Сегодня нам придется умереть

      Кастиэля вытолкнуло из сна острое, царапающее чувство в горле. С того момента, как благодать окончательно выветрилась из его жил, утро перестало быть временем ясности. Теперь оно начиналось с жажды. С желания выпить не то что стакан воды, а целый океан, будто его внутренности за ночь превратились в потрескавшуюся пустыню. Он потер глаза, чувствуя под веками неприятную сухость, и заставил себя сесть. Шея издала подозрительный, сухой хруст. Кас замер, прислушиваясь к тишине дома. Рассвет едва брезжил, окрашивая стены в серый, безжизненный цвет. Он надеялся, что в такую рань кухня принадлежит только ему. Одиночество стало его новым убежищем. К бесконечному списку человеческих «бонусов» недавно добавилось еще одно открытие: он интроверт. Или как-то так это называли в статьях, на которые он натыкался в интернете. Вечное сожительство с Винчестерами, их драмы, их запахи и их шум раньше были фоном его миссии. Теперь это утомляло. Кастиэль обожал эти редкие минуты, когда можно было просто сидеть в тишине и медленно, со вкусом углубляться в размышления о феерической бесполезности своей нынешней сущности.       Он бесшумно встал и, стараясь не тревожить половицы, направился к двери. Лестница встретила его холодным сквозняком. Кас спускался вниз, держась за перила, как старик, и чувствуя, как с каждой ступенькой предвкушение ледяной воды борется с раздражением от того, что внизу его может ждать кто-то еще.       Ему не нужны были свидетели его утренней немощности. Ему не нужны были понимающие взгляды Сэма или, что еще хуже, фальшивая бодрость Дина. Только он и кран с водой.       Мечтам об одиночестве суждено было сдохнуть, не успев даже оформиться в полноценную мысль. Кухня, залитая не по-утреннему ярким светом, встретила его картиной, которую Кас предпочел бы развидеть еще до того, как его мозг зафиксировал детали. На кухонном столе, акт бытового вандализма, который отозвался в голове Кастиэля коротким замыканием, сидела Лейла. Между её ног, в одних пижамных штанах, втиснулся Дин. Он с каким-то пугающим упоением целовал её, прижимаясь так тесно, будто пытался врасти в неё. — Оу, — только и смог выдавить Кас. Голос прозвучал хрипло, чужо и слишком громко в этой интимной тишине. Лейла первой пришла в себя. Она слегка отодвинула Дина за плечи и неловко, почти извиняюще улыбнулась, поправляя растрепанные волосы. — Прости, Кас. Мы думали, все еще спят. Кастиэль неопределенно кивнул, чувствуя, как внутри всё каменеет. Он на негнущихся ногах подошел к холодильнику и распахнул дверцу, используя её как щит. Лишь бы не смотреть на голый торс Дина, на то, как ноги Лейлы по-хозяйски обвивают его талию. — Да... я только... — он бессмысленно уставился в недра холодильника. Черт. Он же пришел за водой. Зачем он вообще открыл эту чертову коробку с едой? Кас резко захлопнул дверцу и, схватив стакан, включил кран.       В неловкой тишине, нарушаемой только ровным гулом водопровода, он смотрел на поток воды. В голове билась одна-единственная мысль, ритмичная и тупая: просто еще один день, когда Дин целует не его. Просто еще одно утро, которое начинается с поражения. Он подставил стакан. Горло сдавило спазмом, и Кас зажмурился, пытаясь силой воли вытолкнуть этот ком. Открыть глаза его заставила холодная влага, перелившаяся через край и потекшая по пальцам. Он выругался про себя и выключил кран, проклиная эту оплошность. Снова позволил мыслям о Дине расшатать себя до основания. «Соберись, черт тебя дери. Ты был ангелом. Ты управлял легионами. Ты создавал горы по щелчку пальцев». Он посмотрел на полный стакан. «И сейчас тебя выводит из равновесия... это? Гормональный сбой в хрупком теле?» В порыве злости на самого себя он вылил воду в раковину. Черт! Пить! Ему всё еще нужно было пить. Горло горело. Он снова открыл кран, наполняя стакан во второй раз. Черт с ним, с Дином. Эти чувства можно убрать в самый дальний, самый пыльный ящик подсознания и заколотить его ржавыми гвоздями. У них впереди Апокалипсис, Гоги, Магоги и прочий цирк, а он тратит ресурсы мозга на анализ чужих поцелуев. Кас ненавидел это. Ненавидел свою слабость и эту ледяную воду, которую он наконец начал пить жадными, болезненными глотками, глядя в окно на серое, равнодушное небо. Допив воду, Кас тупо уставился на дно пустого стакана. В голове, перебивая шум крови в ушах, всплывали обрывки древних текстов.       