Клятва спящих стражей

После бала прошло четыре дня. Четыре спокойных, почти беззаботных дня, за которые Рей успел почти забыть о Шионе — ну, или убедить себя, что забыл. А потом начались пропажи. Сначала в новостях мелькнула короткая заметка: в соседнем районе пропал подросток. Родители бьют тревогу, полиция ищет. Рей тогда не придал значения — мало ли, сбежал из дома, такое бывает. Через два дня — ещё один. На этот раз девушка, восемнадцать лет, вышла из школы и не вернулась. А потом пропажи посыпались как снежный ком. Один. Два. Пять. Десять. Телевизор, который Катя включила случайно, захлёбывался тревожными сводками. Полиция разводила руками, родители устраивали митинги, в соцсетях паника. — Это не просто люди, — сказала Катя, выключив звук и повернувшись к Рею. Она сидела на кухне с кружкой давно остывшего чая, и лицо у неё было бледнее обычного. — Это охотники. Такие же, как те пятеро, что гнались за тобой в лесу. Только теперь их стало больше. Они отлавливают магов. Всех подряд — сильных, слабых, проснувшихся и ещё спящих. Им всё равно. — Но здесь же наш мир, — возразил Рей. — Они не могут просто так... — Могут, — перебила сестра. — У них есть свои порталы, свои способы. Я же рассказывала тебе про Аргемон — такие слои есть не только у нас. Охотники давно освоили переходы между мирами. Они вынюхивают магический след, как ищейки. А в последнее время следов стало слишком много. — Она посмотрела на брата тяжёлым взглядом. — В том числе из-за тебя. Рей хотел что-то сказать, но осёкся. Потому что знал — она права. Его тренировки, его огненные шары оставляли следы. Невидимые для обычных людей, но не для охотников. — Я думала, карман реальности нас скроет, — продолжала Катя тише, и в её голосе прорезалась несвойственная ей горечь. — Но охотники, видимо, научились засекать даже такие следы. Я ошиблась. — Что нам делать? — спросил Рей. — Переводишься на домашнее обучение, — ответила Катя без колебаний. — В школу больше ни ногой. Никаких лишних контактов. Никакой магии на людях. И тренировки на поле отменяются. Хотя бы на время. — Но как я объясню физруку? Диме? Они же... — Придумаешь что-нибудь. Болезнь. Семейные обстоятельства. Я помогу с документами. — Катя встала и подошла к окну. За стеклом темнел обычный двор — качели, лавочки, фонарь. Всё как всегда. Но Катя смотрела так, будто за каждым углом могла прятаться опасность. — Главное — остаться незамеченными. Хотя бы на время. --- На следующий день Рей написал Диме. «Привет. Извини, но я теперь на домашнем обучении. Обстоятельства. Не спрашивай пока». Ответ пришёл через минуту: «Чего??? А физрук? А соревнования? Ты серьёзно?» «Серьёзно. Всё нормально, просто надо побыть дома». «Ладно... держись. Заходи, если что». Рей убрал телефон и почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он успел привязаться к этой обычной жизни. К Диме, к дурацким школьным соревнованиям, даже к строгому физруку. И теперь всё это оставалось позади. Через два дня Сергей Петрович позвонил сам. Рей сбросил первый раз, потом второй, но на третий понял — не отвяжется. — Рей, что за дела? — голос физрука был взволнованным. — Я звонил классной, она сказала, ты на домашнем. Ты заболел? Что случилось? — Всё нормально, Сергей Петрович, — ответил Рей, стараясь говорить ровно. — Семейные обстоятельства. Мне нужно побыть дома. — Ты бросишь тренировки? Соревнования? У тебя же талант, парень! Я таких бегунов годами не видел! Рей зажмурился. Ему хотелось сказать правду. Про магию, про охотников, про то, что если