Клятва спящих стражей

Утром его разбудил запах яичницы. Сестра, уже одетая и причёсанная, стояла у плиты с видом человека, который не спал всю ночь, но держится молодцом. — Ешь давай, — кивнула она на тарелку. — Опоздаешь — будешь сам разбираться. Рей быстро позавтракал, надел форму, накинул рюкзак и вышел вслед за сестрой. Дорога заняла минут пятнадцать. Обычный маршрут: через дворы, мимо гаражей, потом вдоль забора и к высокому серому зданию с табличкой «Средняя школа № 47». У входа их встретил охранник — дядька с усталым лицом и газетой в руках. Кивнул, пропуская. Катя подвела его к кабинету директора, коротко кивнула: — Дальше сам. Не позорь меня. И ушла, оставив Рея одного перед дверью с табличкой «Завуч». Дальше было как в тумане. Завуч — строгая женщина лет сорока в очках — представилась, проверила документы, задала пару дежурных вопросов и повела его в класс. — У нас сегодня уже третий урок, — говорила она на ходу. — Ты пропустил первые два, но ничего страшного, догонишь. Класс 10 «Б». Ребята хорошие, учителя требовательные. Будут вопросы — подойдёшь ко мне. Они остановились у двери. Завуч открыла её, и Рей услышал гул голосов, который мгновенно стих. Он вошёл следом за ней и замер. Класс как класс. Пятнадцать парт, доска, портреты классиков на стенах, пластиковые окна. За партами сидели обычные подростки: кто-то сонный, кто-то с любопытством уставившийся на нового, кто-то с телефоном под партой. Рей на секунду замер на пороге. Показалось, или одна девчонка на первой парте смотрит на него чересчур пристально? Сердце ёкнуло, но он тут же одёрнул себя — сестра говорила, что в этом мире нет магии. А значит, и Охотников нет. Просто любопытство. — Ребята, — завуч хлопнула в ладоши, привлекая внимание, — у нас новенький. Представься. — Я Рей, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Фамилию он намеренно пробубнил потише, но сидящая впереди девчонка с короткой стрижкой и веснушками — как выяснилось позже, Лена — всё равно услышала. И прыснула. — Пирожков? Серьёзно? — прошептала она, толкая соседку локтем. Рей почувствовал, как загораются кончики ушей. Вот за что, а за фамилию он был готов убить и Линя, и сестру, и всех знакомых Линя, которые эти документы делали. «Нельзя было что-то попроще придумать?» — пронеслось в голове. Однако Лена тут же добавила, уже громче и без насмешки: — Да ладно, нормальная фамилия. У нас тут у одной Козлова была — и ничего, жила. Кто-то хмыкнул, кто-то пожал плечами, и напряжение рассеялось. Завуч вздохнула с облегчением. — Рада, что вопрос решён. Пирожков, садись. Третья парта у окна, свободна. Продолжаем урок. Урок оказался литературой. Учительница, пожилая женщина с пучком на голове, что-то рассказывала про «Преступление и наказание». Рей старался слушать, но краем глаза видел, как на него то и дело оборачиваются. Одноклассники перешёптывались, тыкали пальцами, писали что-то в телефонах. На перемене к нему подошли почти сразу. Первой была та самая Лена. Она улыбнулась и спросила: — Ты откуда? Раньше не видела тебя. — Из другого района, — осторожно ответил Рей. — Переехали с сестрой. — А сестру как зовут? — Катя. — Красивое имя, — кивнула Лена. — А ты ничего. Глаза у тебя прикольные. Я вообще-то Лена. Будем знакомы. Она сказала это просто, без тени флирта, и Рей неожиданно для себя улыбнулся в ответ. Потом подошёл высокий парень по имени Дима — староста, как выяснилось. Он вежливо представился, сказал, что если нужна помощь по школе — обращайся. — У нас тут народ нормальный, не бойся, — добавил он. — Пошли, покажу столовку заодно. Две девчонки, стоящие у окна, громко обсуждали его внешность, думая, что он не слышит. — Глаза красивые, — прошептала одна другой. — И вообще симпатичный. Рей сделал вид, что не услышал, но Лена, проходя мимо, шепнула: — Это они про тебя. Привыкай, тут быстро слухи разносятся. Рей только вздохнул. В целом, одноклассники приняли его тепло — никто не цеплялся, не пытался травить, а пара шуток про фамилию быстро сошли на нет, когда Лена цыкнула на одного шутника. --- Звонок на большую перемену прозвенел, и