Синяя, но стараюсь

Воздух резко ударил в лёгкие — едко, холодно. Я закашлялась. Перед глазами плыл туман. Тело было чужим, тяжёлым, словно выточенным из дерева. Замотала головой. Раз. Другой. Картинка начинала собираться в фокус. Надо мной что-то мельтешит. Мошки? Звёздочки?.. Головой стукнулась, что ли? Щурясь, тянусь протереть глаза… и замираю. Перед лицом — руки. Синие. Большие. Моргаю. Медленно. Синие руки. Четыре пальца. Кожа в тёмных крапинках. …Это что? Осторожно касаюсь ладони другой рукой. Тёплая. По спине пробегает мелкий разряд — то ли мурашки, то ли электричество... Мои. Или… не мои? Где-то рядом шипит оборудование. Воздух вырывается из клапанов коротким выдохом. Уши сами дёргаются на звук — и от этого становится ещё страшнее. Сердце болит и стучит, как перепуганная канарейка. Я выставляю руки вперёд и упираюсь во что-то гладкое. Стена. Прозрачная. — Чёрт… — вырывается сипло. Стекло начинает отъезжать. Прохладный воздух обдаёт тело. И вместе с ним — голос. — Какое счастье! Как ты? Можешь встать? — женский. Я поднимаю взгляд. Передо мной силуэт… с такой же синей кожей. Мотаю головой ещё раз, пытаясь вернуть зрение. Так. Спокойно. Варианты. Инопланетяне... Меня похитили и превратили в синее чудище?.. Или нет. Меня заморозили. Я посинела и стала такой. Синей. Появилась новая раса. Синяя женщина берёт меня за руки. Её пальцев пять. У меня — четыре. Ну всё. Мне отрезали палец. Конечно. Мизинец. Чтобы хватка была слабее и я не могла взять палку и ударить кого-нибудь по голове, чтобы сбежать. Она осторожно тянет меня вверх, заставляя сесть, и продолжает держать ладони, будто я сейчас развалюсь на части. Моё внимание всё ещё на руках. Я пытаюсь найти шрам от ампутированного пальца. Мне кажется, это важно. — Ты в порядке? Долго спала... Нужно идти. Стоп, подруга. Почему я без пальца, а у тебя есть палец? Ты особенная какая-то? Главная? Зрение наконец проясняется. И я вижу её лицо. Синяя кожа. Тёмные полосы. Чёрные косы. И глаза. Жёлтые. Огромные. — Что… — голос хриплый, будто его давно не использовали. Я сглатываю. Горло горит от жажды. Но сейчас это почти неважно. Почти. Потому что передо мной стоит… синяя полосатая женщина. С кошачьим носом. И где-то внизу моего поля зрения — мои ноги. Тоже синие. И устроены они… совсем не как человеческие. Тоже четыре пальца... Прекрасно. — Что за… — Oel ngati kameie. — низкий мужской голос разрезает воздух. Я медленно поднимаю голову. Передо мной стоит ещё один. Синий. Огромный. Полосатый. Он прикладывает руку ко лбу и смотрит на меня так, будто чего-то ждёт. Это он мне что-то сказал? Отдать честь? Оглядываюсь. В комнате ещё несколько таких же… существ. И… люди? Маленькие. Я снова смотрю на мужчину. Почему я нелюдь? — Обязательно... вылизывать... ... пойдут... нет — останутся. Уши дёрнулись, а сзади раздался удар, и я пригнулась, испугавшись. Чёрт, повернула голову, смотря на бьющуюся на серой ткани кровати синюю длинную сардельку... Это... Это тоже моё? Под туманным взглядом он забился сильнее, поднимая пыль. Вскакиваю. Мир качается. Голова закружилась... я была тааак высоко от пола... — Саренту. — снова движение ушей, дёрнула голову в сторону синего мужчины, замирая под взглядом не только его, но и ещё трёх синекожих за ним. Фокус всё ещё плавает, но на коже чувствуется — он смотрит. Не мягко, как женщина, не сочувственно — испытывающе. Он отворачивается, и я выдыхаю, и уже мой взгляд зацепился за его хвост и... ну что за экзотика. — Вы последние из клана. Сильного клана. — теперь он говорил не со мной, а с теми, кто стоял рядом. — Мы