он выйдет на стадион, его могут схватить и запереть в подземелье. Но он не мог. — Извините, Сергей Петрович. Так надо. — Ладно, — после долгой паузы выдохнул физрук. — Я заеду на днях. Поболтаем. Договорились? — Договорились, — неожиданно для себя согласился Рей. --- Сергей Петрович приехал через неделю. Не с пустыми руками — принёс яблоки, печенье и какую-то спортивную грамоту «за активное участие». — Это тебе, — сказал он, протягивая свёрток. — На память. Катя встретила гостя настороженно, но вежливо. Предложила чай. Физрук сел на кухне, оглядел скромную обстановку и спросил: — Живёте вдвоём? — Да, — коротко ответила Катя. — Родители далеко. Сергей Петрович не стал лезть в подробности. Он вообще оказался деликатным — не спрашивал про болезнь, не уговаривал вернуться. Просто пил чай с печеньем и рассказывал про школу. — Без тебя команда сдулась, — говорил он, глядя на Рея. — Новенькие пришли — ни бегать, ни прыгать. Дима старается, но ему далеко до тебя. На соревнованиях мы теперь последние. — Жалко, — искренне ответил Рей. — Ага. — Физрук допил чай и поставил кружку. — Ну ладно. Я не буду тебя напрягать. Если надумаешь вернуться — звони. Всегда рад. Он встал, пожал Рею руку (крепко, по-мужски), кивнул Кате и ушёл. Рей долго смотрел в закрытую дверь, потом повернулся к сестре: — Он хороший человек. — Знаю, — тихо сказала Катя. — Поэтому я и не хочу, чтобы он пострадал. --- Дни потянулись серой чередой. Уроки онлайн, но теперь никаких тренировок на поле — даже закрытых. Катя объяснила: любой выплеск магии оставляет след. Даже на их приватной территории охотники со специальными артефактами могут засечь всплеск. — Значит, я вообще не могу тренироваться? — спросил Рей. — Можешь, но только внутренне. Учись сжимать огонь в точку. Прятать его так глубоко, чтобы никто не нашёл. — Как ты? Катя не ответила. Только усмехнулась — горько, одними губами. Она научила его «замораживать» силу. Рей представлял свой огонь не как пламя, а как спящего зверя. Зверь сворачивается в клубок, прячет нос под хвост и затихает. Его почти не видно, почти не слышно. Но он там. Он ждёт. — Дыши ровно, — командовала Катя. — Не позволяй эмоциям выплёскиваться наружу. Злость — это искры. Страх — это пожар. Если внутри тебя начнёт бушевать пламя — охотники почуют за три квартала. Рей учился. Трудно, через «не могу», через желание запустить в стену огненный шар просто потому, что скучно, через злость на сестру, на охотников, на весь этот дурацкий мир. Но учился. --- Пропажи не прекращались. Наоборот — становились всё страшнее. Теперь исчезали не только подростки. Пропала женщина, которая торговала пирожками у метро — говорят, она умела заговаривать боль. Пропал старик-лекарь из соседнего района — его знали все, но никто не знал, что он был магом. Пропали двое детей из детского дома. Пропал водитель автобуса. И география пропажей сжималась вокруг квартиры Рея и Кати. Как круги на воде. — Сначала в трёх районах отсюда, — говорила Катя, водя пальцем по карте на телефоне. — Потом в двух. Потом в соседнем. А вчера... — она подняла глаза на брата, — вчера пропал парень из дома напротив. Рей выглянул в окно. Обычная пятиэтажка. Подъезд, где он иногда видел соседа — молодого парня с вечно мокрыми волосами. Тот всегда здоровался и улыбался. — Он был магом? — спросил Рей. — Слабым. Очень слабым. Но охотникам всё равно. — Катя выключила телефон и откинулась на спинку стула. — Мы уходим на дно. — В смысле? — В прямом. Никаких выходов. Никаких контактов. Продукты я буду заказывать