Синяя, но стараюсь

Он не стал ждать ответа — перестал поддерживать и направился к входу в базу. Я постояла секунду, приходя в себя, и пошла следом, стараясь не споткнуться о собственные ноги. Получалось так себе. Внутри база встретила меня знакомым гулом оборудования, смешанным запахом металла, озоном и чем-то отдалённо съестным. В этой замкнутой атмосфере всё тело напряглось. На улице… действительно было лучше. Не так стеснённо и… и без напоминаний, что Сопротивление — это война. Людей видно не было — только где-то в глубине коридора слышались приглушённые голоса и писк приборов. Солек остановился у развилки, огляделся — коротко, привычно, — и, видимо решив, что свою часть уговора он выполнил, просто прислонился плечом к стене и повёл рукой, мол: иди. Качнула головой в знак благодарности и мягко пошла глубже. Тут ничего не изменилось. Всё те же мягкие пуфики, огоньки, коробки. Голоса слышались дальше. Может, перерыв или обед? Заметила Раджа… где-то в стороне. Кивнула. Он выгнул бровь на своём покерфейсе и вернулся к делам. Неловко прошла мимо, выглядывая за угол — точно кухня. С Сопротивлением пересекаться не хотелось, но вот мелкого… Хвост вильнул, и я тихо заглянула в проём. Прия, Аника, Лайла, Налин, Алекс… Чен, кажется. Посмотрела по сторонам. Ни Альмы, ни Тайлана. Развернулась, пошла обратно, скользнув взглядом по на'ви… Замерла. Он разглядывал пластинки на шее. Я и раньше замечала их мельком, не вглядываясь, думала — какое-то максимально странное ожерелье. Но сейчас… на его лице проступили вены. И даже с моего места было понятно, что сжимает он их очень сильно. Отвела взгляд и проскользнула наверх. Хотела ли я об этом знать? Не очень. Я замерла на пороге второго этажа. Внутренний голос, который так долго молчал, вдруг прорезался циничной, отрезвляющей мыслью: *«А на кой чёрт я вообще прилетела?»* Эйфория полёта схлынула, оставив после себя липкий осадок неловкости. Я стояла — с бусинами в волосах, в новой повязке, пахнущая травами Аранахе, — и чувствовала себя предательницей. У меня-то теперь всё зашибись. Тихо, красочно, безопасно. А они тут… В углу, сгорбившись над кучей металлолома, сидел Тайлан. Не в гамаке, не у костра, а прямо на холодном полу, лицом в стену. Он не раскачивался, как обычно. Просто замер. Только пальцы механически, с едва слышным скрипом, перекатывали по полу маленький болтик. Туда-сюда. Туда-сюда. Я выдохнула и шагнула в комнату. Воздух казался спёртым, тяжёлым от запаха остывшего металла и… одиночества. Как бы всё ни выглядело, я ощущала себя отщепенкой. Ровно как и Тайлан. Только я — потому что была человеком, прячущимся под маской на'ви, а он — на'ви, косящим под человека. Интересно, у кого из нас получалось хуже? Мне кажется у него. Подошла и опустилась на пол рядом с ним — не слишком близко, чтобы не спугнуть. Протянула руки и мягко, но плотно закрыла ему глаза ладонями. Парень вздрогнул всем телом. Его хвост взметнулся, ударил по полу, плечи напряглись до хруста. — Угадай, кто, — прошептала ему в самое ухо, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. Он замер. Перестал дышать. А потом — резко развернулся, сбрасывая мои руки, и отпрыгнул, как испуганный кот, уставившись на меня совершенно ошалевшими, красными от недосыпа глазами. — Чалчи?! — выдохнул он, и голос сорвался на полуслове. — Ты… ты… как?! Мы же только что… ты была в лаборатории! Я попыталась улыбнуться, но вышло бледно. — Сюрприз. Его взгляд заметался по мне — по новым бусинам в волосах, по яркой ткани повязки, по плетёным браслетам. Радость, на секунду вспыхнувшая в глазах, погасла так же быстро, сменившись чем-то колючим и больным. — Ты… ты правда прилетела, — выдохнул он. — Зачем? — «зачем»? — моргнула, не понимая. Вот тебе поворот. Он отвернулся, подхватил с пола кислородную маску и вцепился в неё, делая глубокий, судорожный вдох. