Глициния снова цветёт

      Солнце ярко освещало путь, Канаэ шла чуть впереди Шинобу и весело напевала себе под нос какую - то мелодию.        Когда сёстры подошли к поместью, они увидели, что на пороге их уже ждали улыбающиеся ученицы. — С возвращением, госпожа Канаэ, госпожа Шинобу, — одновременно поприветствовали девочки. — Аой-чан, Канао-чан, — улыбнулась старшая Кочо и по очереди погладила обеих по голове. — Не скучали без нас? Новых раненых нет? — мягко спросила Канаэ. — Никто не приходил, — ответила ей Аой.       Повисла лёгкая тишина. Канао колебалась, словно хотела что-то спросить, но не решалась. Канаэ заметила это и мягко обратилась к ней: — Канао-чан? Что-то произошло? — обеспокоенно спросила старшая Кочо. — Канаэ-сама… если вы не возражаете… можете поделиться, — тихо произнесла Канао, глядя в пол и сжимая край своей формы, — зачем вас попросил присутствовать на собрании — глава корпуса истребителей?       Канаэ не ожидала такого вопроса, но всё же решила ответить. — Конечно, я поделюсь, Канао-чан, — спокойно сказала она. — Ояката-сама представил Шинобу перед остальными хаширами, а затем и их — перед ней, каждый столп повествовал о своем стиле боя. Меня же господин глава позвал, чтобы поддержать Шинобу и напомнить всем, что мы всегда готовы помогать раненым после сражений, — с лёгкой улыбкой закончила Кочо.       Шинобу резко бросила взгляд на сестру, но по её глазам поняла: о плане главы и о «короле демонов» лучше не говорить при их приёмных сёстрах. Это слишком тяжёлая и сложная тема, не требующая их вовлечённости.       Канаэ была категорически против того, чтобы посвящать девочек в дела охотников и демонов. Аой и сама не проявляла особого интереса: с детства она сильно боялась демонов, и этот страх глубоко укоренился в её сознании. Канаэ обучала её некоторым приёмам, но во время настоящего боя с реальным демоном, Канзаки испугалась и поняла, что не готова рисковать жизнью. Тогда она попросила остаться помощницей — ухаживать за ранеными и полностью посвятить себя поместью бабочек. Канаэ нисколько не возражала — напротив, даже обрадовалась такому решению и поддержала девочку.        Канао же была полной противоположностью Аой. Она хотела тренироваться у сестёр, стремилась быть полезной для сестер Кочо, которые спасли её и помогли вновь обрести смысл жизни.       К сожалению Канаэ не могла ей отказать и постепенно начала обучать её своему стилю — Дыханию Цветка. Иногда они вместе отправлялись на небольшие миссии, но чаще всего Канаэ справлялась с демонами сама, а Канао помогала раненым и лишь изредка вступала в бой. — Понятно, благодарю, Канаэ-сама, — поклонившись, тихо сказала девочка и поспешила вернуться в поместье.       Аой пошла следом за ней, и сёстры вновь остались наедине. — Почему ты не рассказала им о том, что ещё сказал Ояката-сама, сестра? — спросила Шинобу.       Канаэ повернулась к ней и мягко ответила: — Я не хочу, чтобы они переживали и стремились вмешиваться в план главы. Но думаю, рано или поздно Канао всё же узнает, — вздохнув, она продолжила: — Она захочет тренироваться ещё усерднее, стать столпом… и тогда мы уже не сможем её остановить, а она еще слишком юная.       Немного помолчав, Канаэ добавила: — Иногда, когда я смотрю на неё… я вижу тебя.       Канаэ встретилась взглядом с Шинобу, оставив ту в полном недоумении.

