Волк в зелёной овечьей шкуре

Глава 13. Финал Три недели спустя Дело о пропавшем Зонтике закрыли. Нет тела — нет преступления. Так сказали в полиции. Взрослый парень, мог уехать, мог потеряться, мог покончить с собой. Вариантов много, а улик нет. Федор долго спорил, доказывал, но в конце концов сдался. — Прости, — сказал он Куромаку. — Я не знаю, что ещё сделать. Куромаку кивнул. Он сидел в комнате Трефовых и смотрел на пустую кровать Зонтика. Рядом лежала голубая кофта, которую Зонтик любил надевать по утрам. Куромаку запретил её стирать. На ней ещё оставался запах. Слабый. Едва уловимый. Но Куромаку чувствовал. — Я не забуду тебя, — прошептал он. — Обещаю. --- Кухня. Контейнер. — Куромаку, ну выкинь ты эту гадость! — Ромео зажимал нос. — Там уже такое амбре, что мухи дохнут на подлёте! — Не трогай. — Да почему?! — Потому что это всё, что от него осталось! Крик Куромаку заставил всех замереть. Он никогда не кричал. Никогда не повышал голос. А тут стоял, сжимая кулаки, и смотрел на Ромео так, словно тот предлагал убить Зонтика второй раз. Ромео отступил. — Ладно-ладно, — примирительно поднял руки. — Твоё право. Куромаку подошёл к холодильнику, открыл его и взял контейнер. Посмотрел на мясо. Оно, конечно, испортилось. Покрылось плесенью, почернело. Но всё ещё было там. Внутри. «Для Зонтика ❤️» Куромаку долго смотрел на эту надпись. Потом перевёл взгляд на Вару, который сидел на диване в гостиной и рисовал новыми маркерами. — Вару, — позвал Куромаку. — А? — Когда ты приготовил это мясо? Вару поднял голову. Улыбнулся. — Утром того дня. Хотел Зонтика угостить. — Но он ушёл гулять утром, — медленно сказал Куромаку. — Ты готовил для него, хотя знал, что его нет? Пауза. Вару моргнул. — А... ну да. Я же не знал, что он уйдёт. Приготовил, а он уже ушёл. Обидно, да? Куромаку смотрел на него. Долго. Очень долго. — Что ты готовил? — спросил он. — Шаурму, — легко ответил Вару. — Рецепт в интернете нашёл. Только Зонтик не попробовал. Зато Пик попробовал! Ему понравилось! Куромаку перевёл взгляд на Пика. Тот сидел в кресле, смотрел в телефон и, кажется, не слушал. — Пик ел эту шаурму? — уточнил Куромаку. — Ага! В тот вечер, когда вернулся с прогулки, — Вару закивал. — Я специально для него приготовил. Ну, и для Зонтика тоже. Но Зонтика не было, так что Пик съел почти всё. Куромаку положил контейнер обратно в холодильник. Закрыл дверцу. И вышел из кухни, ни слова не говоря. В коридоре он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Пик ел эту шаурму. В тот вечер. Когда Зонтик уже пропал. Мясо в контейнере. Странное мясо. Для Зонтика. Который ушёл гулять. И не вернулся. — Нет, — прошептал Куромаку. — Нет-нет-нет. Он не хотел думать об этом. Не хотел верить. Но мысль уже засела в голове, как заноза. Что, если это мясо... Что, если... — Куромаку, ты в порядке? — Федор вышел из своей комнаты и увидел бледного как смерть Трефового короля. — Да, — автоматом ответил Куромаку. — Да, всё хорошо. Он выпрямился, поправил очки и пошёл в свою комнату. Надо проверить, — думал он. — Надо убедиться. Но как? Как проверить мясо на... человечину? --- Прощание Вечером все собрались в гостиной. Федор сказал, что пора отпустить. Что нельзя жить прошлым. Что Зонтик, где бы он ни был, хотел бы, чтобы они были счастливы. Феликс плакал. Не стесняясь, не скрывая. Ромео приобнимал его за плечи и гладил по голове. Габриэль сидел тихо, сжимая в руках какую-то мелочь Зонтика — кажется, заколку для волос, которую тот иногда использовал, чтобы убирать чёлку. Данте молчал. Просто сидел и смотрел в одну точку. Куромаку стоял у окна и не оборачивался. Пик сидел в кресле, и Вару снова забрался к нему на колени. — Всё будет хорошо, — шептал Вару, гладя Пика по груди. — Всё будет хорошо. Пик молчал. Смотрел на контейнер, который Куромаку так и не выкинул. Тот стоял на холодильнике — Куромаку перенёс его туда, подальше от чужих рук. «Для Зонтика ❤️» — Пик, — позвал Вару. — М? — Ты меня любишь? Пик посмотрел на него. На эти зелёные кудри. На очки. На улыбку. — Люблю, — сказал он. Вару довольно зажмурился. И никто, абсолютно никто не заметил, как на губах Куромаку, стоящего у окна, застыла странная гримаса. Не плач. Не злость. Что-то среднее. Он смотрел на Вару. И впервые в жизни Куромаку — самый умный, самый рассудительный, самый правильный Трефовый король — понял, что боится. Не за себя. За всех.