Все решаемо

      – Илья,...я чувствую себя тупым, это отвратно...., – Шейн искал в своих записях нужный отрывок.       – Может тебе выбрать менее академический подход? – Ответил Розанов. Оба они обнаженные лежали на кровати в монреальской квартире Шейна и Холландеру потребовалось семь минут чтобы кончить, с членом Ильи во рту, сжимая себя. И это если считать с того момента как Розанов переступил порог. Шла середина ноября и послезавтра у Ильи была игра в Чикаго и он, воспользовавшись рекламным контрактам, вернее прикрывшись им, сделал крюк в Монреаль. Завтра вечером у него был самолет: и никогда у них еще не было столько, сколько есть сейчас. И никогда ещё Шейн так не сходил с ума от одиночества.       – ...нет, мне нравится система, но...репетитор объясняла мне три раза, я вроде понял, а потом не понял..., – Шейн был перфекционистом, и когда русский язык не захотел так просто выучиваться, он был удивлен и немного зол на себя.       – Ты хочешь чтобы я сделал за тебя домашку? Ооо, а ты мне что тогда? Отсосешь за правильные ответы? – Розанов такую тревогу не разделял, ему конечно было приятно что Шейн старается быть ближе к нему через язык, но сейчас итак достаточно поводов для переживаний. С другой стороны может это его отвлекает. Серьёзно, они начали обсуждать русский язык, хотя Шейн каждый божий день находился в напряжении, потому что его команда, поняв, что их капитан гей, выдала совершенно неподдерживающую реакцию. А Илье предстоял тяжёлый разговор с менеджментом, который уже начал о чем то догадываться, по поводу перехода в Оттаву, тяжёлый разговор с командой, которой Илья посвятил десять лет. И, по прошествии времени, оглядываясь назад, Шейн думал о том, что это он должен был искать команду для перехода, а не Илья. Но в то время, Холландеру казалось что все еще можно исправить в Монреале.       – Илья...я тебе и просто так отсосу, – вздохнул Шейн, ‐ Я, буквально, только что это сделал.       – Не зацикливайся. Если что то не получается, получится потом, – махнул рукой Илья, заглядывая однако в записи Шейна.       – Что то мне подсказывает, что сам ты этим правилом не руководствуешься.       – Так, давай что там у тебя. "Я вижу кошку",...ох, еб твою мать, я даже не знал что есть такое правило.       – Почему мне никто не говорил что в русском столько окончания? – Вздохнул Шейн.       – Это вам за двенадцать времен, – Хотел было пошутить Илья, но Шейн его не понял.       – Чего? Каких двенадцать?       – Мне кажется тебе стоит просто говорить хотя бы как то. Запомнить все эти окончания ты не сможешь.       – Блять, спасибо за поддержку, – Рассмеялся Шейн.       – Я объективен. Ладно, "я вижу кошку": потому что женский род...       – Почему кошка женский род? А все...вспомнил...       – "Я вижу кота": потому что мужской род, – Илья сам, казалось первый раз, видел что есть такие правила. Очевидно, он изучал это в младшей школе, но как это было он не помнил и сейчас ему пришлось прочитать эти правила в учебнике чтобы объяснить Шейну. Это оказалось утомительнее чем он полагал: как минимум потому, что как объяснить язык на котором он говорил с рождения другому он понятия не имел. С другой стороны, Илье нравилось делать с Шейном что угодно, и тот на самом деле вполне прилично продвигался, просто был очень строг к себе.       — Ты тоже чувствовал себя так? — спросил Шейн, повернувшись к мужчине, – Когда только приехал в Бостон?       Илья чуть повёл плечом, качнул головой в сторону, мол всякое бывало.       Шейн нервно усмехнулся.       — Ну вот… теперь мне стыдно. Я подкалывал тебя за твой язык.       — Да уж, — фыркнул Илья. — Что сказать, американцы…       Розанов хотел так пошутить, но заметив, как выражение лица Шейна изменилось на совсем уж печальное, ткнулся лбом ему в плечо и рассмеялся.       — Эй, — мягче добавил он. — Не парься.       Шейн молчал. Илья игриво провёл пальцами по его предплечью.       — Английский всё равно легче, чем русский. Я был молод, — продолжил Илья, чуть пожав плечом. — И мне было всё как с гуся вода.       Он усмехнулся краешком губ, без особой гордости:       — Притом я отлично понимаю, какой я засранец.       Шейн хмыкнул, повернув к нему голову.       — Мда. Есть такой момент.       — О, я придумал, — вдруг сказал Илья, чуть приподнявшись на локте. — Ты можешь общаться с моей племянницей на русском. Она будет просто пищать от восторга. Шейн тихо усмехнулся.       — Если она не против, Шейн кивнул, но через секунду осторожно спросил:       — Кстати… как они после смерти твоего брата?       — Ничего. Нормально. Мы на связи, — ответил Илья спокойнее, чем ожидалось. — Я сказал Варе учить английский, летом хочу её позвать к себе. Кстати, её мама — переводчик технического английского.       Шейн поднял брови.       — Ага… так вот кто тебе помогал?       — Ну, — Илья пожал плечом, — были моменты. Но в целом Алексей был бы против.       То что они были абсолютно голыми не помешало им посвятить почти сорок минут изучению русского языка, пока их не прервал звонок Юны.       Шейн повернул голову, увидел имя на экране — и резко сел.       — Чёрт.       — Кто? — Илья уже тянулся за футболкой.             — Мама.       Они одновременно начали суетливо одеваться, путаясь в тканях, задевая друг друга локтями, едва сдерживая нервный смех.       Это было глупо, Шейн всегда мог перезвонить, или ответить и попросить подождать пару минут, но какой то мальчишеский азарт и адреналин от того что их "разоблачат" (Юна прекрасно знала что Шейн и Илья сейчас вместе) подстегивал их двоих соревноваться кто быстрее наденет футболку.       Шейн провёл рукой по волосам, выдохнул и ответил на звонок.       — Привет, мам.       — Шейн, привет, — спокойно отозвалась Юна. — Не сильно помешала?       — Нет, всё нормально.       Илья сел рядом, уже более собранный, но с напряжением в плечах. Он все еще чуствовал себя странно: родители Шейна знают что они женаты, родители Шейна не против, родители Шейна благожелательно настроенны к нему.       — Здравствуй, Илья, — мягко сказала женщина.       – Привет.       Юна хотела специально поговорить с ними двумя, чтобы обсудить дальнейшие планы без эмоций.       – Я поговорила с человеком который занимается организацией всяких благотворительных мерроприятий, если вы хотите открыть фонд через год, то начинать нужно готовиться уже сейчас. Я бы даже сказала, что время уже поджимает.       Они обсудили вопросы, которые могли возникнуть на данном этапе.       – Илья, ты должен решить по какому пути ты подаешь на гражданство. И вобще, нужно понимать насколько ты уверен?              Илья выпрямился.       — Да, я думал, — спокойно ответил он. — Но, скорее всего, сначала закончу сезон.       – Сразу скажу, что узнала: по браку получить гражданство будет гораздо быстрее и маньше волокиты, – миссис Холландер уже подготовилась.       – Я хочу чтобы Илья начал оформление гражданства как можно быстрее, – Шейн вмешался в разговор.       — Если что-то выйдет наружу… лишняя суета сейчас ни к чему, поэтому я хочу дождаться конца сезона, – приводил аргументы Илья, – мой агент начал уже пробивать вариант с Оттавой.       Шейн метнул взгляд на Илью.       — Понимаю, — наконец сказала Юна, – Тогда Илья, подготовь все бумаги, которые нужны будут, чтобы все сразу было под рукой и мы не тратили время, если ситуация будет осложняться.       Они ещё поговорили немного о делах и, когда Шейн закончил звонок, Илья окинул его длинным игровым взглядом:       – Не хочешь меня трахнуть?        