думали, вас всех уничтожили, но эта Ходящая во сне просто решила запереть вас в ящиках. Слова долетали обрывками. Смысл цеплялся плохо. Но интонацию я понимала прекрасно. Столько тяжести было в голосе мужчины, когда он повернулся и указал на женщину, что я инстинктивно сделала шаг в сторону. Не от неё. От него. Потому что, даже если я видела не очень, кожа ощущает всё... и это странно... Не видеть... но понимать? Что за херня здесь творится? — Я всё объясню, когда выберемся отсюда. — женщина шагнула ближе, успокаивающе поднимая руки. Я что, похожа на того, кого нужно убеждать в искренности? Из горла вырвался какой-то странный звук. Я обиженно моргнула. Больно! Хвост снова ударился обо что-то металлическое. Я рефлекторно схватила его руками. Он тёплый. И чувствительный. Слишком чувствительный. С какой силой ты дубасил по этому ящику, раз тебе больно? — Не торопись, — мягче сказала женщина. — Тебе нужно отдохнуть. И она убежала дальше. Сглотнула, поворачиваясь обратно. Зрение улучшалось. Всё вокруг было железное, старое, покрытое грязью и пылью... брезгливо посмотрела на голые ноги в потёртых штанах и отвратительно серую майку. Какая серость. Я покосилась на мужчину. Он вообще ходит с голой… эм… задницей. Может, и мне можно без футболки? Я резко мотнула головой. А руки? Воздух касался их, они были ну... есть мои, но ...ладони были огромные и пальцы длинные. И всё это выглядело так, будто их кто-то взял и увеличил раза в полтора. — Чалчи! — вздрогнула от голоса и обернулась. Меня тут же схватили и сжали... ооо... сильно сжали. — Мы все живы. Мы вместе! — горячее дыхание коснулось шеи, вызвав табун мурашек. Большие ладони сжали футболку на спине. Чилчи? Чити? Это что, моё имя? За что мне это… — Не могу поверить! Мы наконец уходим отсюда! Сваливаем все вместе! Парень смеялся хрипло, гортанно. От этого смеха внутри что-то неприятно сжалось. Он сидел на полу. Синий, высокий, плечистый. Я уставилась. Он сидит — и всё равно больше человека. Что со мной сделали...? Девушка, обнимавшая, отступила, мягко улыбаясь. Она была... изящной, не как тот мужчина. Я могла отличить мальчиков и девочек. — Всё теперь будет хорошо. — непонятно кивнула. — Хватит сантиментов, пора валить. RDA могут появиться здесь в любой момент. — из-за двери проскользнул ещё один человечек, и сейчас я заметила, что он был в маске. Пластиковой маске на всё лицо. Что это ещё за аббревиатура из ада? Хвост снова дёрнулся, ударился о металлическую стойку. Я злобно уставилась на него. Ты серьёзно? — Ешьте и идём. — голос синего мужчины снова прокатился по помещению. Он хрипел. Кажется. Или рычал... С таким голосом либо в ужастиках сниматься… либо… Я резко прикусила язык. Не та ситуация. Совсем не та. — Чалчи, на кухне есть ещё сухпайки, скорее иди бери! — передо мной внезапно возник ещё один синий парень. Моложе. Живее. Его хвост ходил ходуном, описывая в воздухе такие петли, что от одного взгляда начинало мутить. Он извивался сам, двигался слишком быстро. Кивнула. И растерянно осмотрела помещение. — За той дверью! Тебе прямо по коридору и налево! Там есть ещё! — Быстрее, Чалчи, ты последняя! Не хочу задерживаться здесь больше ни на минуту! — парень, которого осматривал доктор-человечек, клыкасто улыбнулся. Опять кивнула. Спины мягко коснулась девушка, нежно улыбаясь. Оу. Она очень мила. И, смотря в пол, потопала в сторону крохотной дверки. Если не знаешь, что сказать, молчи. Да, хороший вариант. За спиной ещё о чём-то говорили, но ...