Проблему апокалипсиса не решить созерцанием чужих поцелуев. Нужно действовать. Что, если попытаться выйти на Чака? Согласно книге Иезекииля, только он обладает ключами от клетки Яджуджа и Маджуджа. «Я... вложу удила в челюсти твои и выведу тебя...» Он попытался вспомнить послание 38:4, но, к сожалению, человеческий мозг был не в силах удерживать информацию так, как раньше. Данные ускользали, рассыпаясь пылью, оставляя после себя лишь раздражающую пустоту. — Кас, насчет вчера... Голос Дина, прозвучавший внезапно и слишком близко, ударил по натянутым нервам, как высоковольтный разряд. Кастиэль вздрогнул всем телом. Пальцы, всё еще влажные от воды, предательски разжались. Стеклянный стакан выскользнул из рук и с оглушительным, почти театральным звоном взорвался у подножия столешницы. Осколки веером брызнули по кафелю, сверкая в утреннем свете. — Дин! — выдохнул Кас, едва не задохнувшись от собственного испуга. Он инстинктивно дернулся назад, пытаясь уменьшиться в пространстве, исчезнуть. Но Дин не медлил — его грубая рука метнулась к предплечью Каса. Тот, всё еще не придя в себя, сделал рваный шаг назад, уходя от прикосновения. — Стой, тише! Не дергайся! — рявкнул Дин, пытаясь ухватить ангела. Кас сделал еще один маленький шаг и наконец замер. Но не потому, что его удержал голос Дина, и не потому, что он резко успокоился. Его босая ступня со всего маху впилась в острый осколок. Он понял это по тошнотворному звуку разрываемой плоти; стекло вошло так глубоко, что Кас перестал дышать. Спустя секунду острая вспышка боли пронзила ногу от ступни до самого бедра. Он пошатнулся и мертвой хваткой вцепился в край раковины, жмурясь до белых кругов перед глазами. Удивительно, но наступить на стекло босой ногой оказалось в разы больнее, чем получить клинком под дых. — Черт, Кас! — хриплый голос Дина заставил ангела открыть глаза.       Охотник стоял с вытянутой рукой, застыв в нелепой позе. Он переводил взгляд с лица Каса на стремительно растущее алое пятно на полу, явно не понимая: стоит ли сейчас бросаться на помощь или уже слишком поздно.       Лейла так и застыла у стола, вжавшись спиной в белые кухонные шкафчики. Смотрела на Кастиэля, и в её расширенных зрачках читалась эта гребаная, удушающая жалость. От неё тошнило сильнее, чем от вида собственной крови, медленно пропитывающей светлый ворс ковра у порога кухни. Внутри всё вспыхнуло. Жгучая, темная ярость, пульсирующая в такт боли в ноге, затопила грудную клетку, мешая дышать. Это всё из-за него. Из-за этого идиота Дина Винчестера, который вечно лезет со своей ненужной близостью именно тогда, когда мир и так катится к чертям. — Уйди, Дин, — тихо прошептал Кас. Зубы сжались так, что челюсть заломило, а в висках застучал тяжелый, размеренный молот. — Какой «уйди»? Ты вообще в своем уме? Тебе помощь нужна, идиот! — Дин заорал, делая резкий, рваный шаг вперед. Его голос, усиленный акустикой пустой кухни, бил по натянутым нервам, заставляя пульсацию в голове стать невыносимой. В горле Каса что-то хрипло, по-звериному рыкнуло. На глаза навернулась предательская, горячая влага. От этой дикой, острой боли, которая прошила ногу от ступни до бедра и теперь, кажется, пыталась выбить сознание. — Дин! — Кас рявкнул так, что Охотник замер, словно наткнулся на невидимую стену. — Я сказал, пошел вон отсюда! Что тебе, черт возьми, не ясно? Убирайся с моих глаз! — Кас... — Лейла подалась вперед, отрываясь от стены и неловко протягивая к нему руку, унизанную тонкими серебряными кольцами. Кастиэль грубо оттолкнул её ладонь, движение вышло более резким, чем он хотел. — Не трогай меня! Свалите оба! Слышишь, Дин? Это ты виноват! Вечно ты лезешь со своими дурацкими вопросами и своей... заботой! Просто оставь меня в покое! Проваливай! Дин застыл, растерянно хлопая глазами, как пойманный на месте преступления подросток. Он выглядел так, будто его только что ударили ломом по голове. Весь его привычный боевой напор испарился, осталась только дурацкая, нелепая беспомощность, которая раздражала Каса еще сильнее.       