народ потянулся в столовую. Дима шёл рядом с Реем, попутно объясняя, где какой кабинет, к каким учителям лучше не опаздывать и почему местные булочки брать не стоит — вечно несвежие. — А котлеты норм, — добавил он. — Там, конечно, не мясо, а загадка, но есть можно. Они уже подходили к дверям столовой, когда Рей заметил странную картину. У стены, возле туалетов, стояла невысокая девушка с длинной русой косой. Она вжималась в стену, а перед ней, почти вплотную, нависал парень на голову выше неё. Широкие плечи, спортивная кофта, наглая ухмылка. — Сказал же — жду тебя после школы, — донеслось до Рея. — Или прямо сейчас пошли, чё ты ломаешься. Девушка молчала, только мотала головой, а парень схватил её за локоть. — Эй, — Рей сам не заметил, как сорвался с места. — Отвали от неё. Парень обернулся, лениво, всем корпусом. Оглядел Рея с ног до головы. — А ты кто такой? Новенький? Шёл бы ты, куда шёл. Не лезь. — Она не хочет с тобой идти, — спокойно сказал Рей. — Отпусти руку. Девушка — её, как выяснилось позже, звали Аня — смотрела на него с ужасом и надеждой одновременно. Парень усмехнулся и, похоже, решил, что новенький просто строит из себя героя. Он выпустил локоть Ани, но только для того, чтобы развернуться к Рею. — Слышь, Пирожков, — он явно запомнил фамилию с урока, — тебе жить надоело? И толкнул Рея в плечо. Дальше всё случилось быстро. Рей даже не думал — тело среагировало само. Месяц тренировок с сестрой дал результат: удар хулигана он увёл в сторону, а свой ответный — несильный, скорее на автомате — пришёлся парню точно в солнечное сплетение. Тот согнулся, хватая ртом воздух. Рей тут же убрал руки, но драка уже состоялась, и вокруг начали собираться зеваки. — Ого! — присвистнул кто-то. — Макарову наваляли! — Тише ты! — шикнула Лена, которая появилась будто из ниоткуда. — Уже бегут! Действительно: через минуту к месту событий быстрым шагом приближалась завуч. Лицо у неё было такое, будто она проглотила лимон целиком. — Пирожков! Макаров! Оба в кабинет директора. Живо. Рей вздохнул и побрёл следом за завучем. Аня успела шепнуть ему вслед: «Спасибо», — и этот короткий шёпот, как ни странно, стоил всех последствий. --- В кабинете директора было душно и пахло старой мебелью. Сам директор — грузный мужчина лет пятидесяти в мятом пиджаке — сидел за массивным столом и массировал переносицу. Макаров стоял слева, делая вид, что пострадал больше всех, хотя дышал он уже ровно. Рей стоял справа, глядя в окно и стараясь не встречаться взглядом с портретом президента на стене. — Значит так, — начал директор усталым голосом. — Драка в первый же день, Пирожков. Впечатляет. — Он первый полез, — буркнул Макаров. — Я видел рапорт от завуча. Ты, Макаров, приставал к ученице. Пирожков вступился. Поэтому, — директор перевёл взгляд на Рея, — тебе выговор устный. Первый и последний. Школа не поощряет самоуправство. Есть учителя, есть завуч, есть я. В следующий раз — ищи взрослых. Понял? — Понял, — сказал Рей. — А ты, Макаров, — директор тяжело вздохнул, — моешь полы в спортзале неделю. И если я ещё раз услышу, что ты кого-то трогаешь, — вылетишь из школы быстрее, чем скажешь «мама». Всё. Свободны оба. Они вышли в коридор. Макаров посмотрел на Рея долгим, нехорошим взглядом, но ничего не сказал и ушёл, сунув руки в карманы. Дима ждал у дверей. — Ну ты даёшь, — сказал он с нервным смешком. — Первый день — и уже с Макаровым подрался. Его тут вся школа боится. — А я не боюсь, — пожал плечами Рей. — Он к Ане приставал. Нельзя было пройти мимо. Дима покачал головой, но в его взгляде читалось что-то вроде уважения. --- Звонок на физкультуру прозвенел резко и требовательно. Рей потянулся и вместе с остальными парнями потёк в раздевалку. Физрук, мужчина лет сорока пяти с квадратной челюстью, представился: — Сергей Петрович. У нас сегодня кросс. Пять кругов по стадиону, потом отжимания и подтягивания. Ленивых не люблю. Начали. Класс высыпал на улицу. Узкая беговая дорожка, облезлая разметка, осенний ветер с листвой. Рей побежал в общей группе, не выделяясь — так, на всякий случай. Первый круг. Второй. Большинство