Синяя, но стараюсь

Меня разбудили до рассвета. Хотя вечером мы ясно проговорили, что на рассвете подъем и в путь...Нэфика кажется, вообще не спала, потому что возникла в проёме моего шарика с горящим взглядом . — Вставай, душа моя. Иту не любит ждать. Застонала, переворачиваясь на другой бок. Мох под щекой был тёплым, уютным, и совершенно не хотел меня отпускать. Я и сама не хотела. — Он охотник. Он привык ждать добычу, — пробормотала, пытаясь улететь обратно в сон. Сегодня спалось чудесно. Наверняка это решение "семейных" проблем сказываться. — Вот именно. Не заставляй его думать, что ты — добыча. Пришлось встать. Перед тем как вылезла с грустью посмотрела на чекер, который я не оплела. Надеть его - навлечёт вопросы и взгляды. Выдохнула, проверив браслет. Хоть какая-то уверенность. Прицепила ремень с сумкой и уныло спустилась вниз. Нэфика сунула мне в руки флягу и больше ничего... Странно. это моя фляга и я ее оставляла возле входа на крючке. В сердце разлилось тепло к этой женщине. — Мне точно больше ничего взять не надо? — Будто ты умеешь еще чем-то пользоваться. — интонация тотального непонимания и очевидности заставила хихикнуть. — Все остальное найдете в нашем изобильном и щедром лесу. — Мммм... — выдала скептический звук . — Душа, моя - Иту один из лучших. Он научит тебя традициям. — Женщина смотрела с таким проникновением, что я не удержалась. Иту прям идеальный - да? — И наверное безмерной любви к себе... —она ударила меня хвостом по попе и выгнала к выходу. Дерево-дом ещё спал. Коридоры из корней были пусты, только редкие фигуры мелькали внизу — пара охотников, возвращающихся с ночной вылазки. Я спускалась медленно, чувствуя, как влажный утренний воздух заполняет лёгкие. Пахло землёй, цветами и чем-то сладким — кажется, мотыльков стало больше... У воды, там, где корни Дерева-дома уходили в землю и начиналась тропа, уже стоял Иту. Свеж, бодр, отвратительно доволен собой. Лук за спиной, колчан на бедре, перья в светлых волосах трепетали на утреннем ветру. Увидев меня, он расплылся в улыбке — той самой, от которой у меня сводило скулы. — О, ты даже пришла. И почти вовремя. Тебе невероятно повезло. Остановилась в паре шагов, ожидая подвоха. — Прям - очень? — Конечно. — скрестив руки на груди, оглядывая меня с головы до ног. — Обычно я не учу молодняк. Это уныло, долго и выматывающее. Но Нэфика сказала, что ты — особый случай. Ооооо. Кажется день будет полон разочарований и разбитого стекла. Благоразумно промолчала. — Правда, глядя на тебя, я начинаю сомневаться. — взгляд еще раз Прошëлся по моей фигуре: — Ты что, без лука? — Не здесь. —Ты где-то оставила свой лук? — фыркнул. — Охотник без лука - мёртвый охотник. Ладно, идём. Он развернулся и зашагал не в лес, а обратно в дерево дом. Поплелась следом. Мы прошли через ткацкую и комнату красок, мимо кухни и свернули в проход. Здесь пахло деревом, смолой и кожей. Вдоль стен на деревянных стойках висели луки — десятки луков. Большие и маленькие, тёмные и светлые, украшенные бусинами и совсем простые. Несколько столов со всевозможными инструментами и корзинками. Двое на'ви уже были здесь: молодой парень с ярко-синими полосами на плечах снимал со стойки короткий изогнутый лук, пожилая женщина с седыми косичками проверяла тетиву на своём, что-то тихо напевая. Иту остановился и обвёл рукой стойки. — Выбирай. Замерла. Выбирать лук. Как будто я знала, чем один отличается от другого. Точнее - я знала, но теоретически. Больше по орнаменту и материалам... Тонкие - легкие, такой сейчас стоял в лаборатории укутанный листьями. Большие - тяжёлые, что бы пробить с одного удара... Поморщилась. У Со'лека за спиной был огромный лук. Но я не вглядывалась. Интересно а куда он его дел во время полета? Я не помню... Точно не за спиной. — Я не разбираюсь, — сказала честно. Что ж. Нам с ним сегодня