На крики из комнат вылетели сонные Сэм и Джек. Сэм на ходу застегивал фланелевую рубашку, его лицо вмиг стало собранным. Джек испуганно озирался, переводя взгляд с Каса, стоящего в луже крови, на Дина и Лейлу, которые выглядели так, будто только что совершили убийство. — Что случилось? О боже, Кас! Огромная ладонь Винчестера-младшего бесцеремонно нырнула Касу под мышку, рывком заставляя перенести весь вес на него. Ангел инстинктивно вцепился в чужое плечо — пальцы нащупали грубую, шероховатую ткань фланели. Сэм практически дотащил его до стула и твердо придавил к сиденью.       Кастиэль уставился в пол, гипнотизируя взглядом пятна крови. Смотреть на Дина было выше его сил. Кас кожей чувствовал, как тот стоит рядом, застывший, нелепый, с этим своим невыносимым выражением лица, в котором смешались искреннее непонимание и обида за то что его руку помощи, так грубо оттолкнули. Боковым зрением Кас уловил движение. Лейла мягко, как дрессировщица, коснулась локтя Дина. Короткий, хозяйский жест, от которого у Кастиэля внутри что-то болезненно скрежетнуло. Ну и правильно. Вали отсюда, Винчестер. Ты только и умеешь, что всё портить. Резкий рывок за ногу выбил эти мысли из головы. Сэм уже сидел на корточках, устроив окровавленную ступню Каса у себя на колене. Кастиэль видел его длинные пальцы, подрагивающие от напряжения. Светлый ковер под ними стремительно темнел, впитывая багровую жижу. — Прости, Кас, но сейчас будет больно, — Сэм тревожно зыркнул на него снизу вверх. Кастиэль сухо усмехнулся, до белых костяшек впиваясь ногтями в край сиденья. Во рту стоял отчетливый привкус железа, видимо всё таки он прикусил язык в порыве злости. — Думаешь, будет больнее, чем сейч... ЧЕРТ! Звук собственного крика показался ему чужим и очень тонким. Кас увидел, как рука Сэма взметнулась вверх, сжимая длинный, прозрачный клык стекла, с которого лениво сорвалась тяжелая капля. Ступня будто взорвалась изнутри. Кастиэль рвано вдохнул, пытаясь не провалиться в темноту, пока Сэм сжимал края раны, пачкая свои ладони его липкой кровью. — Надо перебинтовать. Слишком глубоко вошло, — пробормотал Сэм, отбрасывая осколок. Тот со звоном ударился о кафель. Джек, который до этого возился где-то внизу, собирая мусор, вдруг оказался рядом. — Кас... я могу залечить. Всего секунда, и боли не будет. Кастиэль посмотрел на мальчишку. Его лицо, полное этого отчаянного, детского желания всё исправить, было единственным, на чем хотелось задержать взгляд. Но Кас медленно покачал головой, чувствуя, как пульсация в ступне отдает тупыми ударами в челюсть. — Нет, Джек. Спасибо. Не надо. — Но почему? — Сэм перехватил ногу удобнее, глядя на Каса с явным недоумением. — Тебе же больно. Зачем это терпеть? — Если в этом городе всё так, как мы думаем... — Кастиэль заставил себя говорить четко, игнорируя подступающую тошноту. — Тебе нельзя светиться. Никакой силы, Джек. Мы должны быть тише воды. Если они почуют, кто ты... эта дырка в ноге покажется нам детской царапиной.       Джек заметно напрягся. Кас видел, как на скулах парня заходили желваки — злится. На правила, на обстоятельства, на собственную бесполезность. Джек резко развернулся и, не сказав ни слова, почти бегом направился в коридор за аптечкой.       Кастиэль откинулся на спинку стула, глядя на алые пятна на руках Сэма. Его работоспособность официально упала до нуля, и это бесило даже сильнее, чем присутствие Лейлы и Дина в этом доме.       