***

      Жизнь текла своим привычным руслом.        Шинобу всё чаще получала миссии от главы и с лёгким волнением, но и с большой ответственностью бралась за их выполнение. Для неё это был важный этап — как в жизни, так и в пути истребителя демонов. Она вкладывала ещё больше сил в тренировки, чем до получения звания столпа.       Об одном она умолчала перед всеми.       Во время финального задания, демон Низшей Луны поведал ей новость, которая на время выбила её из колеи: демон, лишивший жизни её родителей, возвысился в ранге и стал демоном Второй Высшей Луны. Это означало, что, как бы она ни старалась и ни тренировалась, одолеть его в одиночку будет почти невозможно.       Госпожа Тамаё ясно предупреждала её: не вступать в одиночку в бой с Высшими Лунами, особенно с теми, кто занимает первые ранги — это верная смерть её.       С тех пор Шинобу часто пребывала в рассеянном состоянии. Иногда она могла замереть с ложкой в руке, погружаясь в мысли, и возвращалась в реальность лишь от щелчка пальцев Канаэ перед её лицом. — Шинобу? Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивала сестра. — А?.. — приходя в себя, отвечала она. — Да, всё хорошо. Просто усталость от тренировок.       Канаэ не до конца верила её словам, но старалась верить в их подлинность. Став столпом, Шинобу действительно взяла на себя гораздо больше обязанностей, и это истощало её силы.       Шинобу стала чаще запираться в своём кабинете, объясняя это тем, что изучает новые виды ядов, чтобы усовершенствовать свой стиль боя. Но это было ложью.       Глубокой ночью, когда обитатели поместья уже мирно спали, она сидела за столом с дневником и книгой по токсикологии, делала записи и задумчиво смотрела на луну.       Она приняла важное решение… но всё ещё колебалась. — «Раз уж я не смогу физически отрубить ему голову, значит… придётся пойти на жертву», — подумала про себя Шинобу.       Набрав нужное количество яда глицинии в шприц, она аккуратно ввела его в свой организм. По телу мгновенно пробежали мурашки, накатила волна жара и боли. Упав на пол и прижав колени к груди, она не сдержала слёз.       Мысленно коря себя за слабость и недостаток сил, мысленно прося прощения у сестры, она решила: никто не узнает о её тайне и плане.       До финальной битвы, где ей предстоит встретиться лицом к лицу с Доумой, она будет стараться победить его обычным способом. Но если не сможет… она примет иной исход. Она позволит демону съесть себя, зная, что яд, который она будет накапливать в своём теле некоторое время, в итоге уничтожит Высшую Луну — медленно и мучительно.       Придя в себя, она осторожно поднялась. Подойдя к зеркалу, привела лицо в порядок: вытерла слёзы, попыталась улыбнуться — но улыбка вышла слабой и натянутой.       Покинув кабинет и заперев его на ключ, она направилась в спальню, где вскоре уснула.       Утро наступило тихо и светло. Птицы звонко щебетали, солнечные лучи мягко освещали всё вокруг и ласкали лицо.       Младшая Кочо устало потянулась, поднялась с матраса и направилась в ванную, где умылась и привела себя в порядок.       Когда она вошла на кухню, девочки уже завтракали и пили утренний кофе. Киё, Суми и Нахо весело смеялись и баловались за столом.       Этих трёх девочек Канаэ и Шинобу когда-то приютили, взяв под свою опеку. Они обучали их уходу за ранеными, но не нагружали серьёзными обязанностями — девочки были ещё слишком малы. В основном они помогали по мелочам и наполняли поместье теплом и смехом. Все трое были сиротами: их семьи жестоко погибли от рук демонов. — Девочки, за столом не стоит вести себя неподобающе, — попыталась строго сказать Канаэ, но её мягкий голос и доброе лицо не позволяли звучать по-настоящему сурово.       Шинобу вошла в комнату, и девочки дружно её поприветствовали. Канаэ обернулась и улыбнулась сестре. — Доброе утро, Шинобу. Как спалось? — спросила она. — Шинобу-сама, присаживайтесь, пожалуйста, позавтракайте, — добавила Аой. — Всем доброе утро. Благодарю, — ответила Шинобу, садясь рядом с сестрой.       