обоим не повезло с компанией. Он бросил на меня короткий взгляд — не раздражённый, скорее удивлённый. Будто я сказала, что не умею дышать. — Вот этот, — он снял со стойки не очень длинный, лук с плавным изгибом и натянул тетеву. Еще раз прошёлся по мне взглядом. — Да, тебе подойдёт. Лёгкий. Как раз для твоего телосложения. Взяла. Лук был действительно лёгким, почти невесомым, но в руках лежал чуждо. И вообще сейчас походило на то что ребенку дали в руки швейную машинку и сказали - будешь шить. А он думает что это игрушка и вероятно проколет себе пальцы Оу. Так себе сравнение. — Что это за лук? — заинтересовано прищурилась рассматривая массивный тёмный лук, висевший чуть поодаль. Он выглядел так, будто им можно пробить дерево Иту снял его и, не накладывая стрелы, натянул тетиву одним плавным движением. — Этот ты не натянешь, — сказал он просто. Мышцы на его руке вздулись. — Один выстрел — и стурмбес падает. Даже не мечтай. Он повесил его обратно и кивнул на короткий, сильно изогнутый лук в руках молодого на'ви. — Есть ещё короткие. Для боя на больших пространствах. Быстрее, но слабее. Тебе пока всё равно. Бери этот и пошли. Надела лук так что он настальгично прижался к спине, но не цепляя ноги. Этот был короче, чем Со'лека. Он был чужим, но хотя бы не тяжёлым. Иту уже шагал к тропе. Кстати следовало бы заметить что Иту был смазливым. Прям красивым. Красивее чем Нор. Как корейцы? У него и походка плановая и мышцы видно и косичка аккуратная. Украшенная. Иту обернулся полностью, и в его жёлтых глазах плясали те самые искры, которые я уже начинала ненавидеть. Он скрестил руки на груди — не для защиты, а чтобы выставить напоказ. — Лучший охотник Аранахе должен быть прекрасен во всём. В бою, в полёте… и со спины. — Он чуть наклонил голову, разглядывая моё лицо с откровенным любопытством. — Привыкай, Саренту. Разрешаю любоваться. И не только спиной. Я была в таком ахуе, а этот... развернулся и пошел дальше насвистывая и виляя хвостом. Мы углубились в лес. Солнце ещё не взошло, и мир вокруг был серым, призрачным. Светящиеся растения догорали, уступая место дневному свету. Иту шёл легко, бесшумно — его ноги ступали по мху и корням, не издавая ни звука. И сначала все даже было хорошо. Дорога то знакомая. — Ты слышишь свои шаги?— бросил он через плечо. — Слышу. —Как тебя еще не сьели? Закатила глаз и пошла дальше. Он нервирует больше чем помогает. Смотрела, куда он ставит ногу, пыталась повторить, переносила вес плавно. А потом привычная тропа кончилась, и Иту свернул в лес — туда, где не было ни дорожки, ни ориентиров .В сторону в которую я не ходила. Внутри всё сжалось. Ох, не к добру это. — Ты идёшь или будешь стоять, пока тебя не съедят? — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Будто возле Дерево-Дома меня могли съесть. Что за глупость. Я стиснула зубы и шагнула следом. Так, давай успокоимся. Он делает полезное дело. Мы...то есть я. Должны учиться. Да...Сделала глубокий вдох - выдох. Тихонько поспешила за парнем. И вот тут всё пошло наперекосяк. Уверена это его напевания. Бесили. Хотя сначала я сама косякнула. Но я что виновата, что впервые увидела голубо-красный шар с мое лицо с торчащими шестью острыми лапками. Хвост зацепился за кусты, где я сразу же влетела в какие-то колючки и едва успела дернуться, чтобы зеленое взрывающееся яйцо взорвалось не на меня. На все что было рядом. Закашлялась, выползая из-за дерева. Потом началась лажа. Может я и могла бы ему выдать информацию по некоторой флоре и фауне выученой в библиотеке, но не так как спрашивал он.. Иту останавливался и указывал на что-то — след в грязи, сломанную ветку, помёт на камне. — Видишь? Тапиры прошли. Свежие следы. Куда они направляются? Я смотрела в грязь и не видела ничего, кроме грязи. Откуда я знаю как кто какает?! Хорошо что не наступила. — Туда? — предположила