Глициния снова цветёт

      Ночь медленно отступала. Чёрное небо постепенно светлело, а первые робкие лучи солнца уже пробивались из-за горизонта, окрашивая землю в мягкие золотистые оттенки.       Посреди улицы неподвижно лежал Танджиро, крепко прижимая к груди свою катану. На его одежде всё ещё виднелись следы недавнего боя, а в нескольких шагах стояла бамбуковая коробка. Внутри неё мирно спала Незуко. После тяжёлой битвы девушка полностью выбилась из сил и теперь восстанавливалась единственным доступным ей способом — глубоким сном.       Внезапно Танджиро почувствовал лёгкое, но настойчивое прикосновение к щеке. Нахмурившись от неожиданного ощущения, он медленно открыл глаза. Над ним, нетерпеливо переступая лапками, сидел ворон Столпа Насекомого.       Камадо тяжело выдохнул и, превозмогая ломоту во всём теле, медленно приподнялся. Голова тут же отозвалась резкой болью, а перед глазами на мгновение всё поплыло. Закрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов, он сумел прийти в себя и наконец сфокусировал взгляд на птице. — Ты… Что здесь делаешь? — хрипло спросил он. — А где госпожа Шинобу? — Кар-ррр! Кочо Шинобу в одиночку пошла на бой со Второй Высшей Луной! Кар-ррр!       Слова ворона эхом отдались в голове Танджиро. — Вторая… Высшая Луна?.. — тихо переспросил он, чувствуя, как сердце пропустило удар.       Парень резко поднялся на ноги, но тут же пошатнулся. Всё тело отзывалось болью после недавнего боя, а раны ещё не успели затянуться. Однако сейчас это волновало его меньше всего. — Чёрт…       Он быстро подбежал к бамбуковой коробке и осторожно поднял её. — Незуко, прости… Тебе придётся ещё немного отдохнуть.       Закрепив коробку за спиной, Танджиро крепче сжал рукоять катаны. — Показывай дорогу! Мы должны успеть!       Ворон громко каркнул и, взмыв в светлеющее небо, полетел вперёд. Не теряя ни секунды, Танджиро бросился следом, молясь лишь об одном — чтобы они не опоздали.

