Кот, который гуляет сам по себе

Год — это триста шестьдесят пять дней. Арсений не считал их, но они считали его. Каждое утро начиналось с кофе и пустоты, каждый вечер заканчивался виски и бессонницей. Бизнес шел ровно, деньги прирастали к деньгам, женщины и мужчины сменяли друг друга, не оставляя следа. Иногда, проезжая мимо того парка, он ловил себя на том, что сканирует взглядом скамейки. Пусто. Мокрые доски, редкие прохожие, вездесущие голуби. Никакого растрепанного силуэта в тонкой ветровке. Через месяц он перестал всматриваться. Через три — поймал себя на мысли, что не может вспомнить точный оттенок тех зеленых глаз. Темно-зеленый? С серым? С золотистыми крапинками, которые появлялись, когда мальчишка смотрел на него снизу вверх. Тогда Антон смотрел снизу вверх — Арсений помнил это отчетливо. Мальчишка был высокий, но сутулился, вжимал голову в плечи, пытался стать меньше, незаметнее. Через полгода воспоминания стерлись почти полностью. Осталось только смутное чувство — смесь раздражения и чего-то похожего на утрату. Но Арсений не привык копаться в эмоциях. Он просто заливал их виски и заглушал работой. Пустота внутри стала привычным фоном.

•••

— Арс, ты сегодня будешь? — голос в трубке принадлежал Павлу, старому приятелю по бизнесу. — Что за повод? — Никакого повода. Просто пятница. Соберутся свои, выпьем, пообщаемся. Ты последнее время как сыч сидишь, пора вылезать. Арсений помолчал. Идти не хотелось. Но оставаться в пустой квартире в компании собственных мыслей было еще хуже. — Приеду.

