Бледный свет

Мы расцветаем, согретые ласковым солнцем великого Анакта, благодаря нашему гениальному Отцу и мудрым кураторам. Мы становимся выше и сильнее и радуемся этому. Мы — триумф воли сегейнов над грязной и дикой природой древних людей. В наших сердцах нет места страху и желаниям, мы дышим в унисон, питаемся по расписанию и прилежно учимся каждый день. Наши голоса и наши тела, разумно и мудро скорректированные Хозяевами по замыслу Отца — это приношение Сцене, которая ждет нас впереди. Мы не испытываем ничего, кроме безграничного счастья. Одним из самых прекрасных дней была третья годовщина нашего выхода из капсул. Биологически, как говорили сегейны, мы достигли уровня развития пятилетних детей. В этот день мы сидели вместе и смотрели видео про нашего Отца. Это было маленькое окно во внешний мир, который ждал нашего восхождения на Сцену, и мы с жадностью приникли к экрану, изучая эпизод из выпуска новостей, который нам разрешили посмотреть кураторы. Отец стоял в окружении разноцветных огней и ярких вспышек. Позади Него, размытый, но различимый, простирался город. Огромный. Настолько, что казалось, ему нет конца. Высокие здания из железа и стекла иглами тянулись к небу — не голубому -- серебристо-серому, покрытому рваными облаками неровных форм. Мы завороженно вглядывались в эти кадры, пытаясь разглядеть каждую деталь. Перематывали назад, разглядывая яркую рекламу на фасадах и причудливые транспортные средства, проезжающие в кадре. — Мы будем петь там? — благоговейно прошептал один из нас. — Да-да, — равнодушно ответил куратор, не отрывая одну пару глаз от работы и продолжая заполнять загадочные бумаги. — Весь мир будет смотреть на вас. Мы снова посмотрели на планшет и перемотали в начало. Отец стоял в середине этого прекрасного сияющего мира и говорил в микрофон. Вокруг него было много других сегейнов. Они обращались к Отцу «Хеперу». Наш Отец Хеперу улыбался, его голос, переведенный транслейторами, не передавал интонацию, но мы верили — в нем звучала гордость. Мы чуть не расплакались от счастья, когда Он сказал, что мы «его величайшее достижение». Он назвал нас Ангелами Сорок Девятой Сцены. Он пообещал, что когда мы вырастем и окрепнем, сегейны увидят нас в свете софитов и поймут, что никогда раньше не было такого грандиозного зрелища. Хозяева аплодировали Отцу. Мы тоже попробовали тихонько поаплодировать. Осторожно, чтобы не отвлекать куратора от его неведомой, но, несомненно, важной работы. Потом перемотали видео на тот момент, где Отец говорит, что мы его величайшее достижение и «Ангелы Сорок Девятой Сцены». Слово «ангелы» было незнакомым, поэтому мы снова обратились к куратору, как требовал протокол, если вдруг мы натыкались на что-то непонятное. Он подошел к нам на длинных хитиновых ножках, очень красивый и тонкий. Две пары изящных лапок взяли из наших протянутых рук планшет. После недолгих поисков Хозяин вернул его нам и, молчаливый, мудрый, полный благодати, удалился за свой стол. Мы посмотрели на планшет. К нам тут же подкрались сзади мы, по очереди заглядывая в планшет через наше плечо. На экране была аккуратная, понятная инфографика, полная полезной информации и истинной красоты. Так мы узнали, что «Ангелы» — это безупречные, прекрасные бесполые существа с кожей цвета синтетического мрамора, золотыми волосами и глазами, в которых застыл свет бесконечной мудрости. Им не нужны были крылья, чтобы летать, ибо они не стремятся покинуть предначертанное им место у ног великого Анакта. Их единственная функция — быть неподвижным, сияющим отражением величия тех, кто их создал, и петь им хвалу. Мы посмотрели на нас. Мы улыбались как ангел. Мы улыбнулись в ответ, пытаясь повторить мимику прекрасных бескрылых существ из планшета. Как же мудр был наш Отец, так направив наши мысли и показав нам, кем мы должны стать, когда вырастем. Мы стараемся соответствовать. С тех пор мы каждую минуту проверяем осанку и стараемся держаться так же изящно, как эти чудесные существа. Иногда мы стоим перед зеркалом и пытаемся повторить их мягкую улыбку, полную мудрости. Мы хотим быть достойными звания Ангелов Сорок Девятой Сцены.