Шейн аж подавился воздухом: скорее от внезапности, чем от самого предложения. Не то чтобы он не представлял как берет Илью, да и они уже немного обсуждали это и он знал, что концептуально Розанов не против.       – Прямо сейчас?       – Нет, еще через десять лет! – хоть тон был притворно раздраженный, но глаза азартно блестели, – Думал об этом Холландер, признавайся? Я не осуждаю тебя: тяжело не думать о такой заднице как у меня.             – Ну, если только с точки зрени упражнений, которыми ты такой зад накачал...,– вредничал Шейн.       – Так что, Холландер? Да? Нет?       – Ты когда то уже..       – ДА, конечно, да       – В России с...       – ДА       – Тебе не понравилось?       – С тобой явно будет лучше. Мне идти в ванну?       – Да,– быстро ответил Шейн, сам себя испугавшись.       Когда через двадцать минут Илья вышел из душа полностью обнажённый, Шейн успел себя накрутить: а вдруг Илье будет неприятно, успокоить: этот всего лишь секс, за десять лет были вещи, которые они попробовали и которые не понравились обоим (вроде того случая, когда Илья предложил использовать наручники и Шейн даже согласился, потому что в перспективе это было возбуждающе, но когда дошло до дела и Шейн оказался лицом вниз с руками, которыми он не мог пошевелить за спиной, у него начался приступ паники – такой, что Илье пришлось срочно освободить любовника и потом почти час сидеть держа Холландера, которому казалось что он задыхается, за руку), и ничего, никто не разочаровался, и снова накрутить: а вдруг Илье наскучил "обычный" секс и теперь он ищет новые ощущения.       Но Розанов не дал Шейну слишком много думать, толкнув его, сидящего на краю кровати, на спину, нависая сверху.       – Я постарался, давай говори, что делать, я буду послушным мальчиком, – Илья целовал Шейна за ухом, вдоль челюсти, по цепочке продвигаясь к губам, дразня, обводя кончиком языка контур губ, а когда Шейн покорно распахнул рот, скользнул языком вдоль ряда зубов. Но покорность это ведь не то, что сейчас нужно, верно...       – Так, давай переворачивайся на живот, на колени, – скомандовал Шейн и Илья совершенно послушно выполнил просьбу, при этом прогибаясь в пояснице так, что от открывшегося вида Холландера прошило возбуждением и ревностью: никто не мог больше видеть Илью таким. Он провёл ладонями по широкой спине от ягодиц вверх, к лопаткам, по плечам вниз и снова по бедрам и аккуратно между ягодиц. Шейн касался мужчину тут и раньше, не встречая сопротивления, во время минета, изредка, обводя анус Ильи по кругу, отчего Розанов дышал тяжелее и раздвигал ноги, давая лучший доступ, не возражая и когда Шейн проталкивал палец всего лишь на пол фаланги. Может стоило трахнуть его раньше?        – Разрешишь себя потрогать? – Спросил Шейн: он налил на пальцы смазку, лаская тугое колечко мышцы пока только снаружи.       – Не бойся Холландер. Я засовывал пальцы в задницу, когда дрочил и раньше.       – Почему не рассказывал? – Шейн осторожно протолкнул один палец внутрь и его так сильно сжало, что стало очевидно – бравада Ильи только пустые слова.       – Расслабься. Подрочи себе немного, будет приятнее, – Посоветовал Шейн, и тон его от волнения, такой, будто он говорил о технике упражнения.       Илья фыркнул и, смеясь, опустил голову, однако после глубоко вздохнул и постарался расслабиться и вот уже Шейн может протолкнуть два пальца, находя заветную точку, отчего Илья начал дышать тяжелее, прижимаясь головой к подушке.       – Ты как?       – Неплохо, ощущения...странные, это не больно. Это всегда так? Или я привыкну?       – Тебе либо нравится такое, либо нет, всегда будет примерно так. Так тебе нравится? – Не унимался Холландер.       – Пока не определился.       – Мне продолжать?       – Продолжай, мне любопытно что дальше.       