я пропустила что. Меня больше интересовал коридор. Он оказался низким. Очень узким и явно не для меня по размеру... Возможно, не совсем тот приоритет, но я хотела пить и есть. Ну что ж... пригнулась, чтобы протиснуться, и... и встала на колени, брезгливо упираясь ладонями в грязный металлический пол. Как любой нормальный человек — чтобы не ползти пузом по земле. Это было логично. По телу прокатила волна неудобства и протеста. Замерла. Нет? Уставилась на хвост, хлестающий воздух. Моё тело собрано из самостоятельных частей? Каждый сам за себя? Или как это обозвать? Но колени выпрямила, сидя на кортах. Стало легче... Типо не попой... хвостом кверху? Попробовала шагнуть, согнув ноги сильнее... Значит, так тебе нравится передвигаться? ... Ну всё. Это конец. Теперь я помимо разговоров с самой собой говорю ещё и со своими конечностями. Упираясь руками в стены, неловко продвигалась вперёд. Всё было завалено вещами, коробками, раскиданными по полу инструментами, стёклами... короче, это заброшка... Свет мигает. Хорошо хоть не одна. М. Налево. Дверь оказалась ещё меньше. Я протиснулась боком. Попыталась встать и автоматически захотела вытереть рук. Но… О что? Всё вокруг было одинаково грязным. Я тоже. Штаны выглядели так, будто ими вытирали пол. На стене — стёртая огромная надпись «TAП». Что такое ТАП? Прошерстила взглядом комнату. У стен — сломанные автоматы, контейнеры, пустые ящики. В одном автомате лежали пакетики. Сухпайки. Руки сами потянулись. Пальцы длинные, цепкие, слишком ловкие — подцепили сразу два. Я сощурилась. Надписи на английском. Значит… люди? Это еда? Где тут написано, что это вообще можно есть? А срок годности? Чёрт. Я прихватила ещё пару и развернулась обратно. И в этот момент… Мир разорвался. Взрыв. Ударная волна прошлась по коридору, как кулак. Я рухнула на пол, даже не поняв, как. Уши зазвенели. Свет мигнул. Пыль посыпалась с потолка. Я подняла голову. Сердце колотилось где-то в горле. Тишина. Я поднялась, шатаясь, и добежала обратно, спотыкаясь и врезаясь в коробки. Комната была пуста. Пуста. Я стояла посреди железной клетки. Одна. Ни девушки. Ни синего мужчины. Ни людей. В груди поднялась такая обида, что стало больно дышать. Меня здесь кинули. Даже не позвали. Просто… ушли. Меня тут кинули! Наверху завыла сирена. Резкий металлический звук, красный свет под потолком замигал чаще. Шаги. Тяжёлые. Быстрые. Человеческие голоса. — Сектор три! — Проверить капсулы! Я юркнула за коробки, всё ещё сжимая эти чёртовы пакетики. Ком в горле опустился в живот. Хвост дёрнулся, собираясь выдать меня нервной истерикой. Я схватила его и прижала к себе. Не. Шевелись. Не. Двигайся. Не. Шуми. Повторяла как мантру. В проёме показался человек. Солдат. С оружием. За ним ещё один. И ещё. Металлические ботинки глухо били по полу. Они двигались уверенно. Как хозяева. Я вжалась в тень. Стойте… мы же можем поговорить? Может, с людьми лучше? Может, они нормальные, а синие — странные? Логично же. Я ведь человек. А человек с человеком язык найти сможет. Я уже почти собралась вылезти из укрытия, когда услышала: — Дети живы. Другой голос, холодный, без тени эмоций: — Кортез. Вечно думали, что вы воспитываете болонок, а не солдат. Избавьтесь от них. Закусила губу, стараясь не дышать. Ну, это приговор. Противоположная дверь полуоткрыта, если проскользнуть... Тело сорвалось быстрее, чем я успела это понять. Коридор рванулся навстречу. Ноги — длинные, слишком длинные — не слушались. Первый шаг вышел размашистым, второй — неловким. Хвост зацепился за ящик, что-то грохнуло за спиной. — Убегает! Выстрел. Гулкий хлопок, и что-то горячее прошило воздух рядом с ухом. Я инстинктивно пригнулась — слишком