За завтраком девочки делились новостями и планами, иногда звонко смеялись. Атмосфера была тёплой, живой и по-домашнему уютной. Закончив трапезу, они постепенно начали расходиться. Шинобу вышла на крыльцо. В этот момент к ней подлетела ворона. Она немного удивилась — это ведь была не её птица. — Кар-р! — кричал ворон, — Кочо Шинобу, вам письмо от госпожи Канроджи, — объявила вскоре ворона. — От Мицури-чан? — удивилась Шинобу, но всё же взяла письмо в руки.        Девушки часто виделись: иногда выполняли совместные задания или отправлялись вместе в деревню кузнецов, чтобы починить свои катаны. Мицури нередко навещала поместье бабочек — то за помощью после ранений, то просто так: принести свежую выпечку, поговорить и провести время с сёстрами Кочо.       Шинобу аккуратно развернула письмо. От него исходил лёгкий аромат ванили и корицы.       Дорогая Шинобу-чан,       я так давно хотела тебе написать, но каждый раз откладывала — слова казались недостаточно тёплыми для тебя… Но сегодня решила: просто напишу от сердца! Как ты себя чувствуешь?       Ты совсем не жалеешь себя и всё время работаешь… Пожалуйста, не забывай отдыхать, хорошо? Я знаю, ты сильная и справляешься со всем, но иногда даже самым сильным нужно позволить себе немного мягкости.       Хочу пригласить тебя к себе в гости. Я приготовлю что-нибудь вкусное (обещаю, постараюсь не переборщить со сладким… ну, почти), мы попьём чай и поговорим обо всём на свете.       Ты всегда кажешься такой собранной и спокойной, но мне хочется, чтобы рядом со мной ты могла немного расслабиться. Без обязанностей, без необходимости держать всё под контролем… просто быть собой.       Мне правда будет очень приятно, если ты придёшь. Я буду ждать тебя в любое удобное для тебя время!       С теплом и нежностью, Мицури — «Мицури-чан… как всегда», — уголок её губ едва заметно дрогнул в улыбке.       Шинобу решила навестить подругу — почему бы и нет? Это помогло бы ей немного отвлечься от тревожных мыслей. Она предупредила Канаэ, что ненадолго уйдёт. Та одобрительно кивнула и попросила её быть осторожнее.       Путь до поместья столпа Любви был неблизким, но, преодолев расстояние, Шинобу легонько постучала в ворота. Дверь тут же распахнулась.       Мицури с радостным возгласом бросилась к ней, заключив девушку в крепкие объятия. — Мицури-чан… — слегка похлопав её по спине, произнесла Шинобу, — ты меня задушишь.       Канроджи тут же отстранилась. — Прости, Шинобу-чан! — смущённо сказала она. — Я просто так рада тебя видеть! Давай скорее зайдём. — Я тоже рада тебя видеть. Спасибо за приглашение, — мягко ответила Шинобу.       Они неспешно прошлись по поместью. Мицури с воодушевлением показывала свой сад, двор — всё вокруг было наполнено нежностью и красотой. Каждый куст, каждое дерево цвело, а воздух был насыщен ароматами цветов.       Рядом с ней, Шинобу становилась мягче. Она отдыхала душой, слушала её живую болтовню и постепенно забывала о своих тревогах. Мицури напоминала Канаэ — такая же светлая, искренняя и добрая, способная согреть одним лишь присутствием. Но Канаэ всегда оставалась чуть строже, чуть внимательнее к мелочам, и временами даже чрезмерно опекала Шинобу. Однако та не чувствовала в этом тяжести — напротив, принимала эту заботу с тихой благодарностью.       Ведь Канаэ была для неё не просто сестрой — она была самым близким человеком, её опорой и светом. И потому самым сильным страхом Шинобу было одно — однажды остаться без неё.       О своём плане она, конечно же, не собиралась рассказывать подруге. Мицури ни за что не приняла бы этого, а если все же приняв , то непременно  рассказала бы Канаэ — а этого допустить было нельзя.       Экскурсия закончилась на кухне. В воздухе витал аромат свежих блинчиков. На столе уже стояли тарелка с ними, сиропы, корзинка с фруктами и две чашки чёрного кофе. — Мицури-чан, ты просто волшебница… — искренне сказала Шинобу.       Попробовав блинчик, она начала расхваливать подругу, а та лишь краснела от смущения.       Атмосфера была настолько тёплой, что все тревоги будто растворились. Но внезапно в комнату вбежал запыхавшийся помощник. — Госпожа Канроджи! — выдохнул он. Девушки удивлённо посмотрели на него. — Что случилось? Выпей воды и спокойно продолжай, — заботливо сказала Мицури, подавая ему стакан.       Он поблагодарил и быстро осушил его. — Прилетел ворон господина главы. Он срочно вызывает к себе госпожу Кочо.       