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри всё сжимается от его тона. — Можешь возвращаться к своим Аранахе. Тебя никто не держит. Слова ударили хлёстко, но я слышала, как скачет и хрипит его голос, как дрожит хвост, прижатый к ноге. Бля. Очень хотелось цокнуть, но не сейчас. Просто села, глядя на его напряжённую спину, на поникший хвост, на побелевшие костяшки пальцев, сжимающих маску. И в данном случае на гнетущую тишину было плевать. Тайлан меня не убьёт, и его я не боюсь. Парень заёрзал, его плечи поднялись ещё выше, к самым ушам. Медленно подвинулась ближе. Не касаясь. В комнате гудел вентилятор, потрескивали лампы. Когда в проёме появились голоса, пришлось выглянуть из-за него, не поднимаясь с пола, и зыркнуть на людей, чтобы они понятливо замолчали и ушли. Со'лек их, что ли, дрессирует? Переменила положение и заглянула в браслет на руке. С Тайланом так всегда. Сидит-сидит, потом может прорвать — и он скажет. У меня тоже есть что сказать. Если бы всё в этой жизни было так просто. Вот и сидели мы на холодном полу, разделённые полуметром пустоты и пропастью из невысказанных слов. Я разглядывала карту, младший что-то перебирал. У меня скоро время выйдет, и я начну задыхаться. Минут через десять его хвост наконец перестал дрожать. Сначала замер, потом медленно, неуверенно скользнул по полу в мою сторону. Я не шевелилась. Кончик его хвоста коснулся моего — едва заметно, будто спрашивая разрешения. Мой ответил сам — обвился вокруг. Отключила браслет, так ничего путного и не сделав. Плечи Тайлана дрогнули, его будто придавило к полу. Всхлипнул — сдавленно, сквозь зубы, будто стыдясь этого звука. — Ты ушла, — прошептал он в маску, и голос его был глухим, как из бочки. — Ты просто ушла. И стала… вот как сейчас. — подавила желание выгнуть бровь. Единственное, кем я стала, — актрисой. — А я… я не могу. Я не хочу быть таким, как они. Я не хочу быть таким на'ви. Он замолчал, тяжело дыша. Язык укололся о клык. — Нор и Ри'нэла учатся у Со'лека. Им нравится. Они слушают лес, делают стрелы, говорят на на'ви, вон плести начали… А я… — он сжал болтик в кулаке. — Я смотрю на эти деревья и не чувствую ничего хорошего. Только страх. И холод. А когда я беру в руки паяльник или схему… я… — поймала взгляд печальных глаз. — Я понимаю, что я нужный. Как у меня зачесалось горло сказать, что я тоже всего боюсь и вообще сидела бы где-нибудь подальше от леса. Сжала чужой хвост сильнее. М? Может, собрать манатки и на какую-нибудь парящую гору? А что? Уж пару фруктовых растений я посажу сама. Тайлан, видя, что его не перебивают, наконец поднял голову и посмотрел на меня более осознанно. И не менее трагично. В его глазах не было ни злости, ни обиды. Только обречённость. И тихая, отчаянная мольба. Нос дёрнулся. Ох… — А теперь ты зовёшь нас в Дерево-дом. — подняла глаза. Так вот как он воспринял новость о Дереве-доме. — К настоящим на'ви. К тем, кто умеет петь, ткать и жить в лесу. — Он горько усмехнулся. — Но я не хочу к ним. Мне нравится здесь. И… и тогда… тогда вы все уйдёте. — Мой хвост, переплетённый с чужим, резко забился по полу. Поежилась, хватая две конечности, а парень и не заметил. — Ри'нэла найдёт себе подруг среди ткачих. Нор наконец перестанет злиться и станет охотником. А я… я останусь один. Здесь. С железками. Потому что больше я нигде и никому не нужен. Он замолчал, уткнувшись лбом в колени. Хвост в моей руке ослаб, но не убрался. Давить «всё будет хорошо» или «ты не прав» — отвратительная идея. Потому что это было бы враньём. Я не знала, будет ли хорошо. Но я знала другое. Выждала, пока его дыхание станет ровнее. Потом посмотрела в стену напротив: — Я жутко боюсь ходить по лесу. Мне кажется, меня кто-то съест, стоит перешагнуть порог дома. Но Нэфика такая, что ей слово поперёк не вставишь. А ещё воины и охотники Аранахе — такие самоуверенные, аж бесят. — Он поднял голову, непонимающе моргая. — А ещё Ка'тан уже уверовал, что я — разочарование, и Старейшина меня прячет от него. — Неважно, понимал Тайлан или нет, о ком я говорю. Главное — слушал. — А ещё меня выворачивает от запаха мяса, по ночам снятся обгорелые трупы и кровь. — Поставила точку и посмотрела на парня, смотрящего с ужасом. — Ненавижу оружие и воевать не хочу. А ещё, если мы не выйдем на улицу, я задохнусь. — Что? — На воздух. — Я поднялась и протянула ему руку. — Здесь воняет озоном и одиночеством. А мы слишком долго дышым этой дрянью. Он смотрел на мою ладонь — четырёхпалую, с плетёным браслетом и песенной ниточкой. Потом перевёл взгляд на моё лицо. — Зачем? — Тайлан, не тупи. — закатила глаза, хватая его за руку сама. — У меня нет маски. А если ты думаешь, что я протащу тебя в Дерево-дом, то ты ошибаешься. — Потянула, понимая, что эта тяжёлая детина вообще не шелохнулась. Потянула сильнее, понимая, что едва ли. — Мы с… тобой… умрём по… дороге! — надрываясь, выдохнула и ударила его хвостом по колену. — Вставай! О боги, он неуверенно поднялся, явно намереваясь что-то с собой прихватить. Пусть хоть аккумулятор грузовика с собой тащит — мне уже плевать, главное, встал. — Отлично. Расскажешь мне про свои схемы, а я расскажу тебе про ползунов и про то, как икран Со'лека закатывает глаза с ним на пару, — заговорщически приблизилась я. Он шмыгнул носом. Потом медленно прижал к себе какую-то пластину. — Он правда закатил глаза? — Да! Точь в точь как его хозяин — Вообще то я про Со'лека. — А я об икране. — рассмеялась в голос. — Какая разница если они делают это оба! Тайлан всхлипнул, но на этот раз в его голосе пробилось что-то похожее на смех. Сжала его пальцы и потянула за собой — к выходу, к воздуху! О том, что будет дальше, мы подумаем потом. А сейчас ему просто нужно было, чтобы кто-то сидел рядом и не уходил. И это я могла. У нас есть час. Ну, или пол? *** Всё было пре-крас-но! Мой внутренний мирный человек вздыхал с облегчением. Хотелось бы, конечно, сказать Тайлану, что его майка с чёрными пятнами — жуткая, как и причёска, которая ему не идёт, но… пришлось довольствоваться малым и заплести маленькую косичку с вязаной резиночкой. На вопрос, откуда нитки, я ответила, что они у меня теперь везде. Пока сидели, он занялся полезным и важным для него и для меня делом — настраивал чекер. Боже, он помнит все каналы связи наизусть? Что он, гений-программист? — …и потом я вытерла руку о мох… — прикрыла глаз. — Но это же было логично? Что бы я делала слюнявой рукой после липкого яйца? — мне отчаянно хотелось говорить о ерунде, а ещё — чтобы хоть кто-то встал на мою сторону. У Тайлана уже появился жирный плюс понимающего слушателя, когда я сказала, что Аранахе встают с восходом… — Чалчи? — М? — Мы сидели у воды и жевали скорлупник. Это такой фрукт — оранжевый и нежно-пупырчатый. Не как яйцо. Скорее как булочка. Вкуснее, чем укромник. Вкуснее только удачница. Но на то она и удачница. Впервые за всё время, что мы сидели здесь, его глаза были ясными. Не испуганными, не затравленными. Просто… тёплыми. — Я рад, — сказал парень. Клыки его чуть выглянули, но хвост забил по камню. — Что ты… не помнишь… Я закашлялась — кусок попал не в то горло, и парень переполошился, стуча по спине. Естественно, это не помогало. — Ч-что? — Смотреть на парня было страшно, поэтому я уставилась на воду. — Ну… я… Ты мне нравишься такой, как сейчас. — Ком подкатил к горлу, и в глазах защипало. — Такая… весёлая. — А… — Я не хотела знать, какой была та Чалчи. Но