я неуверенно, махнув рукой. Иту посмотрел на меня. Долго. Потом выдохнул — всё ещё терпеливо, но уже с ноткой недоумения. — Ладно. Ещё через полчаса он снова остановился у дерева с глубокими бороздами на коре. — Кто это сделал? Я смотрела на царапины. Они были моего роста. Это я знала. Точнее уже видела — Стурмбес? — хлопнула глазами. — Отлично, куда он направился? — сказал он медленно, кажется в его глазах мелькнула облечение. Ненадолго. Потому что я понятия не имею куда он мог направлять. Но могу попробовать. Осмотрела землю вокруг в поисках подсказок. Сердце довольно кольнуло, когда за кустами потянулись следы. Уверенно , указывая за спину на'ви. — Ты перепутала перед и зад. Промолчала. Бывает. Он прикрыл глаза и досчитал до трёх. Я видела, как шевелятся его губы. — Почему ты не знаешь элементарные вещи? Теперь он уже не насвистывал. Шёл молча, и его плечи, ещё недавно расслабленные, начали напрягаться. Раздраженно качался хвост... — Ты вообще в лесу бывала? — спросил он, когда я чуть не влетела лицом в паутину — хорошо, он вовремя отдёрнул меня за плечо, даже не замедлив шага. — Даааа — протянула, отряхиваясь. — Где? По дорожкам вокруг Дерева-дома? Очень хотелось выгнуть бровь и сказать что да. Именно там я и бывала. Но промолчала. Он выдохнул — длинно, шумно. И пошёл дальше. Лес становился гуще. Корни — выше. Иту время от времени бросал короткие фразы, приходясь по моему .. если переводить на человеческий - тупизму и идиотизму. А еще кажется задавался вопросом кому его подсунула его Старейшина. Я пыталась. Честно пыталась. Но каждый раз, когда я поднимала голову, нога через раз цеплялась за корень, и я спотыкалась. Он обернулся, и в его глазах я впервые увидела не насмешку, а искреннее, почти оскорблённое изумление. — Ты хоть что-нибудь знаешь о лесе? — спросил он на очередной остановке, когда я, наступив в лужу скользкой грязи, остановилась вытирая ноги о мох. — Я знаю, что здесь опасно, — как дураку ответила. И здесь грязно. — Опасно, — повторил он с таким лицом, будто я сказала, что вода мокрая. — А что именно опасно? Где? Когда? Как этого избежать? Открыла рот. Закрыла. Не выходить. — Ползуны опасны, — сказала я наконец. — И стурмбесы, если их разозлить, змееволки, танаторы, спи... — черт, забыла как та тварь называлась... Мурашки прошлись по телу. Не дай, Бог, встретить. — Змееволки, — он кивнул. — Где они водятся? В какое время охотятся? Как понять, что ты зашла на их территорию? Промолчала. Вопрос был логичен, но ответа я не знала. Он смотрел на меня, и в его глазах медленно, как рассвет, разгоралось понимание. Неприятное. Мы к этому пришли. Он понял насколько все плохо. Его неведение было как сладкий сон - коротким. — Ты не знаешь, — сказал он. — Ты вообще ничего не знаешь. — неприяно такое слушать, но ... это была отвратительная правда, которую нужно было принять. — Ты Саренту, — он всплеснул руками, дергая хвостом. — Сказители. Путешественники. Вы должны знать Пандору, как свои четыре пальца. Вы должны уметь читать следы, слышать лес, находить воду и укрытие. А ты... — он осёкся, будто сам не веря в то, что видит. Это вызвало обиду. Нахмурилась. — Ты здесь как чужачка. Прям по больному... Если бы он знал, насколько он прав. Но вслух я ничего не сказала — просто отвернулась и пошла вперёд, сама не зная куда. — Не туда, — бросил он. — Там территория змееволков. С Нором было проще. Он хотя бы просто рычал и уходил. А этот — этот смотрит на меня как на пустое место и ждёт, что что-то изменится. Ох. Иту посмотрел на меня ещё секунду, потом развернулся и пошёл дальше. Как можно тише вздохнула, упираясь глазами в чужую косу. Я здесь, чтобы научиться. Возможно стоит быть более... заинтересованной и уважительнее? Почему с Со'леком было проще? Смирение — добродетель. Кажется, так говорила бабушка. Или кто-то в