Шейн добавил третий палец, исправно задевая простату, хотя сам Шейн любил другой порядок: сначала растяжка и только потом удовольствие. Однако, он боялся, что Илье наскучит подобная монотоная возня.       – Почему ты не касаешься себя? – Спросил Шейн. Илья действительно хоть и был возбужден (слава богу, если бы у Розанова не стояло, то Шейн был бы уже в панике), не трогал свой член.       – Погоди, мне интересно же что дальше.       – Ладно ок.       – Шейн, ты слишком думаешь? У тебя хоть стоит? Тебе нравится вобще? – Илья обернулся, но в полутьме особо ничего не смог рассмотреть.       – Да, мне все нравится, ты красивый и такой...       – Оооо комплименты от Шейна Холландера..., – Рассмеялся Илья       – Заткнись, все, – Шейн решил что пора действовать, – Если ты не передумал..       – Господи, давай уже, – Это Илья сказал по-русски и у Шейна было достаточно знаний чтобы понять. Он раскатал презерватив по члену и, добавив смазку, начал медленно двигаться внутрь Ильи. Розанов судорожно выдохнул: да Илюша, это тебе не пальцы.       – Ух ты, как интересно, – Видимо от такого впечатления Розанов даже забыл матерные слова, которыми изобиловала его речь обычно.       – Нормально?       – Да продолжай..ох       – Тебе нужно немного еще прогнуться в пояснице и поискать угол при котором будет лучше, – дал совет Шейн и начал двигаться в довольно спокойном ритме, обнаружив что все не так уж и страшно, что его вполне возбуждает наблюдать как собственный член врезается в плоть Ильи, растягивая края ануса, и Шейн не может удержаться , выходя полностью, и проникает пальцем в раскрытое нутро чтобы подразнить простату, врывая судорожное: "это че блять за нахер такое". Видеть как Розанов раздвигает ноги сильнее, как сильная спина покрывается испариной, как дрожат его руки, как он весь открытый и уязвимый пульсирует в такт с движениями Шейна. И Шейна накрыло, он начал двигаться сильнее, притягивая Илью за бедра, уже почти не выходя, двигаясь только там в жарком и тесном, пока Розанов уронил голову на подушку. Шейн нашел член Ильи и с ужасом обнаружил что тот совсем слабо возбужден, и хотя, Холландер вкурсе что так бывает, да и с ним такое вполне было, за секунду он успел разочароваться в себе как в любовнике, но Илья тут же перехватил его руку, очевидно поняв причину паники, и возвратил ее на талию, комментируя с раздражением сквозь зубы.       – Я теку как последняя шлюха, что тебе еще нужно, – он шлепнул Шейна по бедру, насколько смог дотянуться, понукая продолжать.       Но Холландер и не смог бы остановиться, он впился пальцами в бока сильнее, зажмуриваясь, когда оргазм волнами обрушился на него.       – Ты...как? – Шейн еще не пришёл в себя, утыкаясь лбом между лопаток Ильи, – Я тебя люблю, – Что бы сказать о своих чуствах и Шейну и Илье требовался особый настрой.       – Я тоже тебя люблю, – Отозвался глухо в подушку Розанов, – Я нормально...эээ ты что там рассматриваешь?       Шейн действительно осматривал задницу мужа на предмет критических повреждений. Не обнаружив таковых, он перевернул Илью на спину, прижимаясь к нему всем телом, губами к губам, но не успел Илья как то среагировать и углубить поцелуй, как Шейн скользнул вниз, обхватывая губами истекающий смазкой, быстро наливающийся возбуждением член. Ну, тут то все знакомо: выпуклость вен, рельеф головки, напряженные бедра Ильи и Шейн не дал ему отстраниться, пока горькая сперма потекла прямо на язык.       – Блять, как я люблю тебя, – Илья не дал Шейну выплюнуть семя, запечатывая рот поцелуем, проталкивая пряность прямо в горло, – Так люблю.       – Я тоже тебя люблю, – Шейн тяжело дышал, отстраняясь. Нужно было встать, идти в душ и почистить зубы, но Холландер прижался к своему мужу, блаженно растекаясь, обхватывая его руками и ногами, укладываясь так, что Илья уткнулся подбородок ему в макушку, – Так сильно люблю.