***

      В следующее мгновение из темноты мелькнула знакомая фигура. Лезвие катаны, покрытое фиолетовым отблеском, стремительно рассекло воздух, метя прямо в шею демона.       Однако Доума лишь слегка наклонил голову, и клинок со свистом прошёл в нескольких сантиметрах от его лица.       По инерции Шинобу пролетела немного вперёд, мягко приземлилась и сразу же развернулась к противнику. Не сводя с него внимательного взгляда, она крепче сжала рукоять меча. — Надо же… — на лице Доумы появилась привычная беззаботная улыбка. — Какая неожиданная встреча, госпожа Столп.       Шинобу смотрела прямо в его радужные глаза, не позволяя себе даже моргнуть. Её дыхание постепенно выравнивалось после внезапной атаки, но сердце продолжало биться непривычно быстро.       Что-то неуловимое витало в воздухе. Это была не просто жажда битвы или чувство опасности. Будто сама судьба свела их этой ночью, и с этого момента её жизнь уже никогда не станет прежней. — Какая неожиданная встреча, — на губах Доумы медленно появилась привычная безмятежная улыбка. — Не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя. Признаться, я уже почти забыл о твоём существовании.       Шинобу молча сжала рукоять катаны ещё крепче. Её взгляд оставался спокойным, но в глубине фиолетовых глаз читалась холодная решимость.       Доума с нескрываемым любопытством оглядел её с головы до ног, словно оценивая, насколько изменилась девочка, которую он видел много лет назад. — Надо же… Ты действительно стала Столпом. Честно говоря, я не ожидал, что ты сумеешь сдержать своё обещание. — У меня было ещё одно обещание, — холодно ответила Кочо, не сводя с него взгляда. — Убить тебя собственными руками. И сегодня я его исполню.       Доума тихо рассмеялся. — Какое забавное заявление. Но титул Столпа ещё не делает тебя сильнее. Для меня ты всё та же маленькая девочка…       Его радужные глаза на мгновение блеснули. — Я до сих пор помню тот вечер. Помню, как убил твоих родителей и как твоя мать стала моей добычей. А твою сестру я тоже хотел забрать с собой. Какая жалость, что тогда вмешался Столп.       На лице Шинобу не дрогнул ни один мускул. Лишь пальцы сильнее сомкнулись на рукояти катаны, а вокруг неё будто сгустился холодный, почти осязаемый воздух. Она не собиралась тратить силы на гнев — всё, что она чувствовала, должно было стать частью её следующего удара. — Заткнись! — сорвавшись на крик, Шинобу молнией рванулась вперёд.       Она вновь приземлилась на землю, но тут же, не теряя ни мгновения, бросилась в атаку. Раз за разом её катана рассекала воздух, заставляя Доуму отступать на несколько шагов. Каждый выпад был стремительным и точным, однако веера демона неизменно оказывались на пути клинка, не позволяя ему коснуться даже края его кожи.       Над поляной снова и снова раздавался звон стали. Их движения стали настолько быстрыми, что со стороны казалось, будто среди утреннего тумана мелькают лишь размытые силуэты. Ни один из противников не собирался уступать.       Шинобу стремительно меняла направление атак, стараясь застать демона врасплох. Она кружила вокруг него, используя скорость и ловкость, но Доума с удивительной лёгкостью читал каждое её движение. На его лице по-прежнему играла спокойная улыбка, словно происходящее лишь забавляло его. — Ты стала гораздо быстрее, — с лёгкой усмешкой произнёс он, отражая очередной удар. — Но этого всё ещё недостаточно.       В следующий миг он резко оказался у неё за спиной.       В последний момент Шинобу успела увернуться. Острый край веера лишь полоснул её по левому плечу, оставив неглубокий, но длинный порез. По коже тут же потекла тонкая струйка крови.       Доума медленно провёл пальцами по лезвию веера, собирая выступившую кровь. Несколько секунд он с любопытством рассматривал её, после чего поднёс пальцы к губам.       Улыбка исчезла.       Его радужные глаза едва заметно расширились, а взгляд впервые за всё время стал серьёзным. — Хм?.. — тихо протянул он, словно не поверив собственным ощущениям.       Он ещё раз посмотрел на Шинобу, но теперь уже совсем иначе. В его взгляде появилось неподдельное удивление. — Не может быть… — почти шёпотом произнёс Доума. — Ты… носишь ребёнка.       Сердце девушки болезненно сжалось. «Что?..»       Она машинально прижала ладонь к левому плечу. Острый край веера лишь вскользь рассёк кожу, оставив неглубокий порез.       По ране медленно стекали тонкие алые струйки крови. Каждое движение отзывалось жгучей болью, но сейчас Шинобу словно перестала обращать на неё внимание.       Теперь существовала лишь одна цель — закончить этот бой. Даже если ценой станет её собственная жизнь, она обязана остановить Доуму.       