Девушки переглянулись. — Похоже, это что-то важное, Шинобу-чан, — тихо сказала Мицури. — Да… мне пора. Спасибо за гостеприимство. Прости, что так рано ухожу, — с лёгкой грустью ответила Шинобу. — Ничего страшного. Это приказ Оякаты-сама. В следующий раз побудем чуть дольше, — мягко сказала Мицури.       Она проводила Шинобу до ворот. На прощание они обнялись. На плечо Шинобу села её ворона. Она осторожно погладила её и сказала: — Отправляйся в поместье бабочек и предупреди Канаэ, что я иду к главе. Возможно, меня отправят на задание. Затем возвращайся ко мне.       Ворон послушно каркнул и устремился в небо. Шинобу дошла до поместья Убуяшики. Её встретила маленькая девочка — точная копия Аманэ, мелькнуло в мыслях у Кочо. — Добро пожаловать, госпожа Кочо, — поприветствовала девочка. — Господин глава ждёт вас.       Шинобу кивнула, и девочка провела её внутрь поместья. Идя по коридору, она невольно оглядывалась по сторонам. — «Ничего не изменилось… всё осталось таким же», — задумчиво отметила она про себя.       Девочка остановилась у одной из комнат. Шинобу аккуратно вошла внутрь и увидела перед собой Томиоку, который уже сидел на полу, устремив взгляд в стену. — Томиока-сан? — удивлённо произнесла она, подходя ближе.       Гию повернулся в её сторону — меньше всего он ожидал увидеть именно её, впрочем и Шинобу тоже не жаловала встречи с ним.  — Вас тоже позвал господин глава? — продолжила Шинобу.       Столп Воды лишь молча кивнул.       На несколько минут повисла тишина, которую вскоре прервал Кагая, вошедший в комнату.       Столпы поприветствовали главу, склонив головы. Шинобу села рядом с Гию, в один ряд. — Мои дорогие… хашира Воды, Томиока Гию, — произнёс Кагая, переводя взгляд на юношу, — и хашира Насекомого, Кочо Шинобу, — затем обратился к девушке. — Рад видеть вас в добром здравии.       Шинобу и Гию молча и внимательно слушали своего главу, не упуская ни одного слова. — Я созвал вас по причине отправки на миссию, — продолжил Кагая. — На горе Натагумо обитают демоны Низших Лун, представляющие серьёзную опасность. Также мне известно, что туда вскоре прибудут некоторые охотники, я не уверен, что они справятся с данной миссией — добавил он. — Мне нужно, чтобы вы помогли им уничтожить демонов и привели этих охотников ко мне.       Кагая не стал вдаваться в подробности. До него дошли слухи, что один из охотников путешествует с демоном. Прежде всего ему хотелось узнать причину этого, а затем, собрав остальных столпов и выслушав их мнения, принять решение относительно охотника и демона, которого тот защищает.       После слов о охотнике, который таскает с собой демона , Гию прямо посмотрел на главу , он будто бы понял , о ком идет речь в данном разговоре.       Кочо обдумывала слова главы. В её голове мелькнула мысль: — «Почему именно с ним мне предстоит отправиться на задание?.. Есть же и другие хашира… да и одна я бы справилась».       Но выбора не было. Это приказ самого главы корпуса истребителей — значит, так и должно быть. — Я понял вас, Ояката-сама, — наконец произнёс Томиока. — Мы непременно отправимся на миссию.       Шинобу решила поддержать его: — Можете на нас положиться, господин глава.       Убуяшики мягко улыбнулся. — Этого я и ожидал. Желаю вам удачи, мои дорогие хашира. Пусть удача будет на вашей стороне.       Кагая покинул комнату, а они, склонив головы, попрощались с ним. Томиока поднялся и, не теряя времени, решил проверить свою катану. — Надеюсь, хотя бы на задании ты будешь чуть оживлённее, — тихо произнесла Шинобу, вставая. — Моя задача — убивать демонов, — спокойно ответил Гию. — Меньше разговоров — больше дела.       Он направился к выходу. Шинобу лишь закатила глаза, почувствовав лёгкое раздражение, но последовала за ним.       Когда они вышли за пределы поместья, к Шинобу подлетел её ворон. В клюве он держал небольшой контейнер с едой и медикаментами и аккуратно передал его девушке. — «Канаэ и Аой… как всегда заботятся обо мне», — подумала Шинобу, убирая контейнер. — Кар-р! Госпожа Канаэ желает вам удачи в миссии! — прокаркал ворон. Шинобу погладив птицу произнесла: — Пора, Томиока-сан, — сказала Шинобу.       Гию кивнул, и они отправились в путь.              Оба шли молча, погружённые в свои мысли, размышляя о том, какие испытания ждут их впереди.