то, что ему нравилась я, а не она… Закусила губу. Смесь боли и эйфории ударила, как молот по железу. Настолько ярко и противоречиво. — Это… неправильно, но… не вспоминай, хорошо? — Глаза заслезились окончательно. — Если не хочешь. Захотелось в очередной раз разрыдаться, но этого позволить я не могла. Просто закусила губы. Чёрт. — Эм… Расскажешь ещё? — Тайлан! Чалчи! — Голос, полный и удивления, и радости, застал младшего врасплох, и он вскочил. Глаза забегали, будто он сделал что-то плохое. Печально посмотрела на мальчишку. Если Нор или Ри'нэла услышат то, что он мне только что сказал, начнётся шторм. Вероятно. Придержу эту инфу между нами Я встала, махая рукой. В груди разлилась радостная тоска с отголосками стыда. Я ведь даже не задумывалась, а что стало с той «Чалчи». Ри'нэла всё ещё в одежде ТАП, Нор в нагруднике и повязке, с луками за спиной. Мурашки пробежали по телу. Меня устраивает роль собирательницы или ткачихи. Когда подошли, я заметила свежий порез на плече Нора — видимо, охота была не совсем удачной. Или наоборот. Жёлтые глаза остановились, увидев меня. Взгляд скользнул по одежде, по браслетам. — Выглядишь как на'ви, — сказал он. Без яда. Почти с одобрением. Этот из повсеместный комплемент…. Ну, Нора я ещё побаиваюсь, в каком бы радостном настроении он ни был. Он хорош… на расстоянии. Ри'нэла подошла ближе и мягко коснулась моего плетёного браслета — того, что с ракушками. Улыбнулась уголками губ, но ничего не сказала. Мы и так поняли друг друга. Нор перевёл взгляд с меня на Тайлана, потом обратно. Хвост его лениво качнулся. — О чём болтали? Всей душой почувствовала, как Тайлан рядом со мной напрягся. Его хвост снова начал подрагивать. Надо было срочно что-то сказать — простое, правдивое, но не про то, что он просил меня «не вспоминать». — Про яйца йотена, — выпалила я. — И про то, что они липкие. Левее раздался сдавленный звук. Повела глазами. Со'лек стоял у входа на площадку, скрестив руки на груди, и смотрел в небо с выражением бесконечного терпения. Он фыркнул. Быстро, едва заметно, но я видела. Ударила Тайлана в бок локтем, дёрнув головой в сторону, мол: видишь? Тот улыбнулся. — А ещё, — добавила я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх, — про то, что Аранахе встают с восходом. Ри'нэла тихо рассмеялась, покачивая головой. Даже Нор хмыкнул. — Что не так с яйцами? — сказал он не потеряв к разговору интерес, направился к воде — смывать кровь с плеча. Зануда. Солек отлип от стены и сделал шаг вперёд. — Пора. Одно слово. Как приговор. И как спасение одновременно. Я повернулась к Тайлану. Он смотрел на меня, и в его глазах снова мелькнула та самая тревога — «ты уходишь, и я опять остаюсь один». Протянула руку, и он вспомнил, что у него мой наушник с чекером. О, хвост завилял. — Будем на связи, — сказала я тихо. Он кивнул. Быстро, дёргано, но кивнул. Ри'нэла шагнула ко мне и, не спрашивая, обняла. Крепко. По-настоящему. Я замерла на секунду, а потом обняла в ответ, чувствуя, как её тёплые ладони гладят меня по спине. — Вижу, Тайлан настроил каналы связи, tsmuke? — прошептала она. — Спасибо. — Да, — выдохнула я. — В следующий раз поговорим о цветах. Когда я отстранилась, девушка уже улыбалась младшему. Нор сидел у воды и мягко косился в нашу сторону. Хвост его — расслабленный, спокойно лежащий на камнях — говорил сам за себя. *** Полёт был тихим. Илей парил плавно, без резких виражей, будто чувствовал, что мне сейчас не до веселья. Ветер трепал волосы, холодил кожу, но внутри было… пусто. И одновременно переполнено. Я смотрела вниз, на бескрайний зелёный ковёр, и мысли текли сами собой. Как я умерла? Вопрос пришёл без стука. Я даже не сразу поняла, что думаю об этом. Просто вдруг осознала: я не помню. Вообще. Не помню ни