•••

Особняк Павла находился в элитном поселке за городом. Арсений оставил машину на охраняемой парковке, кивнул знакомому охраннику и направился к дому. Из окон лился теплый свет, слышалась приглушенная музыка — кто-то играл джаз на рояле. Внутри было, как всегда: дорого, многолюдно и предсказуемо. Жены бизнес-партнеров, несколько известных медийных лиц, пара спортсменов на пенсии. Арсений взял бокал виски у проходящего официанта и двинулся вглубь гостиной, привычно нацепляя на лицо вежливую улыбку. — Арсений! — Павел возник из толпы, хлопнул его по плечу. — Рад, что выбрался. Сто лет не виделись. — Работа, — коротко ответил Арсений. — Вечно ты со своей работой. Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю. Павел выглядел непривычно оживленным. В глазах — какой-то мальчишеский блеск, которого Арсений раньше не замечал за своим всегда деловым знакомым. — У меня для тебя новость, — продолжил Павел, ведя его через гостиную. — Я, кажется, влюбился. — Ты? — Арсений поднял бровь. — В твоем возрасте? — Возраст тут ни при чем, — отмахнулся Павел. — Ты просто не видел его. Это... это чудо. Полгода назад нашел, и с тех пор жить не могу. Они вышли на просторную террасу, выходящую в зимний сад. Здесь было тепло, пахло цветами и влажной землей. В креслах сидели несколько гостей, но взгляд Арсения привлек не они. Фигура стояла у перил, спиной к ним, глядя на ночной сад. И Арсений понял, что забыл главное. Этот мальчишка был высоким. Очень высоким. Тогда, на скамейке, он сидел, сжимался, пытался стать незаметным — и Арсений не оценил его настоящего роста. Сейчас же Антон стоял прямо, расправив плечи, и его фигура доминировала над окружающими. Темно-синий пиджак сидел идеально, подчеркивая худобу, но не болезненную — породистую, аристократичную. Русые вьющиеся волосы, уложенные назад, падали на лоб мягкими волнами. — Антон, — позвал Павел. Фигура обернулась. И Арсений забыл, как дышать. Зеленые глаза. Те самые. С золотистыми крапинками, которые теперь горели в свете ламп совсем иначе — уверенно, почти вызывающе. Острые скулы, четкая линия челюсти, длинная шея. Антон смотрел сверху вниз — и это было непривычно. Арсений, привыкший доминировать, вдруг почувствовал себя... нет, не маленьким. Но словно его оценивают. Антон улыбнулся — вежливо, с легким наклоном головы. — Арсений, знакомься, — Павел сиял. — Это Антон. Антон, это Арсений, мой старый друг. Антон шагнул вперед, протягивая руку. Арсению пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом — Антон был выше сантиметров на семь, и это сбивало с толку, ломало все привычные шаблоны. Ладонь сухая, прохладная, уверенная. Никакой дрожи. — Очень приятно, — голос ровный, глубокий. Арсений смотрел на него и не мог произнести ни слова. Год назад этот мальчишка дрожал под дождем в чужой куртке. Сейчас перед ним стоял молодой мужчина, который смотрел на него с высоты своего роста и явно находил зрелище не слишком впечатляющим. — Мы знакомы, — выдохнул Арсений. Павел удивленно перевел взгляд с одного на другого. — В смысле? — Пересекались однажды, — спокойно ответил Антон, не сводя глаз с Арсения. — Арсений тогда проявил ко мне... участие. Очень запоминающееся участие. Павел нахмурился. — Какое участие? Антон, о нем ты рассказывал? — Это было давно. До тебя, — Антон легко коснулся руки Павла, и тот сразу расслабился. — Я тогда жил на улице. Арсений подобрал меня, обогрел, накормил. А на четвертый день высадил обратно на ту же скамейку. Сказал, что ему стало скучно, и посоветовал найти нового хозяина. Тишина повисла тяжелая, как свинец. Павел смотрел на Арсения с недоумением. — Арс, это правда? Арсений молчал. — Правда, — наконец выдавил он. Павел покачал головой. — Ну, ты даешь... Я, конечно, знал, что ты циник, но чтобы так с ребенком... — Я не ребенок, — перебил Антон. Голос стал жестче. — И уже давно. Просто тогда я был ниже. Сутулился. — Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. — Знаешь, Арсений, смешно вспоминать. Ты ведь мог бы просто посмотреть на меня внимательно и понять, что я не маленький. Но ты видел только то, что хотел видеть. Бездомный котенок. Удобный, маленький, беззащитный. Он сделал шаг вперед, и теперь между ними оставалось меньше метра. Арсений физически ощущал его рост — Антон нависал, даже не пытаясь этим воспользоваться. — Я вырос на десять сантиментов, кстати, — добавил он будто между прочим. — В восемнадцать еще можно вырасти. Особенно если хорошо кормят. Павел переводил взгляд с одного на другого. — Простите, мне звонят, — Павел показал телефон. — Антон, если что — зови. Арс, надеюсь, ты не собираешься натворить глупостей? — Не собираюсь, — ответил Арсений. Павел ушел. Тишина снова сомкнулась. — Присядем? — предложил Антон, указывая на плетеные кресла. — Или ты предпочитаешь стоять? Хотя ты же любишь сидеть. На скамейках. Он опустился в кресло, и даже в этом движении чувствовалась порода — длинные ноги, гибкость, грация. Арсений сел напротив, и теперь они были почти на одном уровне, но Антон все равно казался больше — шире в плечах, длиннее, значительнее. — Ты отлично выглядишь, — сказал Арсений. — Спасибо. — Антон кивнул. — Паша хорошо обо мне заботится. Кормит, одевает, учиться отправил. Я теперь в университете, на журфаке. У меня талант писать, представь. И, знаешь, ему можно верить. Он вообще не врет. Он говорил спокойно, но каждое слово било точно в цель. — Я не думал, что ты... — Арсений запнулся. — Что ты окажешься в такой ситуации. — В какой именно? — Антон поднял бровь. — В ситуации, когда богатый мужчина содержит меня за определенные услуги? Ты сам меня этому научил. Сам сказал: «Найди себе нового хозяина, котенок». Я и нашел. — Я не это имел в виду! — А что ты имел в виду? — Антон подался вперед, и маска на мгновение сползла. В глазах полыхнуло — боль, ярость, отчаяние. — Ты сказал эти слова и уехал. А я остался. На скамейке. Под дождем. И я думал — что мне делать? Куда идти? Он сжал подлокотники кресла, но тут же взял себя в руки. — Ты знаешь, куда я пошел? Через три дня, когда кончились деньги? На вокзал. А через неделю меня уже знали все местные сутенеры. Семнадцатилетние мальчики с улицы пользуются спросом. Особенно если они высокие и тощие — некоторые любят таких. Арсений побелел. — Антон... — Не перебивай. Я хочу, чтобы ты понял. Я благодарен тебе. Правда. Если бы не ты, я бы так и сидел на той скамейке. А ты показал мне правду. Чудес не бывает. Есть только ты и твоя цена. — Павел купил тебя? — Павел меня выкупил, — поправил Антон. — У одного очень неприятного человека. Паша заплатил, привел домой, отмыл, откормил, влюбился. И знаешь что? Он первый человек в моей жизни, который не сделал мне больно. Ни разу. В голосе Антона звучала гордость. И вызов. — Ты его любишь? — спросил Арсений. — А тебе-то что? — Антон усмехнулся. — Ревнуешь? Не волнуйся, места в моем сердце для тебя предостаточно. Там целый угол отведен под ненависть. Он откинулся на спинку кресла, и теперь Арсений видел, как он красив. По-настоящему красив — той зрелой, опасной красотой, которая завораживает. Русые кудри падали на лоб, зеленые глаза горели в полумраке, длинные пальцы сжимали бокал. — Знаешь, я много раз представлял нашу встречу. Думал, что скажу тебе. Мечтал, как ты будешь просить прощения, а я плюну тебе в лицо. Или как пройду мимо, не заметив. — И как сейчас? — Ты не просишь прощения. Ты просто сидишь и смотришь. И мне... почти плевать. Последние слова он произнес едва слышно. — Я не знал, что так выйдет, — сказал Арсений. — Я думал, ты вернешься домой. — Ты правда в это верил? Или просто хотел оправдаться? — Антон вздохнул. — Не надо, Арсений. Ты взрослый человек, ты все понимал. Ты просто выкинул меня. — А если бы я сказал, что испугался? Антон замер. Секунду смотрел на него — и вдруг рассмеялся. Смех был горький, надрывный. — О, Господи. Ты правда это скажешь? Будешь оправдываться страхом? Красиво. Ты испугался, что полюбишь бездомного мальчишку, и поэтому выкинул его на улицу. Браво. Он встал. Теперь Арсений снова смотрел на него снизу вверх — Антон возвышался, стройный, гибкий, почти неестественно длинный в этом полумраке. — Знаешь, я пойду. Паша, наверное, ищет меня. Он ревнивый. — Антон, подожди. Антон остановился, но не обернулся. — Я хочу помочь. Чем-нибудь. — Помочь? — Антон медленно повернулся. — Ты уже помог. Я нашел хозяина. Теплого, заботливого, который меня не выгонит. Я учусь, у меня есть деньги, есть будущее. И всем этим я обязан тебе. Ты дал мне самый важный урок: никогда не доверять тем, кто говорит, что ты им нужен. Спасибо. Он развернулся и пошел к двери. Арсений смотрел ему вслед — на широкие плечи, на русые кудри, на длинные ноги. Тот мальчишка, которого он держал в объятиях, вырос. И не просто вырос — превратился в кого-то чужого, опасного, недоступного. — Я думал о тебе все время , — сказал он в спину. Антон замер на пороге. Секунда. Две. — Слишком поздно, — ответил он, не оборачиваясь. — Котенок уже не твой. У меня есть хозяин. Дверь закрылась. Арсений остался один.

