Волк в зелёной овечьей шкуре

Глава 11. Тревога Три дня спустя Феликс первый заметил неладное. Не то чтобы он следил за Зонтиком. Просто... они же друзья. Феликс обещал помочь с признанием, а Зонтик обещал позвонить. И не звонил. — Он писал, что погуляет, — сказал Феликс за завтраком, глядя в телефон. — Это было три дня назад. Ромео, сидевший напротив, оторвался от созерцания своих идеально уложенных розовых кудрей и зевнул. — Может, влюбился и забыл про время. С кем не бывает. — Зонтик? — фыркнул Феликс. — Он забыл про время? Он даже в туалет по часам ходит. — Кто по часам ходит в туалет? — Габриэль заглянул на кухню, почесывая заостренное ухо. — Это же неудобно. — Зонтик, — хором ответили Феликс и Куромаку, который как раз зашёл с чашкой кофе. Куромаку поправил очки и сел за стол. Его серые волосы были аккуратно зачесаны, но под глазами залегли тени. Он плохо спал последние дни. — Я, признаться, тоже обеспокоен, — сказал он своим обычным размеренным тоном. — Зонтик всегда предупреждает, если задерживается. Это свойственно людям с повышенной тревожностью — они нуждаются в контроле ситуации. — Может, он просто... ну, не знаю, — Габриэль пожал плечами. — В парке сидит? Погода хорошая. — В парке, — повторил Куромаку. — Возможно. Но голос звучал неуверенно. Феликс встал из-за стола так резко, что стул едва не опрокинулся. — Я схожу в парк. Проверю. — Я с тобой, — Данте поднялся из кресла в гостиной, где читал книгу. Его красные волосы сегодня особенно напоминали пламя — может, из-за утреннего света. — Интуиция подсказывает мне, что это не лишнее. — «Интуиция — это знание без осознания того, откуда оно взялось», — процитировал Данте неизвестно кого. — Сократ. Хотя мог бы и сам. — Ты всегда так говоришь, — вздохнул Габриэль. — Потому что я мудрый. --- Парк Парк был обычным. Деревья, скамейки, дорожки, по которым бегали собаки и дети. Феликс и Данте бродили почти час, всматриваясь в лица прохожих, заглядывая под кусты и за деревья. — Здесь его нет, — Феликс сжал кулаки. — Я чувствую. — Подожди, — Данте остановился и прищурился. — Смотри. Под скамейкой, почти у самых корней старого дуба, что-то блестело. Маленькое. Тёмное. Феликс подбежал первым. — Это... это его телефон! Он поднял гаджет дрожащими руками. Экран был разбит вдребезги, словно кто-то наступил на него. Не один раз. Много. — Почему он здесь? — голос Феликса сорвался. — Зачем Зонтику бросать телефон? Он без него даже в душ не ходит! Данте молчал. Он смотрел на телефон, на разбитый экран, на царапины на корпусе. — Это нехорошо, — сказал он наконец. — Совсем нехорошо. --- Вечер. Квартира. Новость о найденном телефоне собрала всех в гостиной. — Может, он потерял? — предположил Габриэль, но голос звучал неуверенно. — Потерял и разбил? — Куромаку покачал головой. — Телефон не разбивается сам по себе. Он разбивается, когда на него наступают. Или когда его бросают об землю. — Или когда у человека вырывают его из рук, — тихо добавил Данте. В комнате повисла тишина. Ромео перестал поправлять волосы. Феликс сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Даже обычно спокойный Пик нахмурился. — Зонтик не мог просто уйти, — сказал Феликс. — Он не такой. Он боится всего. Он бы не бросил телефон. Он бы не пропал на три дня. Он... — Он боялся, — перебил Куромаку, и в его голосе впервые появилась дрожь. — Он всегда боялся. Этого мира. Нас. Всего. А тут... он пошёл гулять один. Это не похоже на него. — Может, он с кем-то познакомился? — Ромео попытался найти хоть какое-то разумное объяснение. — Влюбился и... — Он влюблён в Пика, — выпалил Феликс и тут же зажал рот рукой. Все головы повернулись к Пику. Тот замер. — Что? — переспросил Пик медленно. — Ну... — Феликс понял, что ляпнул лишнего. — Он просил никому не говорить. Он хотел признаться тебе. В тот день, когда все уехали. Он готовился. Даже завтрак хотел приготовить... Пик побледнел. — В тот день? — переспросил он. — Когда мы уехали? Когда я на мотоцикле катался? — Да, — кивнул Феликс. — Мы говорили утром. Он был так взволнован. Сказал, что приготовит завтрак, а вечером... Пик резко встал. — Я был здесь, — сказал он. — Вечером я вернулся, и Вару накормил меня ужином. А Зонтика не было. Вару сказал, что он ушёл гулять. Все снова замолчали. — Вару, — тихо произнёс Данте. — Он был здесь. Один. С Зонтиком. — Ты на что намекаешь? — Пик резко обернулся к нему. — Я ничего не намекаю, — Данте поднял руки. — Я просто констатирую факты. Зонтик пропал в тот день, когда они остались вдвоём. А теперь его телефон находят в парке. — Вару не мог, — отрезал Пик. — Он вообще безобидный. Он мухи не обидит. — Мухи — может, и не обидит, — пробормотал Куромаку, поправляя очки. — Но люди... люди разные. Феликс вскочил. — Я поговорю с ним. Сейчас. — Не надо, — остановил его Данте. — Не сейчас. Ты зол, а значит, необъективен. Давай сначала подумаем. — Думать?! — Феликс чуть не задохнулся от возмущения. — Зонтик пропал! Может, он вообще... — голос сорвался. — Может, его уже нет! — Именно поэтому нам нужен холодный ум, — твёрдо сказал Куромаку, хотя его собственные руки дрожали. — Горячая голова не найдёт правду. --- Комната Пиковых. Вару. — Чего они там орут? — спросил Вару, выглядывая в коридор. Пик стоял у двери, наблюдая за ним. — Волнуются за Зонтика. — А, — Вару махнул рукой. — Найдётся. Куда он денется. — Ты не волнуешься? Вару посмотрел на Пика. Честными-пречестными глазами. — А зачем? Он же не маленький. Гуляет себе и гуляет. Пик молчал. Смотрел на зелёные кудряшки, на очки, за которыми прятались ярко-салатовые глаза. На улыбку. «Он безобидный», — сказал он Данте. Но в груди шевельнулось что-то странное. Холодное. — Ты уверен? — спросил Пик. — Что он просто гуляет? — А что ещё? — Вару улыбнулся. — Пошли спать, Пик. Ты устал. Он взял Пика за руку и потянул в комнату. Пик пошёл. Но оглянулся.