боли, ни страха, ни прощания. Была жизнь — музей, дождь, бабушкин голос в трубке. А потом — удар воздуха в лёгкие, холод, синие руки перед глазами. Я что, даже не заметила собственной смерти? Стало страшно. Не так, как от выстрелов или ползунов. По-другому. Холодно и липко внутри. А если я не умирала? Мысль повисла, как топор над головой. Я зажмурилась, пытаясь ухватиться за хоть что-то знакомое. Музей. Запах старой бумаги. Руки в перчатках, касающиеся древней ткани. Нет. Это моё. Я помню, как реставрировала тот гобелен. Помню, как ругалась на сквозняк. Помню вкус чая в термосе. А что я помню о Земле сейчас? Какой она была, когда я… исчезла? Обычной. Всё было хорошо. Закралась странная мысль про Куорича. Им же вживили память мертвецов? Так, может, и я… Завертела головой, глядя на стаю пролетающих птиц. Глупость какая. Я жила в обычном зелёном мире. Не умирающем. Не гниющем и не убогом. Но тогда как я сюда попала? Сбой в матрице? Я сплю и вижу сон? Только ветер и ритмичный шум крыльев. Я уткнулась лбом в спину Со'лека и закрыла глаза. *** Лаборатория встретила знакомым гудением терминала. Со'лек спрыгнул первым, подал мне руку. Я сползла на землю, с сожалением понимая, что весь восхитительный полёт провела где-то в своих мыслях. Он не уходил сразу. Стоял, глядя куда-то поверх моего плеча. Потом заговорил — тихо, ровно, как всегда. — Если понадобится помощь — обращайся. — расстроенно кивнула. — И помни, — добавил он, и в голосе мелькнуло что-то твёрже, почти сталь. Я посмотрела на мужчину. — Ты Саренту. Аранахе должны уважать это. Закивала чуть активнее, просто для галочки. — Пусть твой путь будет под оком Эйвы. — Эта фраза застала врасплох; пришлось вякнуть что-то столь же лиричное: — Лети с ветром. Он кивнул, а я от стыда чуть не сгорела. Что я сейчас вообще произнесла… Шея загорелась, глядя, как икран взмыл в небо и через минуту скрылся из виду. Я осталась одна. Это было неловко. И глупо. Чёрт. Нужно было ещё раз поблагодарить! Лук всё ещё лежал там, где я его оставила, — у стены, рядом с корзинкой. Я посмотрела на него. Подошла. Провела пальцами по древку. Холодное. Чужое. Не сейчас. Я развернулась и вышла из лаборатории. *** Дерево-дом встретило меня привычным шумом: голоса, смех, стук ткацких станков. Я шла по коридору, мечтая только об одном — добраться до своего шарика, зарыться в мох и ни о чём не думать до утра. Нэфика возникла из бокового прохода, как всегда, сияющая и неумолимая. Я остановилась, уже зная, что побег не удался. — А-а-а, наша пропавшая собирательница! Ты вернулась! — Она всплеснула руками, оглядывая меня с головы до ног, будто проверяя, не откусил ли мне кто ногу. — Выглядишь уставшей. Но это ничего. У меня для тебя прекрасная новость! Я уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться от любой новости, которая требует от меня движений, но Нэфика не дала мне шанса. Она схватила меня за руку и потянула в сторону общей площадки. — Как бы тебе ни хотелось избегать этого, душа моя, но с охотой придётся познакомиться. Лес не прощает тех, кто не умеет защищаться. Сердце остановилось. Стойте-стойте! Я почти начала упираться в землю, но не мне было тягаться с её энтузиазмом и энергией. Мы вышли на площадку. У костра, вальяжно развалившись на камнях, сидел он. Тот самый охотник. Увидев меня, он расплылся в той самой улыбке — самоуверенной, снисходительной, бесячей. — О, это ты, — протянул он. — Я уж думал, ты решила, что от ползунов можно откупиться цветочками. Нэфика просияла. Хотелось ему в глаз дать. — Иту — чудесный учитель. Я убедила его познакомить тебя с лесом. Начнёте завтра. Я смотрела на его довольную морду, на лук за его спиной, на перья в волосах, и в голове билась только одна мысль: Всё так хорошо начиналось…