одноклассников уже сбились с ритма, тяжело дышали, некоторые перешли на шаг. Рей же бежал ровно, будто не замечая дистанции. Краем глаза он заметил Макарова — тот бежал впереди и пару раз оборачивался на Рея. Но ничего не предпринимал. Когда Рей закончил последний круг, почти не запыхавшись, Сергей Петрович перевёл взгляд на секундомер, потом на Рея, потом снова на секундомер. — Молодой человек, подойдите. Где так бегать научился? В секции какой был? — Да так, сам, — уклончиво ответил Рей. — Бегал много. — Сам, значит. — Физрук хмыкнул. — А подтягиваться сколько можешь? — Не знаю, много. — Покажи. На турнике Рей сделал двадцать пять подтягиваний чистыми, без раскачиваний. Остановился только потому, что Сергей Петрович махнул рукой: — Хватит. Слезай. Остаток урока Рей чувствовал на себе любопытные взгляды одноклассников. Дима, стоявший рядом у шведской стенки, тихо сказал: — Сильно. Ты бы в сборную школы записался. Рей только пожал плечами. Когда прозвенел звонок и все потянулись в раздевалку, Сергей Петрович перехватил Рея у выхода. — Слушай. У нас через три недели городские соревнования. «Многоборье». Бег, прыжки в длину, метание снаряда, подтягивания, кросс. Участвуют школы со всего района. Команде как раз не хватает одного человека. Не хочешь попробовать? Рей замялся. Сестра говорила не привлекать внимания, но спорт — это легальный способ быть чуть лучше других. — Я не знаю. Я тут новенький. И вообще, у меня тренировки свои. — Твои тренировки никто не отменял. Сборы — два раза в неделю после уроков, час. Не напряжно. Зато школе польза, и тебе опыт. Ну как? — Ладно, — кивнул Рей. — Я согласен. — Отлично. Расписание сборов скину классному руководителю. Свободен. Это был последний урок. Рей быстро переоделся, схватил рюкзак и вышел из школы. Осенний воздух пах прелыми листьями и свободой. Настроение было сдержанно-хорошим — драка вышла боком, но в целом день сложился неплохо. --- Дома его уже ждала сестра. Она сидела на кухне с кружкой чая и, как только Рей переступил порог, спросила: — Ну как первый день? Не выгнали? — Почти, — усмехнулся Рей, скидывая рюкзак. — Подрался с местным хулиганом. Завуч была в ярости. Директор дал устный выговор. Катя наконец подняла глаза. В её взгляде мелькнуло что-то вроде... уважения? Нет, скорее сдержанного удивления. — Подрался? С чего вдруг? — Он к девчонке приставал. Я мимо проходил. Сестра помолчала, потом медленно кивнула: — Ладно. В следующий раз — не дерись. Или дерись так, чтобы никто не видел. — Это как? — Узнаешь со временем. — Она отставила кружку. — Ещё что-то случилось? — Физрук заметил, что я бегаю хорошо. Предложил участвовать в соревнованиях. Я согласился. Катя кивнула: — Правильно сделал. Физическая форма не помешает. Но, — она поставила кружку на стол и встала, — это не значит, что я освобождаю тебя от тренировок. Никаких поблажек. Твой огонь не подождёт, пока ты медали собираешь. — Я знаю. — Тогда переодевайся. Через десять минут на поле. И тут Рей замялся. — Слушай, Кать... А можно я сначала домашку сделаю? Нам сочинение задали. И алгебру. Я там вообще ничего не понял, если честно. Сестра приподняла бровь. — Что именно не понял? — Ну... почти всё. Я ж говорил, я в прошлой школе не особо учился. А тут программа другая. Катя вздохнула и на секунду стала похожа на обычную уставшую сестру, а не на сурового тренера. — Ладно. Час на домашку. Потом — тренировка. — Спасибо! — Не благодари. Просто имей в виду: если запустишь учёбу — я тебя заставлю навёрстывать ночами. С магией или без — аттестат тебе нужен. Рей кивнул и ушёл в свою комнату. Открыл тетрадь, учебник алгебры — и почти сразу понял, что пропал. Он смотрел на формулы, как на древние руны. Ни-че-го не понятно. Через десять минут он уже набирал сообщение Диме — староста сам дал свой номер ещё на перемене. «Слушай, а ты в алгебре шаришь? А то я тут туплю конкретно». Ответ пришёл почти сразу: «Шарю. Что не понял?» Рей сфотографировал страницу и отправил. Через полчаса переписки и пары голосовых сообщений от Димы он наконец понял принцип решения. Не всё, но хотя