музее.. А нет это же псалмы и святые... Мы вышли к реке, когда солнце уже перевалило за полдень. Широкая, спокойная гладь, затянутая светом. У воды, метрах в сорока, стояли стурмбесы. Огромные, серые, с костяными гребнями. Они пили, медленно, тяжело, и их влажное дыхание разносилось над рекой. Иту остановился у кромки леса и кивнул в их сторону. — Видишь вон тот камень? — он указал на большой валун у воды, метрах в пятнадцати от стада... на другом берегу — Иди к нему. Тихо. Так, чтобы они не отреагировали. Река здесь мелкая. Дойдешь Уставилась на него. — Я не дойду - меня затопчут. — Любой на'ви умеет ходить бесшумно. Раз прогулки работают, используем другой вариант. Сглотнула. Любой на'ви. Ну да. Любой на'ви, который вырос в лесу, а не человек росший в социуме. Сделала шаг. Второй. Третий. Старалась ставить ногу мягко, как он показывал, — сначала носок, потом пятка. Под ногой хрустнула галька. Один из стурмбесов поднял голову. Я замерла. — Не останавливайся, и не смотри на них. — прошептал Иту. — Медленно. Плавно. Они занимаются своими делами, ты - своими. Не смотреть? Сделала ещё шаг, входя в воду. Я бы хотела не смотреть , но стурмбес то смотрел. Ещё. Его ноздри раздулись. Он фыркнул и опустил голову обратно. Выдохнула. Наконец посмотрела прямо. Хвост встал дыбом. Из подлеска показалась красная, тонкая как игла голова. Кровь превратилась в ужас, сковавший тело, мне хватило сил только выдавить: — Иту... — это был тот самый, которого я не смогла назвать. — Замри, — скомандовал голос настолько близко к спине, что я почувствовала тепло — Не. Двигайся. — дрожь прошла по телу. На плечо легла рука, медленно потянула назад. — Тихо. Не дёргайся. Он охотится. Знаешь кто это? Сил хватило сдавлено кивнуть. Я в лес теперь не выйду. Раз эта тварина тут водится... Опять дернулась но парень, сжал второе плечо — Вдохни глубже. — ухо дернулось от чужого дыхания. Сцепила зубы сильнее мотнув головой. Поверхностно дыша ртом. За острой головой показалось змеиное тело, изгибающееся в стороны. — Вдыхай, иначе я сделаю так что он посмотрит на нас. В шоке расцепила губы. — Ты сумасшедший? — у меня все конечности онемели от страха. И органы. — Либо ты сейчас запомнишь запах ланау`ка либо его приближение будет для тебя сюрпризом. Очень неприятным. Тихо втянула воздух как можно глубже. Слинге - одно из самых стремных монстров здесь. Гибрид? Паразит? Плевать! Вода. Земля. Трава что-то сухое и … что-то ядерное. Нащупала чужую руку на плече дернув. — Все! Давай уйдем — Почему мы должны уходить? — голос звучал настолько насмешливо, что захотелось ему вмазать. — Я серьезно. Мы могли бы спасти бедных сторомзубов — Ты идиот ? — не выдержав едва слышно зашипела впиваясь ногтями в чужую руку. Красная змеевидная хрень изогнулась буквой S, двигаясь из стороны в сторону и явно прицеливаясь. Из-за кустов показали две лапы клешни на мускулистом теле. — Если он хочет кого-то съесть пусть ест. С какой стати нам вмешиваться?! — короткие ногти вцепились в чужое запястье. Живот подкосил к горлу. — Итууу! — вырвалось у меня, и я вцепилась в его руку так, что, наверное, оставила синяки. Плевать. Хотелось зажмуриться, спрятаться, исчезнуть. — Не дёргайся, — голос Иту был тихим. Без насмешки. Он положил свободную руку мне на затылок — не больно, но твёрдо. — Смотри. Это полезно знать. Я смотрела. Потому что не могла отвернуться. Голова ланау’ки оторвалась от тела. Мелькнула красная молния, чавкающий звук, и она врезалась в бок ближайшего стурмбеса. Тот замер. Рухнул. Земля дрогнула. А потом из обрубка шеи хищника хлынула чёрная жижа, и тело, оставшееся без головы, заметалось в кустах, нащупывая дорогу. Это было отвратительно. — Не смотри на тело, — сказал Иту. Его голос прозвучал у самого уха, и я почувствовала, как его ладонь на затылке слегка надавила, разворачивая мою голову