Когда ступня была перебинтована, а последние мелкие осколки выметены из-под стола, в кухне наконец стало можно дышать. Сэм выпрямился, вытирая руки полотенцем, и Кастиэль почувствовал, как напряжение в воздухе медленно оседает, словно пыль. Ритмичный шум кофемашины заполнил паузу. Сэм возился у плиты, его движения были уверенными и спокойными — привычная рутина, за которой Кас наблюдал с каким-то странным, болезненным интересом. Вскоре аромат свежего кофе перебил металлический запах крови.       Джек, до этого понуро сидевший в углу, устроился за столом. Перед ним материализовалась глубокая тарелка с хлопьями. Кастиэль смотрел, как мальчишка сосредоточенно орудует ложкой, отправляя в рот порцию за порцией. В свете утреннего солнца, которое теперь беспрепятственно заливало кухню, Джек выглядел до нелепого мило и беззащитно. Сэм, проходя мимо, не удержался и коротко потрепал Джека по густым волосам. — Приятного аппетита, бублик, — негромко бросил он. Джек вскинул голову, нелепо застыв с набитым ртом, и в его глазах промелькнуло искреннее удивление, смешанное с радостью. Кастиэль невольно улыбнулся этой сцене — редкий кадр нормальной, не поломанной жизни. Но Сэм не собирался оставлять Каса в покое. Он в сотый раз обернулся, окидывая ангела тревожным взглядом. — Кас, ты как? Точно всё в порядке? Не кружится голова? Может, тебе еще воды? Или аспирин? Кастиэль чувствовал, как эта суетливая, почти материнская обеспокоенность Сэма согревает его изнутри лучше любого кофе. Было что-то невыносимо правильное в том, как Сэм раз за разом переспрашивал об одном и том же. Кас поймал его взгляд и мягко, насколько позволяла усталость, улыбнулся. — Сэм, всё в порядке. Правда. Нога пульсирует, но это... терпимо. Спасибо тебе. Винчестер-младший облегченно выдохнул, но всё равно поставил перед Кастиэлем кружку, от которой шел густой пар. Кас обхватил её ладонями, чувствуя, как тепло керамики проникает в пальцы. На мгновение ему захотелось, чтобы это утро застыло именно в такой конфигурации: без Дина, без Лейлы, только он, Сэм и Джек в этой светлой, пахнущей домом кухне. — Кстати, Сэм? — Кастиэль обернулся к охотнику, который примостился на соседнем стуле. Сэм посмотрел в глаза Касу с таким пугающим пониманием, что тот невольно смутился. Кастиэль почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок, не имеющий отношения к сквозняку из коридора. Он поспешно отвел взгляд, уставившись в свою кружку. — Насчет Гога и Магога, — Кас попытался вернуть голосу прежнюю твердость. — Я думаю, нам нужно... — Кас, — мягко и вкрадчиво перебил его Сэм. — Я думаю, сейчас есть куда более важная тема для обсуждения, чем ветхозаветные монстры. Кастиэль замер, нахмурившись. Он медленно поднял голову, в его взгляде читалось искреннее удивление. Что могло быть важнее надвигающегося конца света? Что могло быть приоритетнее легионов, готовых стереть этот город в пыль? Сэм вздохнул, поставив локти на стол и сплетя пальцы в замок. — Слушай... я же вижу, как тебя разрывает. И то, что произошло пять минут назад это не из-за стакана, Кас. Мы оба это знаем. Кастиэль почувствовал, как в горле снова начал расти колючий ком. Он хотел возразить, сослаться на усталость или дезориентацию, но Сэм не давал ему вставить ни слова. — Может, тебе пора уже... признаться? — Сэм произнес это так осторожно, будто боялся, что Кас рассыплется от одного звука этих слов. — Просто выговориться. Ему. Чтобы тебе самому наконец стало легче. Ты носишь это в себе столько времени, что скоро просто выгоришь дотла. Джек, до этого сосредоточенно доедавший хлопья, замер с ложкой во рту. Он перевел взгляд с понурого, окаменевшего лица Кастиэля на Сэма и негромко хмыкнул. — Сэм, ты уверен, что это сейчас самая важная тема? — в голосе мальчишки промелькнула едва уловимая ирония. — У нас на пороге древнее зло, а мы обсуждаем... это? Сэм картинно закатил глаза, но его взгляд остался прикованным к Касу. — Да, Джек. Иногда это важнее любого зла. Кастиэль опустил голову еще ниже, так что кончик носа почти коснулся поверхности стола. Его плечи поникли, вся та яростная энергия, что бурлила в нем при Дине, окончательно испарилась, оставив после себя только липкую усталость. — Кому от этого станет легче, Сэм? — понуро отозвался он. Голос