Все решаемо

      – Ого, – Вот и все что сказал Марлоу.       — Я правильно понимаю, что мы со Светланой… — Клифф специально выделил её имя, — должны отвлечь журналистов, которые уже собрались у выхода из больницы, от вас?       — М-да… что-то вроде этого, — ответил Илья. — Насколько это вообще возможно       — Давайте сначала дождёмся, что скажет врач, — спокойно сказал Шейн. — Возможно, Илью всё-таки оставят в больнице на ночь.       — Разумно, — коротко согласился Клифф.       И в этот момент, будто по заказу, в палату вошёл доктор.       — Так, мистер Розанов, смотрите: сотрясения мозга у вас не выявлено. Серьёзных повреждений тоже нет. Поэтому в рамках вашей травмы вы можете ехать домой. У вас пара незначительных гематом, и удар по голове не вызвал каких-то серьёзных последствий. Покой, несколько дней отдыха — и вы будете как новенький.       Илья только развёл руками, будто говоря: я же говорил.       — Можете собираться, забирать выписку и быть свободным.       Врач вышел из палаты.       Илья и Шейн переглянулись. Теперь проблема была уже совсем не медицинская. Теперь им нужно было понять, как выйти из больницы так, чтобы их не увидели вместе.       — Я пойду посмотрю, что там на выходе из больницы. Какие-то журналисты вроде бы уже были, — сказал Клифф.       Илья только кивнул.       — Ты пока собирайся.       Клифф протянул Розанову его вещи. Тот молча взял их, на секунду задержав взгляд на сумке, пытался собраться с мыслями.       Клифф вернулся довольно быстро.       — Ну что, ребята… нам в любом случае придётся выходить через журналистов, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Без шансов. Илья медленно выдохнул и на секунду закрыл глаза.       — Понятно, — тихо сказал он.       Теперь уже не было смысла что-то откладывать — нужно было просто выйти и пережить это.       — Значит, я перетяну внимание на себя, — сказал Клифф и коротко кивнул.       — Если сможешь, — хохотнул Илья.       — Принято, капитан.       Когда они вышли к журналистам, вопросы посыпались сразу.       — Мистер Розанов, как вы себя чувствуете?       — Скажите, что вас связывает с Шейном Холландером?       — Шейн, вы правда дружите со своим заклятым соперником?       Шейн вообще-то рассчитывал просто проскочить мимо и ничего не комментировать. Но вдруг Клифф остановился совершенно неожиданно. Во всяком случае для Шейна. Да и, судя по выражению лица Ильи, для него тоже.       Клифф оглядел журналистов и сказал:       — Господа, у меня заявление. Я хотел сохранить это в секрете до поры до времени, но раз уж всё равно поднялся шум…       Шейн даже не знал, что Клифф способен на такие длинные речи. Илья, похоже, тоже.       — Я женюсь. На этой прекрасной девушке. Ее зовут Светлана.       На секунду повисла тишина.       Клифф уверенно обнял растерянную, не меньше остальных, Свету за плечи.       — Это моя невеста. Собственно, именно по этому поводу мы сегодня и собирались встретиться с моими лучшими друзьями: он потрепал Шейна и Илью по плечу.       Шейн едва не поперхнулся воздухом от такой абсолютно безумной лжи. Но, судя по всему, журналисты эту наживку проглотили. Вопросы мгновенно поменялись. Теперь всех интересовало уже совсем другое.       — Нифига себе ты выдал! — прокомментировал Илья, когда они все наконец уселись в машину.       Марлоу только усмехнулся, не поворачивая головы. Светлана, всё ещё гипертрофированно удивлённая, резко обернулась на заднее сиденье. Она сидела впереди, а Шейн с Ильёй устроились сзади.       — А ты скрывал такого красавчика? — сказала она Илье, прищурившись.       — Эй, не разгоняйся, он обычно туповатый, — спокойно ответил Илья. Это была их привычная подколка с Марлоу.       — Иди нахуй, Роз, — усмехнулся в ответ Клифф.       — Зайдёте? — спросил Илья, когда они подъехали к дому.       — Нет, — покачал головой Клифф.       — Я должен тебе объяснение, – сказал Розанов, когда Шейн вышел.       Клифф посмотрел серьезно.       — Это не мое дело. Во всяком случае, если ты не захочешь, ты мне ничего не должен. Поговорим потом, когда ты придёшь в себя. Ты вообще-то башку пробил. Давайте, валите, — усмехнулся он. — У вас есть чем заняться.       — Я тоже пас, — сказала Света.       Когда Илья хлопнул дверью она повернулась к Клиффу.       — Итак… не женат?       — Нет, — ответил Клифф, повернувшись к ней, широко улыбаясь.       — И девушки нет?       — Нет, — улыбнулся он ещё шире.       Света посмотрела на него несколько секунд, потом сказала:       — Сейчас уже почти утро. Может, кофе?       Клифф сиял.       — Дааа ***       Холландер тяжело выдохнул и опустился на диван, потерев лицо ладонями, только сейчас разрешив себе устать.       — Шейн? – окликнул его Илья, который достал из холодильника поздний ужин или ранний завтрак.       — А?       — Не психуй.       Шейн поднял на него взгляд, ничего не ответив.       — Ты как? Голова?       — Шейн…       — Да что?       — Ты психуешь.       Он раздражённо выдохнул.       — С чего ты взял?       Илья сделал шаг ближе.       — Годы общения. Пошли поедим, — тихо сказал Илья. — Уже утро. Нам нужно выспаться… и отправить тебя на самолёт.       В голосе прозвучало сожаление, которое он даже не пытался скрыть. Он обнял подошедшего Шейна за талию, осторожно, проверяя, не больно ли. Холландер сразу подался вперёд и уткнулся носом ему в шею, закрыв глаза.       — Надо в душ, — пробормотал Шейн.       — Надо, — ответил Илья, не отпуская его.       Шейн был уверен, что не уснёт. Мысли не отпускали ни на секунду. В голове снова и снова всплывало одно и то же: команда узнает, что он проводил время с Ильёй. Неважно в каком статусе — вопросы всё равно появятся. И на них придётся отвечать. Но говорить об этом сейчас он не решался. Илье нужен был покой, хотя бы несколько часов без тревоги и без разговоров о будущем.       — Говори, Холландер, — вдруг раздалось в тишине спальни.       Шейн резко повернул голову.       — Что?       — Ну что у тебя на уме.       Он помолчал, глядя в потолок.       — Я не могу.       — Говорить?       — Врать.       Илья медленно повернулся к нему.       — Тогда не ври.       Шейн стиснул зубы, закрыл глаза и на секунду уткнулся лицом в подушку, пытаясь собрать мысли, которые расползались в разные стороны.       — Нет, ты не понял, — тихо сказал Шейн. — Я не могу врать в принципе. Если меня спросят напрямую… я нас просто закопаю.       Илья лежал молча несколько секунд: на самом деле был резон обсудить стратегию до того, как они будут предпринимать что-либо, и Илья сам переживал о том же о чем и Шейн, но сказал почему то вобще совсем другое:       — Ты десять лет скрывал любовника.       Шейн тяжело выдохнул.       — Это другое. Никто не спрашивал меня прямо. Никто не смотрел в лицо и не задавал вопрос. И… вообще-то это было тяжело.       — Они узнают, — тихо сказал он. — В любом случае узнают. И я не понимаю, что тогда делать, – тоже самое думал и Илья, но это относилось не к вопросам самоидентификации или каким то экзистенциальным вершинам, а совершенно к практическим вещам: он не успел решить ничего с гражданством, и с его визой возникнет проблема.       — Это все какой то бред, сегодня… мы ведь могли погибнуть, — продолжал Шейн и глухо усмехнулся, глядя в темноту. Он уже почти видел эти заголовки. — Мы могли погибнуть, и никто бы так и не узнал, что между нами вообще что-то было. Просто всё закончилось бы — и всё. И никакого значения бы не имело что между нами.       Голос начал дрожать, и он сам это почувствовал.       — И… боже… я всё время думаю, что не может быть всё нормально. Если что-то становится хорошим, значит, потом обязательно будет плохо. И вот оно случается, и я… А вдруг в следующий раз мы не выживем?       Он резко вытянул из-под себя подушку и накрыл ей голову, будто мог так остановить мысли.       — Эй, — тихо сказал Илья и лёг на бок, глядя на него. — Так. И что надо делать, когда у вас вот это начинается? Как это называется…       — У кого это у нас? — глухо донеслось из-под подушки.       — Ну… у этих… как их… нервно отличительных?       Шейн приподнял подушку и уставился на него.       — Нейроотличных, — автоматически поправил он. — И с чего ты вообще взял, что я нейроотличный?       Илья пожал плечами.       — Твоя мама говорила. Сказала, что тебя в детстве водили к врачу, и он говорил что-то про синдром Аспергера.       — Чего? — Шейн даже сел. — Когда это было? Я нормальный...то есть...       – Нормальный я, нормаааальный, – Вдруг заорал Илья, так что у Шейна заложило одно ухо.       – Блять Розанов, ты ебнулся?       Илья только спокойно посмотрел на него.       — Вот видишь. Ты уже отвлёкся от своих тревожных мыслей. Давай я тебя трахну? – Илья прогнал последние остатки сна, прижавшись к боку Шейна.       – Мне лететь в самолете.       – А помнится года три назад мы трахались за час до вылета и ты чуть не опоздал.       – Отлично помню, именно поэтому нет. Тот опыт был так себе.       – Давай тогда хотя бы руками. Я не усну Холландер, – Илья уже перевернулся накрывая Шейна своим телом, скользя ладонями под футболку.       – Снимай!       