чуть в сторону. — Смотри на стурмбеса. Запомни, как он упал. Как замер. Это паралич. Иглы на голове отравлены. Я смотрела на огромную тушу, распластанную на земле. Голова хищника уже впилась в шею жертвы, но в этот момент Иту вдруг отдёрнул меня назад, прижимая к себе, и его ладонь скользнула с затылка на глаза, закрывая обзор. — Дальше смотреть не нужно, — сказал он. — Ты увидела достаточно. Я слышала. Несколько коротких воплей. Хлюпанье. Влажный, мерзкий звук, от которого к горлу снова подкатила тошнота. Но видеть не могла — он закрыл мне глаза. Хотелось бы еще закрыть уши, чтобы не слышать. — Ланау’ка ест, — ответил он спокойно. — Голова парализовала жертву и теперь питается. Тело ищет голову по звуку. Когда найдёт — прирастёт. И ланау’ка будет жить дальше. Я кивнула. Он убрал руку. Стурмбесы уже разбежались. Остальные — те, кто не попал в жертвы — уносили свои тяжёлые туши в лес, ломая ветки. Тишина. Только чавканье. — Пошли, — сказал Иту. Он взял меня за локоть — не грубо, но настойчиво — и повёл прочь. Я шла, не глядя под ноги, чувствуя, как колени дрожат. Где-то за спиной всё ещё слышался тот звук. Дыши. Глубоко и медленно. Еще. Слова Со’лека всплывали мантрой. Мы отошли достаточно далеко, когда я наконец остановилась, оперлась о ствол дерева. Нет меня не вывернуло. Но тяжесть в груди просто неподьемная. На’ви стоял рядом, не мешая, не утешая. — Это… это отвратительно, — прохрипела я, вдыхая. — Это Пандора, — ответил он. — Все здесь - дети Эйвы. Ты должна это знать, если хочешь жить. Это уже хорошо — он чуть поморщился, потёр запястье, которое я исцарапала. — В следующий раз, когда будешь вцепляться в меня от страха, попробуй не сдирать кожу. Или хотя бы предупреждай. Разогнулась и посмотрела на его руку. Тонкие царапины, в которых выступила красная, кровь на’ви. И сделала то единственное что может меня спасти: — Нашел на что жаловаться., — процедила, я. — Ты вцепилась в меня так, будто я твой личный икран. И ногти у тебя, Саренту, острые. Я посмотрела на свои пальцы. Под ногтями была чужая кровь. Царапины, которые я оставила на его руке. — Прости, — выдавила я. — Не извиняйся, — ответил он. — Лучше научись не вцепляться, когда рядом хищники. Отвлекает. Я не знала, смеяться мне или плакать. Вместо этого я просто выдохнула и ускорила шаг, стараясь не отставать. Лес вокруг больше не казался таким чужим. Теперь он был просто опасным. И это, наверное, был первый шаг. Лес расступился, выпустив нас к реке. Широкой, тёмной, с чёрной водой, в которой отражались первые звёзды. Иту остановился на берегу, огляделся, кивнул. — Собирай тросник, — сказал он. — Сухой. Их отличишь? — кивнула. С тростником отношения - нормальные. — И фрукты — вон там, за папоротниками. Жёлтые. Не зелёные, жёлтые. — Перекус? — спросила я, уже зная ответ. — Ужин, — бросил он и, не оборачиваясь. — Костёр? — спросила я, прикидывая взяла ли я зажигалку... Нет. Я решила что деталь пока бесполезная, я же костры не жгу... Видимо зря. — Я разведу, — ответил он, чуть сильнее надавливая на землю. — С тебя хворост и фрукты. Нести и ветки и фрукты было - неудобно. Солнце начало садиться, освещая все оранжевым. Лучше бы домой отправились. Потерпел бы. Когда я повернулась, Иту не было. Я честно была готова психануть. Опять? Сколько можно меня где-то оставлять? — Саренту, — донеслось с реки, обрывая поток подступающих матов Повернула голову. Он стоял на островке посреди реки, метрах в ста, от места где мы остановились Очень хотелось цокнуть. А я так и сделала. Все равно он далеко. Стоял себе маленьком клочке земли, поросшем кривыми деревьями и кустами. По его ногам и набедренной повязки, заметно в свете, стекала вода, с волосами, прилипшими к спине, он выглядел… довольным. — Быстро ты переключилась с убийства на меня. Красивый, да? Ах, ну что же теперь поделать — я же