резко — и врезалась плечом в стену. Больно. Зато жива. Они стреляют. Не «стой». Не «задержать». Стреляют. Бля, в меня стреляют! Впереди развилка. Я метнулась вправо, почти падая. Руки сами ударились о стену, оттолкнули. Слишком сильно. Я едва не улетела в противоположную сторону. — Чёрт! Будто это тело понимало русский. Хвост снова хлестнул воздух. Я схватила его на бегу, прижала к бедру. Не мешай. Ещё выстрел. Пуля выбила искры из металла рядом с ногой. Я взвизгнула и зашипела — звук вышел странным, низким, больше похожим на рычание. От этого самой стало страшно. — Заклинило....! Не...! Я дальше вообще ничего не слышала, кроме крови в ушах. Как же страшно. Коридор кончился решётчатой перегородкой. Закрыто. Чёрт, чёрт, чёрт! Я дёрнула её. Металл даже не шелохнулся. Сирены над головой выли громче, будто радовались. Я не хочу умирать! Рванула назад, молясь Богу, чтобы не заметили, чтобы успела. Почти врезалась в стену, метнулась в другой проход. Поворот. Ещё один. Свет мигал, тени дёргались. Выстрел — сбоку. Я даже не поняла откуда. Пуля ударила в ящик впереди, рассыпав щепки и пыль. Как чувствует себя зверь, которого загоняют в угол? О, я теперь знаю! Отвратительное чувство. Я стану вегетарианкой! Глаза защипало. Никаких слёз! Иначе дороги не увижу! Перепрыгнула через завал из контейнеров. Прыжок вышел слишком длинным — я перелетела сильно, и с грохотом приземлилась на колено. Боль полоснула, но кость выдержала. Сверху раздался мужской голос — слов не разобрать, но тон приказной, злой. С другой стороны комнаты — ещё одна дверь. Закрыта. Я рванула к ней. Панель мигнула зелёным. Дверь, шипя, разъехалась в стороны. Вылетая в коридор, который выглядел почти целым. Здесь потолок был выше, на стенах — металлические шкафы с маркировкой RDA. Вот уж точно филиал ада. Шарахнулась вперёд, поскользнулась на рассыпанных инструментах и, не рассчитав длину шага, перепрыгнула через комнату, цепляя хвостом край стола. Тот рухнул, грохот разнёсся по помещению. Я уже проклинаю этот хвост! Это не будущее... На нас проводят эксперименты! Я стала подопытным кроликом?! У меня отрезали пальцы, чтобы не сбежала. Как крылья у лебедя... Здесь потолок частично обрушен, кабели свисают, искрят. По полу тянутся толстые шланги. Я перепрыгиваю их, почти падая. Рычу, вырывая ногу из петли, и снова бегу. Дверей нет... Куда бежать? Обратно? А если они уже идут? Передо мной — тяжёлая металлическая решётка. Ещё меньше, чем дверь, но... Я ударила. Металл скрипнул. — Давай… — прошептала я. Я не думала, ударила ещё раз. Изо всех сил. И ещё. Металл согнулся. Согнулся! Замерла на долю секунды. И со всей дури пнула ногой. Решётка вылетает. Счастливая, почти падаю вперёд, в узкий туннель. Споткнулась, рухнула, прокатилась по полу и врезалась в какую-то трубу. Захныкав, приложила ладонь ко лбу. Больно. Очень. Мозг и так атрофирован, а такими темпами его и вовсе не останется. Трубы. Вентиляция. Конденсат капает с потолка. Узкое пространство, пахнет металлом и сыростью. Сверху — круглый люк. Ну что ж. Я пошла вперёд. Ноги дрожали. Руки дрожали. Всё тело в напряжении, будто струна. Каждый шаг отдавался эхом. В конце снова люк. Я ударила по нему ладонью. Не поддался. Подобное разозлило, вырывая рычание — не специально, — и ударила. Железка сорвалась и отлетела в сторону. Оу, точнее вниз. Осторожно сажусь на попу и срыгиваю на пол, только хочу двинуться, как... — Вон там! Вижу! Пуля прошлась по руке, вызвав скулёж. Я шарахнулась и побежала вперёд, прячась за стенами. Открытая дверь! Опять бег. Просто вперёд. Главное не