Шейн приноднялся стаскивая одежду, пока сам Илья попрощался с нижним бельем. И они встретились снова прижавшись от лба до кончиков пальцев, от наэлектрезованных губ до дрожащих бедер, соединившись языками, ладонями, тренированными сильным лодыжками. Впервые у них находилось время наслаждаться обьятьями, тяжестью тела сверху. Это то, чего так нехватало практически целое десятилетие: попросить отсосать, трахнуть или подрочить – легко, поцеловать– сложнее, но допустимо, а такое: лежать рядом ради того чтобы лежать – это что-то крамольное, что получило право на существования только с этого лета и Шейн и Илья не успели этим еще насытиться.       – Я люблю тебя, – Шептал Шейн пока Илья выцеловывал его шею и ключицы, – Я хочу чтобы все знали. Я не хочу больше скрывать, я не могу больше скрывать, – Шейн почти скулил, когда Илья втянул в рот его сосок, играя и обводя языком, отчего горячая пульсация прошлась от живота до паха, – Боже Илья.       Розанов чуть отодвинулся, обхватывая оба члена разом, двигая не быстро и не резко, и Шейн тут же опустил руку сверху на истекающие смазкой головки, прокручивая.       – Блять, – Илья тяжело дышал, ускоряя движения рукой, отчего их пальцы сталкивались, они мешали друг другу, но не в силах были поменять позу в погоне за разрядкой. Шейн кончил первый, когда Илья толкнувшись бедрами, прижал их соединенные члены к животу и потом мог целую минуту наблюдать, как Илья догоняет его, как искажается его лицо во время оргазма, как раздуваются ноздри вбирая больше воздуха в этом накаленном помещении, как он закусывает нижнюю губу, а потом вздрагивает и падает сверху и Шейн может обнять его руками и ногами и пусть они оба перепачканны, это ничего.       – Я люблю тебя, – снова повторил Шейн.       – Я тоже тебя люблю, – Илья поднял голову, целуя Холландера в щеку.       – Мы должны пожениться! – Вдруг выдал сам от себя не ожидавший Шейн. *** Интервью русском интернет-каналу от Ильи Розанова. Часть 1. Интервьюер: Привет. Сегодня у меня в гостях одиозная фигура современного хоккея, Илья Розанов. Илья: Привет. Интервьюер: Я сразу с самого простого. Ты один из самых обсуждаемых хоккеистов с начала своей карьеры? Но у тебя довольно мало интервью, почему? Илья: Не зовут! Веришь? (Смеется) Интервьюер: Честно говоря не очень (смеется) Илья: Мне нравится хоккей и нравится говорить о хоккее, и я хорош в хоккее. А еще мне нравится шоу и я знаю, что я могу сделать из хоккея шоу и делаю. Поэтому меня и, ну, смотрят...давай говорить так. Но Илюха Розанов вне хоккея это довольно скучный человек, у меня ничего не происходит. Что обсуждать? Интервьюер: Да ладно! Мы помним эти тусовочные фото. Илья: Это было давно и, ну, кто не чудил в молодости. Теперь я...boring. У меня тренировка четыре часа в день! Мой любимый человек заставляет меня есть пророщенные семена...перловки или что-то типа того. Мы оооочень скучные. Интервьюер: Любимый человек: звучит довольно провакационно. Ты хочешь подать нам какой то сигнал? Илья: Возможно. Возможно я хочу подвинуть Скотта Хантера? (Смеется). Я же сказал мне нравится делать шоу. Интервьюер: Как ты относишся к Скотту Хантеру? Илья: Ужастно. Он хреновый игрок. Мы ходим в бар, когда я бываю в Нью-Йорке. Интервьюер: Как ты относишься к его каминг ауту? Как ты относишься к нетрадиционной отношениями в большом спорте и в хоккее в частности? Илья: Мне все равно на предпочтения других людей. В хорошем смысле этого слова, и то, что я поддерживаю того же Хантера в его желании быть собой и играть в хоккей... не заставить меня признать его хорошим хоккеистом (смеется). А если серьёзно, я думаю в спорте, как и в любом другом месте, мы должны быть открыты ко всему, важно чтобы каждый ребенок видел "себя" в спортивном сообществе будь это рассовая, гендерная или какая либо еще принадлежность. Спорт он для всех. Ну, и, положа руку на сердце, трудно удержаться и не начать глазеть на чужую задницу, когда вас двадцать голых мужиков в раздевалке. Это была шутка, любимый, не ревнуй (подмигивает в камеру). Интервьюер: (смеется) Шейн Холландер... Илья: Шейн хорош, я видел его задницу...мы играли на матче всех звёзд, если помните. Интервьюер: Я не успел договорить (смех). Ваши карьеры с Холландером во многом были построенны на вашем соперничестве и ненависть всячески подогревалась. Насколько это было фикцией? Илья: Всё хотят крови и зрелищ. Мы попали в струю. Я уважаю Холландера, он отличный игрок и хороший человек Интервьюер: Вы общаетесь вне хоккея? Ты был в машине с человеком, которого годами называли твоим главным соперником. Это вообще как? Илья (усмехается): Ну, вот так. Бывает. В последнее время уровень этого токсичного соперничества в которое нас втягивали дорос до критической точки. Или мы просто повзрослели. Людям всегда нужна простая версия. Чтобы можно было сказать: вот этот хороший, а этот плохой. А в жизни так не работает. Интервьюер: То есть можно сказать что вы с копитаном Монреаль Метрос приятели? Илья: Мы пожимаем руки при встрече. Да. Он тоже весьма...boring