разрешил тебе на меня заглядываться. — он откинул мокрые волосы с лица, сверкнув жёлтыми глазами, у меня поджались губы. — Только не увлекайся. Мне ещё учить тебя завтра. Ты, когда пялишься, перестаёшь смотреть под ноги. Споткнёшься — я буду смеяться. — ... да, что с ним не так? — Давай быстрее иди сюда, пока на очередного зверя не наткнулась. Это сработало безотказно и я почти в припрыжку полетела к парню. Жуть какая. Холодную воду и илистое дно просто не заметила, вот только... А если бы я дошла до того камня и этот слингер меня добычей увидел а не стурмбеса. Стоило зайти по колено в воду, как я остановилась с полным осознанием смотря на замершего парня... Я подняла глаза на Иту. Он стоял на островке, мокрый, довольный, и смотрел на меня с лёгким нетерпением. Ждал. Что-то внутри оборвалось. — Иту, — голос прозвучал глухо, почти шёпотом. Я сама не узнала его. — А если бы я не замешкалась?— на'ви чуть наклонил голову, не понимая. — Там, у стурмбесов. Если бы я пошла к камню. Если бы не застыла, не ждала, не смотрела на них. Я бы вошла в воду. И тогда... — вдох. Выдох. Воздух стал густым. — Тогда ланау'ка увидел бы меня. Не стурмбеса. Меня. Я была ближе. Я была в воде. Одинокая. Медленная. Беззащитная. — пальцы сжались в кулаки. Вода вокруг коленей пошла рябью — это дрожали ноги. — Ты отправил меня туда, зная, что там может быть хищник? Он склонил голову набок, будто пробуя вопрос на вкус. Уголок губ пополз вверх. — Ты серьёзно думаешь, что я отправил бы тебя к стаду, не убедившись, что смогу тебя прикрыть? — моргнула. Он вздохнул — почти театрально. — Саренту, я стоял у тебя за спиной с луком наготове. Но ты была так увлечена — дрожала, цеплялась за меня, шипела. Я решил не портить момент. — Момент?! — какой еще момент? — Ты впервые в жизни нюхала ланау'ку. Это веха. (важный, переломный момент, этап в развитии чего-либо.) Я не мог её украсть. Иту развёл руками, и в его глазах заплясали те самые искры. Меня накрыло. Не благодарностью — нет. Чистой, незамутнённой яростью и негодованием от того, как спокойно он об этом говорит. — Ты… ты…! Рванула вперёд, отпуская ветки и дёрнула этого придурка за руку. Он покачнулся — скорее от неожиданности, чем от силы, — и с громким плеском рухнул в темнеющую воду.Даже не с гловой, просто накрыло брызгами. Отплёвываясь, и уставился на меня с таким выражением, будто я только что совершила святотатство. — Я вообще-то о тебе заботился. В ответ зашипела. И нет. Не тихо. Скорее громко и обижено. Бросила сумку на островке и сердито пошла обратно. Палки то уплыли. Вот вариант продолжения, каким вы его описали: сдержанная, уставшая Чалчи возвращается к костру, а Иту остаётся собой. *** Я вернулась, когда звёзды уже проступили сквозь листву, а воздух стал влажным и густым. В руках — охапка сухого тростника и несколько кривых веток, которые я подобрала почти на ощупь. В лес заходить не решилась. Просто бродила вдоль берега, пока не набрала достаточно, чтобы хватило на ночь. На островке горел костёр. Небольшой, аккуратный, с ровным пламенем — Иту явно знал, что делает. Рядом с огнём лежала плетёная подстилка, а на ней — две корзины, прикрытые листьями. Я замедлилась, принюхиваясь. К запаху дыма примешивалось что-то резкое, травяное, почти горькое — незнакомое, но почему-то успокаивающее. — Отпугивает зверей, — раздался голос сбоку. Иту сидел на корточках у воды, прополаскивая руки. Даже не обернулся. — Большинство хищников не любят этот запах. А те, кто любят, сюда не забредают. Ничего не ответила. Просто свалила тростник рядом с костром и села на край подстилки спиной к парню, подтянув колени к груди. Луны всяко интереснее, ну или их отражения в воде. Мокрая повязка , холодная, липла к бёдрам, волосы спутались, зато ноги чистые. Нда, всегда любила походы, ага. Сзади раздались напевания и треск веток. Ладно