Бледный свет

Одно нас печалит — в нашей жизни появилась боль. Иногда свет солнца на телевизионном потолке становился слишком ярким, и внутри черепа рождалась пульсация. Это не та боль, которая дрожала в мышцах после Обязательной Программы Физических Упражнений или сдавливала грудь после корректировки сердечного ритма. Та боль делала нас сильнее, эта же — мешала сконцентрироваться на занятиях. Она быстро разрасталась от маленького битого пикселя в глазу и захватывала всю левую часть головы, и мы плакали, потому что больше не могли эффективно учиться. Мы рассказали о боли куратору в тот же день. Спустя полчаса мы отправились в медицинское крыло, где высокий сегейн с тонкой фиолетовой кожей поочерёдно прикладывал к нам холодные блестящие датчики и иногда выразительно вздыхал отверстием на затылке. Он сделал нам укол под лопатку и велел не возвращаться на занятия, а отправиться в капсулу раньше всех нас.

***

Сегейны очень милосердны и мудры. Теперь каждое утро мы протягиваем покорно сложенные в молитвенном жесте руки перед собой и получаем две маленькие желтоватые таблетки. Мы обратили внимание, что мы тоже получаем лекарства по утрам: например, мы, стоящие по правую руку от нас, получаем одну прозрачную, блестящую, как драгоценный камушек, капсулу. Мы, стоящие в самом начале строя, получаем три белые и одну жёлтую таблетку. Через месяц мы, стоящие предпоследними с конца, тоже начали получать лекарства — синюю капсулу и две зеленоватые. Однажды мы решились спросить у сегейна, вручавшего нам таблетки, почему мы получаем разные лекарства. — Это для гармонии, — сухо произносит в ухо чип-транслейтор, и мы удовлетворены ответом, хотя и не до конца. Мы послушно глотаем таблетки, запивая их фильтрованной водой с электролитами, отправляемся все вместе на занятия, и боль больше не возвращается.

