что он не один. Что у него есть дом. Есть люди. Есть кот. Есть Пик. И это — самое главное...? Юнятка мятка:я написала 2к слов так что я буду продолжать писать хоть и через ровно месяц после пропажы под етим фф