в какой-то мере он был прав. Хорошый запах... яркий, чуть ядерный даже. Выдохнула, и опустилась на спину смотря на звезды. Прикрыла глаза. Даже напевы Иту не бесили. Потрескивал костёр, где-то далеко кричала ночная птица, и вода тихо шептала о камни. Почти мирно. — Почему ты не знаешь, как жить в лесу? Голос прозвучал без насмешки — впервые за весь день. Разлепила глаза. Иту смотрел на меня, чуть склонив голову, и в его взгляде было не любопытство, а что-то другое. Может, недоумение. Может, раздражение, что ему приходится учить взрослую на'ви тому, что знают дети. Я отвела глаза. Я устала и готова отнестись к нему с пониманием. Он точно так же тупить будет если я ему планшет дам. Наверное даже хуже. У на'ви нет письменности. — Ты говорил, что не любишь скучные, нудные истории. — Верно, — он пожал плечами. — Но заняться всё равно нечем. Ты принесла палки, я развёл огонь. Можно и послушать. Двигаться было очень.. Только сейчас я наконец почувствовала, что тело - устало. — Нет истории, — сказала наконец. Что я ему скажу? Я ничего не помню но меня и еще троих растили люди? Я сама не знаю истории? Уверена, что версия Ри'нэлы, о похищение, правдивее чем версия Тайлана, о том что их спасали. — Совсем? — Да. Вопрос засел внутрь. Укоренился в мозгу и встал к пунту вопросов Альме. Парень рядом хмыкнул, откинулся на локти, глядя в небо. Его хвост лениво постукивал по земле. — Саренту исчезли много лет назад. Я слышал о вас от деда. Сказители, миротворцы, те, кто ходили между кланами и несли истории. Примирял. Давал вид со стороны. А потом — раз, и нет никого. — он покосился на меня. Боже... но если Саренту, детей, никто не искал и о взрослых ничего не слышали больше двадцати лет ... значит ... все реально мертвы? Их... убили... люди? Брови сошлись совсем близко друг к другу. — Я думал, вы ушли куда-то далеко. Туда, где нет никого, и жили там, — между мыслями я увидела взгляд, давший понять, что Иту готов свернуть на очень скользкую дорожку . — ... как звери. — Иту...— все тело напряглось и разворачиваясь к парню, привставая. Хвост замер, но стоило ему заговорить, как забил по подстилке: — Еда сама в руки прыгала, хищники приходили умирать от старости к вашим ногам. А учиться было незачем — лес сам вас кормил. А теперь ты здесь, — продолжал он, не замечая или не желая замечать. — И не знаешь, как отличить след тапира от собственного хвоста. Не чуешь хищника, пока он не выползет тебе под ноги. Не умеешь ходить по лесу, не ломая ветки. Как такое возможно? Куда вы делись? Что с вами стало? — Он повернул голову, и в его глазах снова мелькнула та самая насмешка. — Может, вы просто разучились быть на'ви? Решили, что истории важнее, чем умение жить, и Эйва отвернулась? В груди что-то сжалось. Не гнев — гнев уже выгорел там, у реки. Что-то другое. Горькое, тяжёлое. Обида. Не за себя — за них. За Саренту. За тех, кого он никогда не знал, но о ком говорил так… пренебрежительно. Как о глупцах, которые сами виноваты в своей гибели. Отвернулась. Медленно, не резко — просто отвела взгляд от его лица и уставилась в темноту реки. Слова застряли где-то в горле, тяжёлые, острые, ненужные. Что я могла ему сказать? Что Саренту не «разучились», а их просто убили? Что детей похитили, заперли в железных коробках и учили убивать под придлогом защиты? Что та, кого он учит ходить по лесу, вообще не Саренту, а человек, который непонятно как занял чужое тело? Нет. Вместо ответа я потянулась к сумке, лежащей рядом. Пальцы нащупали прохладный металл чекера — тот самый, что я так и не оплела, не настроила, даже не надела. Ком подкатил к горлу. Я обещала быть на связи. Обещала Тайлану. Ри'нэле. Даже себе. А вместо этого позволила этому дню сожрать меня целиком — с ланау'кой, с обидой, с усталостью. Пока они там, на базе - переживали. Сжала чекер в ладони так, что