останавливаться. Коридоры сливаются в один бесконечный серый тоннель. Свет мигает. Сирены воют. Солдаты кричат что-то вслед — слова теряются, остаётся только интонация: поймать, перекрыть, стрелять. Всё сливается в одно. Слова кричащих в след сливались в один металлический гул. Команды. Мат. Щелчки перезарядки. Пол дрожал под ногами. Я уже не чувствовала колено. Не чувствовала плечо. Всё тело работало на одном импульсе — двигаться. Коридор сужался, потом расширялся, потом снова ломался обвалом. Я перепрыгивала через балки, проскальзывала под свисающими кабелями, цеплялась хвостом, вырывалась. Я почти врезалась в груду искорёженных перекрытий и едва успела нырнуть в узкий проход между балками. За спиной что-то тяжело рухнуло, отрезая прямой путь. Пол под ногами дрогнул — взрыв где-то в глубине комплекса. С потолка посыпались балки. Металлические конструкции рухнули между коридорами, перекрыв проход. Отскочила назад, задыхаясь. Пыль взвилась плотным облаком: — Сарнту! Ты в порядке? Голос. Глубокий. Тот самый. Я замерла, пытаясь отдышаться. Мужчина. Тот, который был при пробуждении. Господи, спасибо! Я вскочила и подбежала к завалу. Между нами — перекрученные балки, искры, куски бетона. Я с глубоким разочарованием коснулась металла. Ну… блин. Такие я не сломаю. На него старалась не смотреть слишком долго. — Возьми. — Он просунул руку между балками. В ладони — маленький предмет. Не раздумывая, просунула пальцы в щель, едва не содрав кожу о металл, и схватила. До того как он хоть что-то сказал. Раз он помогает, то я буду за него руками и ногами, и даже хвостом. Наши взгляды встретились. Сталь в светящихся жёлтых глаза. Даже если он опасный — сейчас он единственный, кто помогает... — Он настроен на мою частоту, мы сможем поддерживать связь. — с каким облегчением сглотнула, услышав эти слова, просто не передать. Мотнула головой и случайно увидела труп. Солдат... с гигантской стрелой в груди. Дыхание дрогнуло. — Они искали тебя, а нашли меня. А теперь уходи. Сейчас же. — Куда? — Куда сможешь. Быстро и тихо. — чёткий, быстрый и холоднокровный ответ. Все, на ком опыты ставили, — такие? Ещё раз посмотрела на труп, медленно отходя назад. — Не дай своему клану окончиться на тебе. Этот парень что, типа из революционной армии сбежавших подопытных? Он махнул рукой в сторону подсвеченной зелёным двери. Настороженно отошла, всё ещё боясь отвернуться. А если я уйду и умру... Нет-нет. Не умру. Кивнула. Не зная, кому больше — ему или себе. Он же рядом... проскользнула в низкую дверь, ещё раз обернувшись, но мужчины и след простыл. Ох... рядом, да? Ладно, погнали... Стоило пробежать один коридор, как в ухе раздался голос, вызвав прилив эйфории: — Слышишь меня? — Да. — откуда-то сверху раздались голоса и топот. — Тут везде солдаты... — шёпотом добавила, пригибаясь, чтобы в голову не прилетело пули. Где следующая дверь или люк? — Всё нормально. Дыши и ищи выход. — от спокойствия в голосе хотелось разрыдаться. Да как найти выход, если я не знаю, куда идти по этим чертовым лабиринтам? Свернула за угол и едва не провалилась в люк в полу. Опять. Ну что ж... Конденсат капает на шею. Хвост мешает, приходится прижимать к ноге. Надо мной — решётчатый пол. Сквозь ячейки видно, как по верхнему уровню проходят боевые роботы. Тяжёлые шаги, механический гул. Я щас от разрыва сердца сдохну, а не от пули. Господи, спаси. — Проверить каждый сектор. Обыскать базу полностью. — сирена теперь не воет так сильно. Но голос из динамиков неприятный и злой. — Они прочёсывают всё, — прошептала я. — Я знаю, — ответили в ухе. — Где ты? — Под… под