звучал глухо, как из-под земли. — Ему? Сомневаюсь. Лейле? Точно нет. А мне... мне станет легче только тогда, когда я перестану чувствовать. А пока я здесь, в этом теле это невозможно. Сэм обреченно вздохнул и уткнулся в свою кружку. Кас последовал его примеру, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло. Признаться Дину? Да ни за что. Сама мысль об этом была сравнима с взрывом планеты — масштабно, фатально и абсолютно бессмысленно. Кас криво усмехнулся: как только Сэм мог докатиться до таких советов? — Дин, не надо... — донеслось из коридора. Мысли Каса оборвались. Тихие, но яростные выкрики Лейлы приближались. Она пыталась удержать Дина за руку, буквально повиснув на нем, но тот уверенно пер на кухню, как танк.       Кастиэль невольно сжался, когда Дин замер прямо напротив него. Их разделял только кухонный стол, ставший сейчас линией фронта. Охотник смотрел ему в глаза, казалось, целую вечность, а потом заговорил. Кас подумал, что лучше бы тот молчал. Если бы у него осталась хоть капля силы, он бы усыпил Дина до конца веков — лишь бы перестать слышать этот голос, который одним своим звуком заставлял сердце делать нелепое, болезненное сальто. — Слушай сюда, Кас! — Дин ткнул в него пальцем, будто перед ним стоял какой-то другой, воображаемый Кастиэль. — Сначала ты подставляешься под клыки вампира, неся чушь о том, что спасаешь меня! Хотя я, черт возьми, об этом не просил! Кас рванулся, поднимаясь со стула. Нога отозвалась резкой болью, но ярость была сильнее. Он попытался вставить слово, но Дин, разогнанный собственным гневом, не давал ему и шанса. — ...Затем ты ходишь здесь с таким выражением лица, будто тебе все должны! Будто мы тут все твоя личная проблема! — Дин, — предостерегающе произнес Сэм, поднимаясь с места. — Заткнись! — выкрикнул брат, даже не повернув головы. Весь его мир сейчас сузился до одного человека напротив. Касу хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть этих горящих зеленых глаз. — Дин, я... — Закрой рот, Кас! — Дин шагнул ближе, нарушая все границы. Кастиэль затаил дыхание. Его обдал густой запах бергамота, исходящий от Дина, который теперь перемешался со сладким, приторным жасмином Лейлы. Чертова чайная лавка. От этого сочетания запахов в голове всё поплыло. — Нет, это ты закрой! — взорвался Кас. Сдерживаться больше не было сил. Он грубо толкнул Дина в грудь, едва удерживая равновесие и вцепившись одной рукой в край стола, чтобы не переносить вес на распоротую ступню. — Я пытаюсь спасти тебя, подставляя собственную спину! — прорычал он, глядя Дину прямо в лицо. — И всё, что я получаю в ответ вместо «спасибо» это твое презрение? Ты смотришь на меня так, будто я — балласт, который мешает тебе жить! — Ребята, может... — голос Лейлы прозвучал откуда-то издалека. Но Кас её не слышал. Он слышал только собственное рваное дыхание и бешеный стук сердца. И ярость, то ли исходящую от Дина, то ли его собственную, которую он слишком долго заталкивал в пыльные ящики. — Спасти меня? — Дин выплюнул это слово прямо Касу в лицо, как нечто омерзительное. Он на секунду отстранился, обводя присутствующих безумным, торжествующим взглядом. — А я тебя просил? — Что?.. — выдохнул Кастиэль. Воздух в легких внезапно закончился. — Я не просил меня спасать! Ни сейчас, ни в том чертовом элеваторе, ни каждый раз, когда ты решаешь поиграть в героя! — Дин орал так, что жилы на его шее вздулись. — Дин, ты уже перешел грань... — Лейла сделала попытку коснуться его плеча, её голос дрожал то ли от страха, то ли от неловкости. Дин резко, по-звериному развернулся к ней. Она вздрогнула, отступая на шаг. — Иди в комнату, Лейла. Живо. Девушка не стала спорить. Она бросила на Каса последний, полный смятения взгляд и почти бегом скрылась в коридоре. Тишина, последовавшая за хлопком двери, продержалась всего секунду. — Видишь, Дин... ты абсолютно всех отталкиваешь, — едва слышно прошептал Кас, отворачиваясь к окну. Сил стоять, опираясь на стол, почти не осталось. — Ты превращаешь в пепел всё, к чему прикасаешься. Дин