***

Но в один из дней она пришла с новой силой. Мы гуляли с нами по саду в Обязательное Игровое Время, когда телевизионные экраны будто поплыли цветными хаотичными пятнами. Боль пронзила висок, как толстая горячая игла, и запульсировала в глазнице. Мы медленно сели на зелёную траву, чувствуя, как Сад стал медленно вращаться. Мы опустились на колени рядом с нами: — Мы в порядке? — обеспокоенно спросили мы, внимательно разглядывая нас из-под пушистых золотистых ресниц. Мы покачали головой. Нас начало подташнивать. — Мы не знаем, — ответили мы, ощущая неприятный привкус желудочного сока на языке. — Можно нам воды? — Мы сейчас принесем, — тут же отозвались мы, наш голос был тёплый и добрый, как солнце над Садом. — И позовем куратора. Нам не стоит переживать. Всё будет хорошо. Мы всегда очень были очень добрыми. Мы испытывали удовольствие, когда гуляли с нами и было очень жаль прерывать прогулку. Мы быстро зашагали с холма, почти побежали. Мы же — остались ждать. Легли на траву, потому что надеялись, что так голова будет меньше кружиться. Это действительно немного помогло. Мы лежали на траве, глядя, как медленно плывут облака, и ощущая, как спазм перестает сжимать желудок. Когда стало полегче, мы повернули голову и заметили в траве что-то странное. Нас снова охватила тошнота. Оно шевелилось, сидя на кончике травинки и подёргивало усиками, казалось, двигалось автономно, подчиняясь не логике Анакт Гардена, а собственной воле. Какое-то существо. Вероятно, оно было разумным. Возможно, даже живым. У него были тонкие ножки, напоминающие изящные хитиновые конечности некоторых сегейнов, но очень маленькие. И мощный блестящий панцирь, переливающийся, как бензиновое пятно: нежное золото перетекало в изумруд, отражало синеву неба, вспыхивало тёплым оранжевым. Это было… красиво. Но странно. Наше сердце, которое мы так прилежно учили быть тихим и спокойным, забилось чаще. Мы медленно, очень медленно потянулись к существу. Странное желание поймать его и рассмотреть боролось с понятной мыслью немедленно отдёрнуть руку и вызвать робота-уборщика. И тут оно негромко зажужжало. Услышав приближающиеся шаги, сверкнуло откуда-то появившимися по бокам тонкими коричневатыми крылышками и быстро исчезло в пушистой траве. — Мы здесь. Мы принесли воду. Мы повернули голову на голос и постарались изобразить благодарную улыбку, не обращая внимания на холодные капельки пота, выступившие на лбу. Мы опустились рядом, аккуратно подобрав подол белой униформы, и протянули нам прозрачный пластиковый стакан прохладной фильтрованной воды с электролитами. За нами стояли два сегейна. Они внимательно посмотрели на нас, распростёртых на траве. Одна из них была нам знакома — это была работница медицинского крыла. У неё были большие глаза ящерицы, мощные когтистые лапы и длинный, тонкий, как хлыст, хвост, кончик которого она всегда украшала белым бантом. Она иногда скалилась, и это было отдалённо похоже на дружелюбную улыбку, но пугало, потому что у неё было два ряда острых и не очень ровных зубов. Вторая была совсем иной — мы не видели раньше подобных Хозяев. Она была высокой и величественной, покрытой перьями цвета глубоких сумерек. Из-под шёлковой накидки, исписанной непонятными символами, виднелись тонкие чешуйчатые лапы с аккуратно поточенными, но грозными когтями. Она наклонила голову, пристально разглядывая нас. Мы склонили голову, насколько позволяла боль, приветствуя Хозяев. Благодарно приняли стакан воды из наших рук. Работница медкрыла подошла к ним, ободряюще обнажив зубастую, резко пахнущую пасть. Открыла небольшую блестящую коробочку, висевшую на поясе, и ловко, двумя когтистыми пальцами достала ярко-синюю капсулу. Мы покорно вытянули раскрытую ладонь. Хозяйка вручила нам лекарство, которое мы тут же приняли, жадно запивая прохладной водой из пластикового стакана. Она дождалась, пока индикатор на ошейнике поменяет цвет с жёлтого на зелёный, и только после этого отошла, будто возвращаясь к прерванному разговору со своей спутницей. — Ну вот опять двадцать пять, — когтистая лапа махнула в нашу сторону. — Я уже не знаю, что им давать. Груук меня не с-слушает, но купировать это с-становится просто нерентабельно. С-сил моих больше нет… Ну блин, с-скажи хоть ты, что за фигня? Пернатая Хозяйка задумалась. Не отрывала от нас взгляда чёрных внимательных глаз, изредка моргая, и не произносила ни слова. — Это очень плохо, — после долгого молчания сухо ответила она. Мы похолодели. С нами что-то не так, и кураторы нами недовольны. Работница медкрыла всплеснула когтистыми лапами с ярким маникюром. — Какая ты душная! Пояс-сни нормально… — потом, будто вспомнив о нашем существовании, покосилась на нас жёлтым глазом и ласково оскалилась, — Продолжайте Обязательное Игровое Время, маленькие. Развернулась и зашагала прочь. Хвост с красивым белым бантом изящно подметал траву. Вторая Хозяйка последовала за ней не сразу. Помедлила немного, продолжая изучать нас, слегка наклонив голову набок, прежде чем отправиться за собеседницей. Мы поспешно удалились в компании нас, осторожно поддерживавших нас под локоть. Наши пальцы, мягко сжимающие нашу руку, были теплыми и приятными. Мы не отпускали её, время от времени обеспокоенно и заботливо заглядывая нам в глаза, пока лекарство не подействовало и нас не перестало покачивать. Даже когда нам уже не было больно, мы пару минут продолжали держать нас за руку. Мы были очень заботливы и мы были очень благодарны за это нам. Хозяйки скрылись в глубине жилого корпуса, продолжая свою неведомую мудрую беседу, не предназначенную для наших ушей. До конца дня у нас не кружилась голова и ничего не болело. Это было приятно.

***

Вечером мы украдкой попытались найти, как называлось усатое маленькое существо с переливающимся панцирем. Мы обратились к нашему планшету, на котором всегда искали новые слова, услышанные от Хозяев: «клубника», «инсулинрезистентность», «томат». Нам было страшно, потому что те слова нам давали сегейны, терпеливо делясь с неразумными нами крупицами своей безграничной мудрости и наверняка лучше зная, какую информацию нам следует предоставлять сегодня по великой милости своей. К большому облегчению, мы нашли, как оно называлось, а значит, это не было запрещенной информацией. Планшет показал нам слово «жук», предлагая короткий поучительный фильм об избранных видах «насекомых». Так мы узнали ещё несколько слов за вечер. Это было очень интересно. Нам понравились кузнечики, шмели и бабочки, но не очень понравились сколопендры и тараканы. Правда, всё равно было тревожно, потому что мы решились искать эту информацию самовольно, не спрашивая у куратора разрешения и инструкций. Но почему-то, хоть жук (точнее, это была «золотистая бронзовка», сообщал планшет) и был странным и немного пугающим, мы побоялись говорить Хозяевам о нём. Не хотелось, чтобы его просто впылесосили роботы-уборщики и сожгли, как и другие органические отходы.