•••

Антон шел через гостиную, улыбаясь встречным гостям. На лице — идеальная маска спокойствия. Внутри — землетрясение. — Антон, — Павел возник рядом, взял за руку. — Ты чего такой бледный? Арс тебя обидел? — Нет, — Антон улыбнулся ему. — Все хорошо. Поехали домой? — Устал? — Устал. Павел кивнул, обнял за плечи. Антон прижался к нему — и вдруг понял, что Павел едва достает ему до плеча. Худой, невысокий, с коротким ежиком русых волос и теплыми карими глазами. Никакой внешней мощи. Только доброта, которой Антон не верил первые три месяца. — Ты дрожишь, — заметил Павел. — Просто вспомнил кое-что. — Что именно? — Как важно вовремя получить правильный совет, — Антон усмехнулся, глядя в окно. — И как больно бывает, когда следуешь ему слишком хорошо. Павел не понял, но переспрашивать не стал. Просто накрыл его руку своей и сжал. В машине Антон закрыл глаза. Перед ними все еще стоял Арсений — темные вьющиеся волосы, голубые глаза, спортивная фигура. Растерянный, почти жалкий в своей дорогой одежде. Тот, кого Антон ненавидел. Тот, кого тайно все еще любил. — Ты самый высокий мужчина, которого я встречал, — вдруг сказал Павел. — Иногда мне кажется, что ты великан. Антон открыл глаза и посмотрел на него. Павел улыбался — смущенно, нежно. — Тебя это не смущает? — Нет, — Павел пожал плечами. — Я привык, что меня не замечают. А ты замечаешь. Это главное. Антон молча взял его руку и поднес к губам. Машина тронулась, увозя его в новую жизнь. Ту, где был Павел, учеба, будущее. И только где-то глубоко-глубоко, в самом темном углу души, все еще сидел на скамейке тот мальчишка, который ждал, что за ним вернутся. Но Антон больше не позволял ему выходить наружу. Он вырос. На десять сантиметров и на целую жизнь.