бы основы. Оставалось сочинение по литературе — там нужно было писать про Раскольникова. Рей вздохнул и принялся за работу. Писал он медленно, то и дело заглядывая в учебник и в интернет. Мысль о том, что Раскольников со своим топором понятия не имел, что такое настоящая борьба — когда каждый день боишься не за идею, а за свою жизнь, — мелькнула где-то на середине сочинения. Рей её записал, хоть и сомневался, понравится ли это учительнице. --- К тренировке он успел вовремя. Сестра уже ждала на поле — сегодня это был скалистый рельеф с каменными выступами. Тренировка вышла жёсткой: Катя гоняла его по этим камням, заставляя создавать шары на бегу и уворачиваться от её водяных плетей. Рей выдохся, обгорел, промок до нитки, но к концу смог запустить три шара подряд. — Прогресс, — сухо заметила сестра. — Медленный, но есть. Домой они вернулись затемно. Рей принял душ, переоделся и рухнул на диван. Катя, как обычно, возилась на кухне. Рей уже почти задремал, когда понял, что хочет пить. Он поднялся и на цыпочках, чтобы не привлекать внимания, двинулся к кухне. Возле двери он замер. Из-под двери кухни пробивался свет, но не обычный — мерцающий, переливчатый, как от портала. Рей осторожно заглянул в щель. Кухня была пуста. Но в воздухе висела знакомая рябь — сестра открыла проход куда-то. Рей задержал дыхание и шагнул в открытую дверь. Карман реальности. Не их тренировочный — другой. Меньше. Здесь не было ни скал, ни леса. Только ровная каменная площадка, освещённая собственным магическим светом. И на этой площадке стояла Катя. Она не заметила его — была слишком сосредоточена. Её руки двигались плавно, выписывая сложные фигуры. Из ладоней вырывались потоки воды — но не такие, какими она поливала Рея на тренировках. Эти были плотные, стремительные, бьющие на десятки метров. Одна струя врезалась в каменную стену — и та треснула. Другая превратилась в ледяное копьё и, сверкнув в воздухе, вонзилась в валун, раздробив его в пыль. Рей смотрел, забыв дышать. Катя двигалась с грацией, которую он никогда у неё не видел — смертоносной, отточенной грацией бойца. Она не просто тренировалась — она сражалась с невидимым противником. Водяные хлысты сменялись ледяными шипами, шипы — плотным туманом, скрывающим движения. Она поддавалась. Все эти недели — поддавалась. Её «водой бы тебя» и тонкие струйки, остужающие его ожоги, были жалкой тенью того, на что она способна. Даже те тренировки, которые он считал изматывающими, — она сдерживала себя. Давала ему шанс. Играла вполсилы. Разочарование ударило под дых. Обида — глухая, жгучая — подкатила к горлу. Он столько раз думал, что почти догнал её, что ещё немного — и сравняется. А она... Она была где-то там, на уровне, о котором он даже мечтать не мог. И Линя, наверное, видела иначе, чем он. Не как недосягаемую вершину, а как кого-то, с кем можно говорить на равных. Рей хотел выйти, что-то сказать — но передумал. Не сейчас. Он не покажет, что видел. Не даст ей повода жалеть его. Вместо этого он отступил в тень, бесшумно развернулся и ушёл в свою комнату. Сел на кровать, сжал кулаки. Внутри что-то горело — не магия, а тихая, упрямая злость на самого себя. И — странное дело — благодарность. Она поддавалась, чтобы он рос. Она давала ему шанс. «Я тебя догоню, — подумал он, глядя в тёмный потолок. — Не сейчас. Не завтра. Но научусь. И ты не будешь больше притворяться». --- Вечером, когда Катя вышла из своей комнаты — уже обычная, уставшая, с чашкой чая в руках — она заглянула к Рею. — Домашку сделал? — Да. Дима помог с алгеброй. — Молодец. Скажи своему Диме спасибо. И завтра без драк, ладно? — Постараюсь. Она кивнула и ушла, а Рей ещё долго лежал без сна. В голове крутились картинки: школа, драка, Аня, Макаров. Но ярче всего — Катя на той каменной площадке. Сильная. Настоящая. И — его сестра. Он закрыл глаза. Впервые за долгое время он подумал не о Лине. Он подумал о том, что эта обычная жизнь — школа, друзья, домашние задания и дурацкие сочинения — кажется ему чем-то правильным. Чем-то, за что стоит бороться. И это чувство было новым. И немного пугающим.