В её голове внезапно вспыхнула отчаянная мысль.       «А что, если сделать это сейчас?..»       План, который она годами готовила для решающей битвы, можно было исполнить уже сегодня. Отдать себя Доуме, позволить ему поглотить её тело, пропитанное смертельным ядом. Возможно, этого окажется достаточно, чтобы ослабить его. А если повезёт — медленно и мучительно убить.       Но почти сразу перед глазами возникли дорогие лица. Канаэ… Канао… Аой… А затем — Гию.       Стоило ей лишь вспомнить его, как сердце болезненно сжалось, а дыхание на мгновение сбилось. Нет… Она не могла вот так добровольно отказаться от жизни. Не теперь.       Шинобу резко отбросила эти мысли. Сейчас нельзя было позволить чувствам взять верх. Пока она жива, бой ещё не окончен.       Она крепче сжала рукоять катаны и вновь подняла взгляд на Доуму. Её глаза оставались холодными, но в них по-прежнему пылала непоколебимая решимость. — Что за нелепый бред ты несёшь? — холодно произнесла Шинобу, не сводя с него взгляда. — Решил отвлечь меня дешёвой ложью?       Доума тихо усмехнулся. — Ложью?       Он сделал шаг вперёд и слегка наклонил голову. — Думаешь, я стал бы шутить в такой момент?       Шинобу крепче сжала рукоять катаны. — Ты ошибся. — Нет, — его улыбка стала шире. — Демоны чувствуют гораздо больше, чем люди. Особенно по крови. Запах, вкус… малейшие изменения в теле невозможно скрыть.       Он вновь посмотрел ей прямо в глаза. — Ты можешь отрицать сколько угодно, но это ничего не изменит. Ты действительно носишь ребёнка.       Она мысленно собрала воедино все странные изменения последних недель: необъяснимую усталость, постоянную тошноту, внезапные приступы головокружения… Всё наконец сложилось в единую картину. Теперь Шинобу поверила каждому его слову.       Осознание обрушилось на неё подобно удару молнии.       Она медленно отступила на несколько шагов назад, словно пытаясь удержать равновесие, а затем почти неосознанно прижала правую ладонь к животу.       Неужели…       Под её сердцем действительно зародилась новая жизнь. И это был не просто ребёнок. Это совместный ребенок с Гию...       Эта мысль пронзила её сердце сильнее любого клинка. Ведь всего несколько мгновений назад она была готова пожертвовать собственной жизнью, позволив демону заживо поглотить себя, лишь бы остановить его.       От одной только мысли о том, что могло произойти, по телу пробежал холод. Если бы тогда она не узнала правду, то умерла бы, так и не осознав, что уже стала матерью. Она ушла бы из жизни, даже не подозревая, что внутри неё билось ещё одно, совсем маленькое сердце.       Но ещё больнее было другое.              Гию… Он бы так никогда и не узнал, что должен был стать отцом их ребёнка.       Осознав всю серьёзность ситуации, Шинобу ещё крепче обхватила рукой живот, стараясь прикрыть его от глаз демона, и медленно начала отступать назад. Теперь продолжать бой не было никакого смысла. Она понимала, что в любом случае проиграет… Но пожертвовать собой уже не могла. Ни за что. — Быстро же ты сдалась, — ядовито улыбнулся Доума. — А как же твоё обещание убить меня собственными руками? — Катись к чёрту, — смогла лишь ответить Кочо. — Ну так неинтересно. Тем более я уже ранил тебя. Пора бы добить и наконец полакомиться своим призом. Я ещё никогда не ел Столпа… да ещё и беременную. Это, наверное, будет невероятно!       Шинобу охватила волна паники. Она поняла, что оказалась в безвыходной ситуации. Где-то там, возможно, лежал тяжело раненный Танджиро. Вокруг — ни души. И она совсем одна, лицом к лицу со Второй Высшей Луной. — Какая же ты глупенькая. До сих пор поражаюсь, от кого ты сумела понести ребёнка. Неужели человеческие чувства оказались для тебя важнее мести за погибшую семью?       Эти слова стали последней каплей.       В висках болезненно застучала кровь. Ярость затмила рассудок, а бушующий в крови адреналин заставил забыть даже о собственной боли. — Замолчи! — сорвался с её губ отчаянный крик.       Шинобу молнией рванулась вперёд, направляя острие катаны прямо ему в шею.       Доума лишь усмехнулся.       В последнее мгновение он с привычной лёгкостью уклонился, словно заранее предвидел её выпад, и, оказавшись совсем рядом, с холодной точностью взмахнул веером.       Острые лезвия глубоко впились в её правый бок.       Воздух мгновенно покинул лёгкие. Шинобу широко распахнула глаза, не сразу осознав произошедшее. Лишь спустя мгновение по телу разлилась жгучая, нестерпимая боль. Горячая кровь стремительно пропитала форму и тонкими струйками заскользила вниз.       Она инстинктивно прижала ладонь к ране, но кровь продолжала просачиваться сквозь пальцы.

