Куда я, чёрт возьми, попала?!

У Эсперии было два месяца. Не мало. Но и не так много, как кажется, когда речь идёт о бале в честь дня рождения императора. Это не просто праздник. Это демонстрация силы, вкуса, контроля и положения. Здесь не бывает «достаточно хорошо». Здесь либо идеально — либо ошибка. Она начала с самого начала. С идеи. С дизайна. Ей не нужно было звать кого-то со стороны. В прошлой жизни она училась на дизайнера, знала, как работает пространство, как распределяется внимание, как люди двигаются в помещении и что заставляет их чувствовать себя комфортно, даже если они не осознают этого. К этому добавлялся опыт из клуба флористики — не просто «красиво поставить цветы», а понимать, как они влияют на атмосферу. Западное крыло дворца стало её рабочей площадкой. Первые дни она практически жила там. Сначала — пустой зал. Она ходила по нему часами, представляя, как здесь будут двигаться люди. Где они остановятся. Где будут говорить. Где возникнет толпа. Где — пустота. Она рисовала схемы. Передвигала воображаемые столы. Стирала. Рисовала снова. Затем начала переносить это в реальность. — Этот ряд убрать. Проход расширить. Здесь будет основная зона. Слуги сначала не до конца понимали, что именно она делает. Потом — перестали задавать вопросы. Потому что всё начинало работать. После пространства пришло время деталей. Свет. Она проверяла его в разное время суток. Утром, днём, вечером. Смотрела, как он ложится на стены, как отражается от пола, как меняет восприятие людей. Она добивалась не просто освещения — она добивалась ощущения. Зал должен был выглядеть живым. Не сценой. Не картинкой. А местом, где хочется остаться. Розы она подбирала сама. Не просто «много роз». А нужные оттенки, нужные формы, нужные сочетания. Где-то насыщенные алые. Где-то мягкие, почти пастельные. Где-то — одиночные акценты. Она сама составляла композиции, иногда полностью переделывая уже готовые. — Это перегружено. Это пусто. Здесь нужен контраст. И странное ощущение сопровождало её всё это время. Розы… реагировали. Когда она работала с ними, они словно становились живее. Лепестки раскрывались чуть шире, аромат — глубже, чем обычно. Она не заостряла на этом внимание. Пока. Параллельно с этим она обучала слуг все два месяца. Сначала — основы: как двигаться, как держать поднос, как реагировать на гостей. Потом — сложнее. — Если гость ищет напиток — вы опоздали. Если вы столкнулись — вы мешаете. Если вас заметили — вы сделали что-то не так. Она не повышала голос. Но после каждого её замечания становилось понятно: лучше сделать правильно. Она отрабатывала с ними маршруты: кто откуда выходит, куда идёт, где останавливается. Сначала это выглядело как хаос. Потом — как система. К концу второго месяца движение стало плавным. Почти незаметным. Именно так, как и должно быть. После дизайна и организации пространства она перешла к еде. Это заняло не меньше времени. Она работала с кухней лично. Пробовала каждое блюдо. — Это тяжёлое. Это неудобно. Это остынет слишком быстро. Повар сначала пытался возражать. Потом перестал. Она не просто выбирала вкус. Она продумывала опыт. Бал — это не ужин. Люди стоят, двигаются, разговаривают. Им должно быть удобно. Она переработала подачу. Изменила порции. Добавила разнообразие. Особое внимание уделила десертам, потому что их запоминают, и напиткам. Она настояла на том, чтобы были не только вина, но и лёгкие, безалкогольные варианты. Сначала это вызвало удивление. Потом — одобрение. За месяц до бала были отправлены приглашения. Список гостей они составляли вместе с императором. Он называл имена. Она фиксировала. — Эти — обязательно. Эти — нет. Эти — под вопросом. Приглашение не означало «бал будет». Все и так это знали. Приглашение означало: ты приглашён лично. И это уже было показателем. С этого момента началась другая часть работы. Общество. Эсперия начала посещать чаепития и вечера. Не потому что хотела. Потому что нужно. Её приглашали постоянно. И причины были очевидны. Секретарь императора — это доступ, информация, возможность приблизиться. Девушки улыбались. Задавали вопросы. — А его величество любит спокойные вечера? — Какие цветы ему нравятся? — Он строгий? Она отвечала ровно. Почти ничего не говоря. Но слушала и запоминала. Потому что под этими вопросами скрывалось куда больше: кто к чему стремится, кто кого поддерживает, кто играет в долгую. Некоторые девушки пытались сблизиться. Другие — осторожно прощупывали. Каждая из них хотела одного — стать императрицей. И каждая думала, что сможет. Но не только молодые девушки говорили. Дамы постарше вели себя иначе. Они не спрашивали. Они рассказывали. — Мой сын сейчас учится… — Он очень способный… — Думаю, при дворе ему было бы полезно… Другие хвастались домами. — У нас недавно закончили перестройку… — Сад теперь просто великолепен… Они говорили это легко, не подозревая, что каждое их слово запоминается, а потом — анализируется. Эсперия слушала и собирала картину: кто чем владеет, кто что скрывает, у кого могут быть проблемы. Иногда она возвращалась во дворец и передавала императору краткие выводы. Без лишних слов. Только факты. И он понимал. Месяц прошёл быстро. Затем второй. И вот… осталась неделя. К этому моменту всё уже было готово. Зал оформлен. Слуги обучены. Меню утверждено. Оставалось только проверить. И не допустить ошибок. Эсперия шла по коридору западного крыла вместе со слугами, проверяя последние детали. Они двигались спокойно, чётко. Как она их и учила. Она остановилась на мгновение, чтобы оценить пространство. Почти идеально. И именно в этот момент… она увидела её. Навстречу шла девушка. Знакомая. Дария Альбеквин — дочь герцогини Виктории Альбеквин и наследница рода, с силой защиты пегаса. И её взгляд был направлен прямо на Эсперию.