края впились в кожу. Потом пальцы нащупали другое — пучок сухих волокон, что я машинально сунула в сумку ещё утром, когда Нэфика выпроваживала меня из Дерева-дома. И тонкие волокна, большая часть которых осталась в лаборатории. Я хотела туда вернуться и доплести повязку. Неповезло. Руки сами вытянули их наружу Чуть повернулась к свету костра, но так чтобы Аранахе не видел точно что происходит в руках. Только волокна на показ. — Что ничего не скажешь? — Построй ещё предположения, — сказала я, не поднимая глаз. Голос прозвучал ровно, почти лениво. — У тебя гениально получается. Иту хмыкнул. Я слышала, как он пошевелился — наверное, повернул голову, разглядывая, чем это я вдруг занялась. — Вижу, что плетёшь. Зачем? Сейчас ночь. Ты устала. Ложись спать. Завтра нам будет еще интереснее и никаких поблажек. Оторвала глаза и встретилась с ним взглядом. В его глазах больше не было насмешки — только искреннее непонимание, смешанное с лёгким раздражением. Он действительно не понимал. Это было хуже чем Со'лек. Может строило наконец поговорить с Нэфикой? Или этому все таки сказать что я ничерта не знаю? — Доплету и лягу.— сказала я и снова опустила взгляд на руки. Иту больше ничего не сказал. Откинулся обратно на локти, уставился в небо. Его хвост снова застучал по земле — медленно, ритмично, убаюкивающе. Я же разделила волокна на тонкие пряди, выбрала те, что казались покрепче, и начала плести. Пальцы двигались сами — обхватывали чекер, оплетали его слой за слоем, прятали силикон с металлом под тёплой растительной оболочкой. Монотонно. Успокаивающе. Иту не комментировал, хотя его взгляд я ощущала. И это было лучшее, что он мог сделать. Где-то за спиной потрескивал костёр. Внутри стало спокойнее. Пахло дымом и той самой горькой травой. Звёзды над головой стали ярче, и я наконец почувствовала, как плечи опускаются, а дыхание выравнивается. Подержала у руках зеленую полоску. Серые кнопки все еще оставались таковыми но внимания не привлекали так сильно. Медленно надела, затягивая крепление. Завтра я позвоню Тайлану и Ри'нэле. Завтра я попрошу прощения за то, что пропала. За спиной трещал костёр. Иту молчал. Я не поворачивалась. — Когда я открыла глаза... — сказала ровно, глядя в воду и пытаясь подобрать правильные слова. Внимание за спиной сгустилось, хоть и ни шороха. Посмотрела на четырех палую руку.— первое что увидела синии пальцы. Это было странно. Потом... незнакомцы. Много. Они говорили со мной, держали за руки, обнимали.... — язык медленно двигался, пока я пыталась понять тот момент. —Пыль, грязь...взрыв. Стрельба. Коридоры, заваленные железом и мусором. Пыль, грязь, роботы... небесных людей... Я бежала....Просто бежала, потому что сзади стреляли. Пауза. Я слышала, как он замер. — Следы зверей я путаю с собственными. Хищника не учую, пока он не выползет. Ходить тихо не умею. Всё, что я знаю о лесе ... что он страшный. — повернула голову, встретила его взгляд. — Завтра вернемся в Дерево-дом, скажешь Нэфике, что это бесполезное и неблагодарное дело. В общем - я не охотник, не воин и в лес больше не сунусь. Я отвернулась обратно к воде. Сказала — и сказала. Почему-то от своих же слов накатило разочерование. Сзади раздался хмык. — Нэфика меня живьём съест, если я тебя через день верну. Унижение мне желаешь? — по звуку он кинул в костер еще веток и устроился поудобнее и опять лег смотреть веерх.— Репутация лучшего охотника Аранахе такого не переживёт. Так что завтра учимся ходить. Без поблажек. И ложись, наконц, завтра рано вставать. — Угу, — сказала. Тихо выдыхая и надела чекер. Он что-то ещё проворчал про бестолковых Саренту и про то, что Нэфика ему должна будет свою лучшую ткань за такие мучения. Когда уже прикрыла глаза поняла что уголки губ чуть приподняты. Главы пока будут выходить по одной, повысилась загруженность))) Надеюсь интересно