***

      Камадо изо всех сил мчался вперёд, не отставая от ворона. Расстояние до места назначения оказалось куда больше, чем он предполагал. Каждое движение отдавалось тупой болью в измученном теле, но желание успеть к Кочо было сильнее любой усталости.       Вскоре впереди показался густой лес. Ворон взмыл выше, легко пролетая над кронами деревьев, тогда как Танджиро, не сбавляя скорости, ринулся сквозь чащу, ловко лавируя между стволами.       Внезапно его обострённое обоняние уловило запах крови.       А вместе с ним — тяжёлый, удушающий запах демона и отчаянного сражения.       Сердце болезненно сжалось. — Кочо-сан… — едва слышно прошептал он.       Не раздумывая ни секунды, Танджиро ускорился ещё сильнее, заставляя измученное тело двигаться на пределе своих возможностей. Он должен был успеть.       Любой ценой.

***

      Взгляд Кочо помутнел. Она изо всех сил старалась сохранять равновесие. Одной рукой Шинобу придерживала правый бок, из глубокой раны на котором капала алая кровь. — Какой была, такой и осталась. Маленькой и слабой девочкой, — эти слова ранили её сильнее, чем физическая боль. — Удивляюсь, как ты вообще решила, что сможешь одолеть меня. Это было забавно… Но теперь…       Внезапно раздался крик.       Камадо ещё издалека увидел, как демон ранил Кочо. Он крепко сжал рукоять катаны и тихо произнёс: — Водное дыхание. Первый стиль — Рассекающая водная гладь.       Стремительным рывком он обрушил атаку на Доуму, сумев отсечь половину его руки. Но, поскольку перед ним была Вторая Высшая Луна, демон почти мгновенно восстановил утраченную конечность.       Пока удар Танджиро ненадолго отвлёк противника, он подлетел к Шинобу и быстро оценил её состояние. — Госпожа Шинобу, вы как? Вы ранены? — встревоженно спросил Камадо.       Однако его взгляд сразу зацепился за место, где девушка прижимала ладонь к боку. — Танджиро… Обо мне не беспокойся. Зря ты пришёл… Нам ни за что не одолеть его, — тихо сказала Шинобу. — Не падайте духом. Мы справимся, я уверен, — решительно ответил парень. — Танджиро, приди в себя. Я тяжело ранена и больше не в состоянии сражаться. Ты… сам ещё не оправился после недавней битвы.       Ещё в тот момент, когда он появился, Шинобу успела оценить его состояние и заметила множество порезов и незаживших ран.       Тем временем Доума, уже полностью восстановивший свою руку, молча наблюдал за их разговором. — Как это прекрасно… Охотник пришёл на помощь Столпу. Похоже, пора раз и навсегда покончить с вами.       С этими словами Доума направил на них свои веера, готовясь атаковать. Но в этот самый момент над горизонтом медленно показалось солнце. Его первые лучи коснулись тела демона, оставляя на коже болезненные ожоги.       Доума раздражённо поморщился и был вынужден отступить, поспешив скрыться от губительного света. — Опять солнце помешало нам закончить начатое. Но не переживай… Мы всё равно ещё встретимся. Береги себя… и ребёнка до нашей новой встречи, Шинобу, — с насмешливой улыбкой произнёс демон, прежде чем окончательно скрыться среди густой листвы.