ними. Внизу. В трубах. — Двигайся к вертикальной шахте. Там будет лестница. Как он вообще ориентируется? — Где остальные? — выдохнула я. Пауза. — Делаю всё возможное. — коротко. Без обещаний. — Ты в безопасности? Посмотрела на ржавые трубы, на мигающие кабели, на тени роботов над головой. — Наверное… да. — Об остальных я позабочусь. Не отвлекайся. Не отвлекайся. Легко сказать. Добралась до шахты. Вылезла на уровень выше и замерла. Комната. Голоса. Двое. — Зачем мы вообще их ищем? — Ты слышала приказ Хардинг. Продолжаем поиски. Они стоят ко мне спиной. Сердце колотится так громко, что кажется — его слышно. Лучше медленнее и тише. Чем быстрее — и мёртвой. Я втянула воздух, пригнулась и, шаг за шагом, начала двигаться вдоль стены. — Стой. Ты слышал? Замерла. Тише. Тише. Не дыши. Я втянула крохотную порцию воздуха и замерла. Один из солдат начал поворачиваться. Медленно. Уши дёрнулись, чужой ботинок скрипнул по полу. Прижалась к стене, почти распластавшись по холодному металлу. Хвост предательски дрогнул. Я вцепилась в него пальцами, прижимая к бедру. — Эээй? Синеваа? Ты тут? Выходите, мы просто поговорим! — протянул солдат насмешливо. Шипение хотело вырваться из самого нутра, но я к этому не была готова. Губу пришлось закусить так же, как сжать хвост. — У меня для вас подарочек! — Ну, да, это сработает, конечно. — ответила женщина. — Пойдём, нужно осмотреть вентиляцию. Они двинулись в противоположную сторону. Я не поверила сразу. Подождала ещё секунду. Две. Только когда их спины скрылись за углом, я медленно отлипла от стены. Я скользнула внутрь. Какое счастье, что я не в вентиляции. Коридор, коридор, комната. Передо мной открылся зал — большой, высокий, с балконами и металлическими мостиками. Внизу стояли контейнеры, ящики, какие-то погрузчики. По периметру двигались солдаты. Я пригнулась и нырнула за один из контейнеров. Сердце колотилось так, что, казалось, отдаётся эхом по металлу. — Я в зале, — прошептала. — Их трое... — Прячься за обломками, постарайся, чтоб не обнаружили, иначе сюда сбежится вся база. — спокойно ответил он. Как он это узнаёт? Я перебежала к следующему укрытию. Потом ещё. Прижимаясь к холодным стенкам, чувствуя, как по коже скользит пыль и пот. Чёрт, у меня светится кожа, насколько они могут быть слепыми? Солдат прошёл в двух шагах от меня. Я задержала дыхание. Он прошёл мимо. Ещё шаг. Ещё. Долгожданная дверь! — Я вышла из зала, — прошептала я, ныряя в узкий проход. — Слышишь? В наушнике хрустнуло. — …отлично… те... Связь зашипела. — Ты меня слышишь? Эй! — голос предательски сорвался. Тишина. Только статический шум. — Нет-нет-нет… Не оставляй меня одну... — проныла тихо. Я ускорилась. Коридор впереди был уже. Свет тусклый. Сбоку — дверь. Влетела внутрь, не думая. Мир перевернулся. Меня сшибло в сторону, грудную клетку прижало к полу так, что воздух выбило разом. Металл холодный, жёсткий. Надо мной навис бронированный робот. Его массивная нога давила на спину, вжимая в пол. Я упёрлась руками в металл — бесполезно. Он был как стена. Красный свет мигал чаще. Сирена выла. Страшно. Очень страшно. — Есть. Сбоку вышла женщина, наставляя ружьё. Голос в голове отказывался верить, что я умру. Это всё нереально. На меня наставляют пушку. — Кого поймала, Хардинг? — теперь подошёл мужчина. Тот самый, которого я видела после взрыва. И он приблизился настолько близко, что его лицо занимало весь обзор. Из горла вырвалось шипение. — А, тут нечего волноваться, она из безобидных. Не чета сестрице, та была настоящим бойцом. — и повернулся к женщине, будто рассказывал о своём