не дал ему уйти. Он схватил Каса за плечо и с силой развернул обратно, едва не сбив с ног. — Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю! Ты думаешь, твоя жертвенность делает тебя особенным? Да она всех нас тянет на дно! — Хватит! — Сэм ударил ладонью по столу, заставляя посуду подпрыгнуть. — Дин, замолчи сейчас же! Ты не соображаешь, что несешь! — Я всё прекрасно соображаю! — Дин даже не посмотрел на брата. Он навис над Касом, подавляя его своей яростью. — Ты лезешь в пекло, подставляешься под клыки, а нам потом выгребать это дерьмо! Нам зашивать твою шкуру! Джек рванулся вперед, его глаза опасно блеснули. — Не смей так с ним говорить! Он спас тебя! Он... — Он обуза! — рявкнул Дин, перекрывая голос парня. Кастиэль замер. Вот что больнее осколка в ступню, оказывается. — Знаешь, в чем твоя проблема, Кас? — Дин понизил голос до ядовитого шепота, придвигаясь почти вплотную. Его дыхание обжигало кожу. — Раньше ты хотя бы соображал. У тебя были мозги ангела и легионы за спиной. А как стал человечным стал просто глупым. И безрассудным. Нелепая пародия на героя, которая только мешается под ногами. Весь шум кухни — крики Сэма, возмущенный вдох Джека — внезапно смолк. В ушах установилась звенящая тишина. Он смотрел в зеленые глаза Дина и видел в них не просто гнев, а холодное разочарование. Весь его мир, который он по крупицам собирал из осколков своей человечности, только что разлетелся в пыль от одной фразы. Глупый. Безрассудный. Мешающийся под ногами. Сэм подался вперед, словно пытаясь заслонить Кастиэля своим корпусом, выставить щит между двумя сталкивающимися стихиями. Но Кас едва заметно качнул головой, останавливая его. «Не надо, Сэм. Всё уже и так скатилось в чертов ад. Поздно строить баррикады». — Дин... — тихо начал Кас, глядя на покрасневшее, искаженное гневом лицо Дина. Внутри всё дрожало, натягиваясь до звона. Черт возьми, как же он... Сдерживаться больше не было сил. Вся та ярость, вся та боль, вся та любовь, которую он заталкивал в пыльные ящики внутри себя, вырвалась наружу одним сплошным, ослепительным взрывом. Кастиэль почувствовал, как в груди что-то лопнуло, как лопается перетянутая струна. — Я просто люблю тебя, Дин! Черт возьми, когда ты это поймешь?! — Голос Каса сорвался на крик, переходя в неконтролируемый, звериный хрип. — Я люблю тебя так сильно, что мне физически больно дышать! Я чувствую, как каждое твое прикосновение к другой женщине выжигает меня изнутри, как кислота! И вдруг всё стихло. Наступила такая тишина, которая бывает после взрыва гранаты, когда в ушах стоит только свист крови. Кастиэль отчетливо услышал, как в ванной наверху монотонно подтекает кран. Кап. Кап. Кап. Странно, вчера он еще казался целым. Он услышал, как ветер за окном шелестит листвой, задевая веткой стекло. Удивительно, но планета не взорвалась. Она даже не вздрогнула, продолжая наматывать свои равнодушные круги вокруг оси. Кас смотрел в расширенные, ошарашенные глаза Дина. Охотник судорожно, со свистом втянул воздух, будто его только что вытащили из ледяной проруби. — О боже... — тихий шепот заставил Кастиэля повернуть голову. Лейла. Она застыла в дверном проеме, сжимая в руке вибрирующий телефон. Её глаза были огромными, полными такого искреннего ужаса, будто она только что увидела вскрытую могилу. Твою ж... Тебе же сказали — сиди в комнате! Кас резко развернулся к Сэму, который замер у стола каменным изваянием. — Теперь ты доволен?! — выплюнул он брату Винчестеру прямо в лицо, вкладывая в эти слова всю свою горечь и ярость. Не дожидаясь ответа, Кастиэль наотмашь отпихнул Дина плечом. Тот даже не шелохнулся, пропуская его, словно привидение. Хромая, едва удерживая равновесие, Кас двинулся к лестнице. Бежать в его состоянии было невозможно, поэтому он просто шел, стиснув зубы и игнорируя слепящую, белую вспышку боли при каждом шаге пораненной ступни. Каждый шаг отдавался ударом молота в черепе. Ступенька. Еще одна. Благо, никто не подумал его остановить. За спиной стояла гробовая тишина. Подавитесь своей искренностью.