***

      Тишина между двумя охотниками затянулась. Солнце уже полностью поднялось над горизонтом, и лес медленно оживал. В ветвях деревьев запели первые птицы, а лёгкий ветер шелестел листвой, словно ночного кошмара здесь никогда и не было.       Танджиро осторожно поддерживал Шинобу, помогая ей оставаться на ногах. Его взгляд то и дело возвращался к её правому боку, где алые пятна крови всё сильнее проступали сквозь ткань формы.       Но мысли не давали ему покоя.       Последние слова Доумы вновь и вновь звучали в голове.       «Береги себя и ребёнка…»       Камадо медленно перевёл взгляд на Шинобу. Она всё ещё прижимала ладонь к боку, избегая смотреть ему в глаза. — Госпожа Шинобу… — осторожно начал он. — То, что сказал демон… Это…       Девушка крепче стиснула зубы и на несколько секунд прикрыла глаза. — Он не соврал, — почти шёпотом ответила она.       Танджиро замер. На его лице читалось искреннее удивление, но не было ни капли осуждения. — Я… сама узнала об этом всего несколько минут назад…       Её голос дрогнул. — Если бы я не пришёл… вас обоих уже не было бы… — тихо сказал Камадо.       Танджиро оторвал край своей формы и, не обращая внимания на слабые протесты Кочо, осторожно перевязал её рану. — Вам срочно нужна помощь. Тем более в вашем положении. Но идти вы не сможете… Нужно послать за помощью, — на одном дыхании произнёс парень.       Кочо подозвала ворон, чтобы отдать им приказ. Обе птицы вновь вспорхнули в небо, но полетели в разные стороны. Одна понеслась прямиком к поместью Бабочки, чтобы Канаэ смогла отправить повозку с какуши, а другая — в противоположную сторону, на поиски какого-нибудь Столпа поблизости. — Думаю, нам стоит потихоньку самим отправляться в поместье Бабочки, — сказала Шинобу и медленно пошла вперёд. — Но вы еле держитесь на ногах… Может, лучше вам немного отдохнуть?..       Однако Кочо и не думала оставаться здесь. Камадо ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. — Всё хорошо… — спустя несколько секунд она продолжила: — Извини, что не пришла тебе на помощь… — Что вы! Вам не за что извиняться. Вы здесь в одиночку сражались со Второй Высшей Луной. Это моя вина, что я не успел прийти к вам вовремя… — Нет… Это я виновата. Без раздумий бросилась на демона, даже не оценив всей серьёзности ситуации. Давняя месть и чувство ненависти взяли верх… — Вы хотите сказать, что это он… убил ваших родителей?       Камадо узнал горькую правду о семье Кочо от Канаэ, когда та меняла ему повязки. Тогда между ними завязался разговор о семье. Канаэ выразила ему глубокие соболезнования в связи с тем, что он потерял почти всех своих близких, а затем рассказала и о трагедии, постигшей их с Шинобу.       Поэтому Танджиро проникся к сёстрам Кочо ещё большим уважением и сочувствием. Они знали и понимали его боль. — Да… Из-за него я и жила этой местью…       Дальнейшие слова застряли у неё в горле. Она колебалась, стоит ли рассказывать ему о своём плане — о том, что последние несколько месяцев постепенно насыщала своё тело ядом глицинии, готовясь однажды пожертвовать собой ради победы над Доумой.       Но стоило этой мысли вновь промелькнуть в сознании, как сердце болезненно сжалось.       Ребёнок…       Паника снова накрыла её с головой.       Что, если яд уже успел навредить ему? Что, если всё это время она, сама того не зная, подвергала опасности собственное дитя?       От этих мыслей по спине пробежал холод.       По возвращении в поместье первым делом нужно рассказать обо всём Канаэ. А затем немедленно позвать госпожу Тамаё. Конечно, её ждёт бесчисленное количество упрёков, тревожных вопросов и переживаний, но сейчас это уже не имело никакого значения.       Главное — убедиться, что с ребёнком всё в порядке. Всё остальное могло подождать.       И вновь её мысли свернули совсем в другое русло.       Томиока…       Какой будет его реакция, когда он узнает о её положении? Примет ли он эту новость? Или, наоборот, испугается? Вдруг он не был готов к этому? Вдруг решит, что ребёнок станет лишь обузой?       От одной мысли о том, что Гию может отвернуться от неё, сердце болезненно сжалось. Эти сомнения медленно, но неумолимо разъедали её изнутри. — Госпожа Шинобу?.. Вы меня слышите? — обеспокоенный голос Камадо вырвал её из собственных мыслей, возвращая в реальность.       Девушка несколько раз моргнула, словно только сейчас осознала, где находится. — Извини… Я задумалась.       Танджиро неловко отвёл взгляд, явно сомневаясь, стоит ли продолжать разговор. — Простите… Наверное, мне не следует спрашивать о таком… Но… кто отец вашего ребёнка? — осторожно произнёс он.       Шинобу на несколько секунд отвела взгляд. Её пальцы невольно сжали ткань формы, а на губах появилась едва заметная, грустная улыбка. — Думаю… теперь уже нет смысла скрывать это.       Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. — Отец ребёнка… Томиока Гию.       Танджиро замер. — Господин Томиока?.. — удивлённо переспросил он.       Шинобу лишь молча кивнула. — Он… ещё не знает, — тихо добавила она. — Я сама узнала обо всём только сегодня…       Эта новость потрясла Камадо. Гию-сан всегда казался ему молчаливым, отстранённым и закрытым человеком. Даже представить его в роли отца было непросто.       Шинобу опустила взгляд. — Если честно… я боюсь говорить ему об этом.       Она невольно сжала ткань формы в ладони. — Вдруг он… не захочет этого ребёнка? Вдруг решит, что я только всё усложнила?.. Что, если он отвернётся от меня?       Танджиро удивлённо посмотрел на неё и уверенно покачал головой. — Нет, госпожа Шинобу. Господин Томиока совсем не такой. Девушка медленно подняла на него взгляд. — Он может казаться холодным и равнодушным, но на самом деле у него очень доброе сердце. Просто он не умеет открыто показывать свои чувства.       Камадо тепло улыбнулся. — Я уверен, что, когда он узнает, что станет отцом, первым делом обрадуется этому. Он сделает всё, чтобы защитить вас обоих. Так что не переживайте. Если понадобится, я тоже помогу вам.       Шинобу тепло улыбнулась и тихо поблагодарила Камадо.       Возможно, сама судьба послала миру такого человека. Несмотря на свой юный возраст, Танджиро обладал удивительно добрым сердцем. Искренность, сострадание, самоотверженность и готовность прийти на помощь любому удивительным образом сочетались в нём.       Его слова не смогли полностью развеять её тревогу, но на душе стало немного спокойнее.