pale waves

      Мельбурн встречает полярностью ощущений – заставляет сделать глубокий вдох и нырнуть прямиком в то, что подозрительно напоминает кишащий акулами океан. Ландо не скалится им в ответ, а акулы оказываются стайкой щенков – озорных и любопытных, тянущихся к нему как можно ближе. Зубы больно впиваются в кожу, оставляют фантомные следы, но толком не ранят. Новый регламент обещает головную боль, а у Ландо чемпионский титул и желание вернуться на трек. Он в полном порядке и ему не о чем жалеть.        Ландо думает, что ему везет. Его любит команда и любят фанаты, он в солнечной Австралии, где за каждым углом прячется существо из чужого ночного кошмара, все внимание сосредоточено не на нем. У Ландо есть момент, чтобы сделать вдох перед погружением.        Кто-то говорит про проклятие австралийских домашних гонок, Ландо давит нервный смешок. Оскар где-то на периферии повторяет, что он не суеверный. Это, кажется, третий раз за сегодня, и в его голосе даже не мелькает раздражение. Ландо решает, что так звучит спокойствие и уверенность в себе – у него самого они выходят куда ярче и громче, взрываются всем недовольным в лицо.        Стайка щенков в воде множится, растет будто по часам. В воскресенье Ландо думает, что у прыжка в воду очевидный исход – билет в один конец для всех, кто не повернул назад вовремя. Он ныряет, потому что не привык отступать, потому что никогда не рассматривает вариант отказаться. За рулем болида почти спокойно, привычно, Ландо на своем месте, и кружащие вокруг него акулы уже не имеют значения. Может быть, он просто одна из них.        Ландо понимает чуть позже – они все отвлечены, сосредоточены на чем-то своем, как и он сам.        Оскар даже не начинает гонку, Ландо чувствует первую кровь в воде.        Суеверия, спокойствие и уверенность в себе мешаются в мутной розоватой воде, сплетаются между собой и оседают на лице Оскара нечитаемым выражением. Ландо думает о буквах, которые разбегаются по странице, будто он им не нравится с того момента, когда взял в руки первую книгу, и мысленно отмечает, что Оскара вовсе не нужно читать. Они знают друг друга слишком хорошо.        Оскар справляется отлично. Может быть, лучше, чем Ландо смог бы – он не хочет выяснять так ли это. Ландо хочет, чтобы все это не было реальным, чтобы прошлые пару месяцев повторялись бесконечно. Он бы не думал ни о чем, кроме своего титула и запланированных заранее поездок с друзьями.        Кровь в воде становится почти неразличимой, акул больше не видно, а пара мелькающих рядом щенков совсем в нем не заинтересованы. Где-то в реальности Оскар оказывается подозрительно близко – молчаливая просьба не говорить ни о происходящем на треке, ни о чем-то еще. Ландо соглашается. На самом деле, ему просто нечего сказать.        – Может быть, австралийские гонщики правда прокляты, – Оскар хмыкает и это звучит беззлобно. Устало и разочарованно, но не безжизненно. Ландо впервые с начала выходных выдыхает. До поверхности воды жалких пара метров, и он все еще не измотан достаточно, чтобы пойти ко дну. – Думаешь, мне придется искать ведьму, чтобы снять проклятие? Или поцеловать кого-нибудь будет достаточно?        – Я слышал, ведьмы с Etsy правда хороши, – Ландо отвечает со всей допустимой осторожностью. Он вдруг вспоминает, что тоже имеет право чувствовать себя подавленным. Защита титула начинается с работающего через раз болида. – Но если целовать кого-то, то нужна настоящая любовь. Не уверен, какие там критерии. Хочешь поделить опции и посмотреть, кому повезет больше?        Оскар только смеется в ответ. Над поверхностью воды собираются тучи.