достижении. Женщина направляла дуло в лицо. — И посмотри, что с ней стало? Сдохла. Он встал и отошёл, нога наступила на меня сильнее, вызвав стон. — Когда-то от них был толк, а сейчас? Какие из них послы к на'ви? Уши дёрнулись. Нави? Что… Я не успела додумать. Грохот. Глухой, мощный. Робота дёрнуло в сторону. Металл искрился. Ещё очередь — длинная, злая. Пули прошили воздух над головой. Робот отшатнулся. Нога исчезла с моей спины. Я перекатилась в сторону, хватая воздух ртом. В дверном проёме стоял он. Мужчина, что помогал, смазанной тенью пронёсся мимо с пулемётом в руках, обстреливая солдат и машины. — БЕГИ! — рявкнул он. Я не думала. Рванула к боковой дырке в полу, проскользнула внутрь, слыша за спиной крики, стрельбу, металл, взрывы. Лестница. Я почти скатилась по ней вниз, спотыкаясь, сбивая ладони о ступени. — Ты жив? Ты слышишь меня?! — крикнула в наушник. Тишина. Только шипение. — Ответь! Ничего. Мне страшно. Я бежала. Боль в спине, грудь жжёт, ноги дрожат. Коридоры снова сливаются в один. Красный свет сменяется обычным, потом снова аварийным. И вдруг что-то меняется. Запах. Не металл. Не гарь. Влага. Я замедлилась. Стены впереди были разорваны. Металлические панели выгнуты наружу, сквозь трещины пробивались корни. Корни? Через железо пробивались лианы. Толстые, живые. Влажные. С потолка капала вода. Где-то впереди — шум. Не сирена. Не шаги. Шелест. Вода. Комнаты из железа начинали наполняться зеленью. Между кабелями тянулись стебли. Пол был покрыт мхом. Сквозь трещины в стенах лился солнечный свет. Настоящий. Жёлтый. Тёплый. Выбежала в коридор, а дальше — дыра в стене. Солнце ослепило глаза. Я прикрылась рукой. Когда зрение привыкло — дыхание перехватило. Это было… слишком. Слишком ярко. Слишком живо. Слишком огромно. Я остановилась, тяжело дыша. Голова кружилась не от страха, а от осознания. Это… мир. Настоящий. Живой. В ухе всё так же шипело, связь, кажется, окончательно сдохла. Может, и к лучшему. Сзади донёсся скрежет и лязг — наверное, тот робот или что там ещё осталось, застревал в руинах. Звуки погони казались приглушёнными, далёкими, как плохой сон. Потолок – больше никаких потолков, только бескрайние кроны гигантских, незнакомых деревьев, тянущихся к небу, как исполинские колонны. Передо мной, насколько хватало глаз, расстилался густой, мерцающий лес. Фантастический лес. Растения, покрытые светящимися пятнышками, висели с ветвей, как невиданные люстры. Некоторые листья казались полупрозрачными, словно из цветного стекла. Внизу, среди причудливых грибов и пышной листвы, вились тонкие светящиеся линии — то ли корни, то ли жилы земли. Из этого великолепия раздавались голоса. Не такие, как у людей, не такие, как у *них* с полосатыми телами, но явно разумные. Тонкие, мелодичные звуки, сплетающиеся в странную, но красивую песню. Звуки приближались. Подняла взгляд на огромный, многократно перевитый ствол дерева прямо передо мной. На нём, на самой нижней ветви, покачивалась тварь. Она походила на помесь попугая и гигантской светящейся стрекозы с шестью лапами. Её огромные жёлтые глаза смотрели прямо на меня. Божечки, их четыре. А потом она издала высокий, пронзительный визг и взмахнула крыльями, срываясь с ветки. Моё тело снова дёрнулось, готовое бежать, но куда? А мне куда исчезнуть отсюда? Я бежала и бежала, пока металлический вой не остался позади. Пока ноги не утонули в воде. Пока в ушах не осталось только собственное дыхание и шум ручья. Вода. Рухнула на колени и припала к ручью. Ладони погрузились в холод. Настоящий холод. Я жадно зачерпнула воду и поднесла к губам.