с доставкой, но не к дверям — в пункт выдачи в двух кварталах, и брать их буду я, одна, и только в перчатках, и только когда стемнеет. Ты из квартиры — ни ногой. Понял? — А школа онлайн? Тренировки? — Уроки — да. Тренировки — только внутренние. То, чему я тебя учила. Без выплесков. Без огня. Просто учись сжимать силу. Рей кивнул. Он посмотрел в окно на пустой двор, на качели, которые медленно раскачивал ветер, и почувствовал, как внутри затихает огонь. Не потухает — просто прячется. Ждёт. — А Шион? — спросил он вдруг. — Он где сейчас? — Не знаю, — тихо ответила Катя. — И не хочу знать. Чем дальше он от нас — тем лучше. — Он же Страж. Он мог бы помочь. Катя посмотрела на него долгим, странным взглядом. — Он — Страж Звёзд. Его задача — порядок между мирами, а не охота в нашем районе. И потом... он не из тех, кто помогает просто так. Если Шион вмешается, будет ещё хуже. Поверь мне. Рей хотел спросить, откуда она знает, но передумал. Наступила тишина. Такая же тягучая, как перед бурей. --- В другой части города — или не совсем города, а в том месте, где реальность истончается, и старые гаражи прижимались друг к другу ржавыми боками где-то на границе между мирами, — было тихо. Ни одна камера здесь не работала, ни одна собака не лаяла. Даже ветер, казалось, обходил это место стороной. На крыше одного из гаражей сидел юноша. Тёмные волосы с белыми прядями мерцали в лунном свете, делая его похожим на привидение — или на древнего духа, случайно забредшего в мир людей. Он насвистывал мелодию. Свист был странным. Звук рождался где-то глубоко в груди, выходя наружу тихим, тягучим, похожим на плач по ушедшим. Такая музыка не нравилась никому из живых. В руках он крутил чёрную флейту. Не играл — просто вертел, перебирая длинными пальцами, будто проверял, не потеряла ли она свою тяжесть. Флейта была старой, без единой надписи, без украшений. Просто чёрная палка с дырочками. Внизу, у подножия гаража, лежали тела. Пятеро. Мужчины в тёмных балахонах — охотники. Такие же, как те, что гнались за Реем в лесу. Ни крови, ни ран, ни следов борьбы. Только странная бледность и застывшие лица. Глаза открыты, смотрят в небо. Они умерли не от ран. Шион бросил взгляд на трупы и отвернулся. Без интереса. Без сожаления. Как человек, который случайно наступил на муравейник и теперь стряхивает с ботинок песок. — Идиоты, — тихо сказал он сам себе. — Думали, раз я подавил энергию — значит, слабак. Он подавил её специально. Сделал себя невидимкой для магических щупов — пустышкой, нулём, сосудом без капли силы. Охотники почуяли лёгкую добычу и пришли. Как мотыльки на огонь. Луна висела высоко, заливая крышу холодным светом. Шион поднял голову и посмотрел на неё — долго, внимательно, будто о чём-то спрашивая. Луна не ответила. А потом из-за угла, хрустя гравием, выбежал ещё один отряд. Шестеро. Они двигались слаженно, как хорошо обученная команда — двое вперёд, трое прикрывают фланги, один в тылу. — Он один! — крикнул кто-то. — Бери живым! Шион спрыгнул с крыши. Не спустился — спрыгнул, но приземлился беззвучно, как кошка. Флейта всё ещё крутилась в его руках. Охотники атаковали. Плетения магии резали воздух, пытаясь опутать его, связать, обездвижить. Шион уклонялся. Легко. Изящно. Почти лениво. — Да что ж такое! — выдохнул один из них, тяжело дыша. — Да кто ты вообще?! Шион остановился. Встал прямо посреди двора, опустив руки, и посмотрел на охотников. В его светло-серых глазах не было ни злобы, ни насмешки. Только усталость. Бесконечная, вековая усталость того, кто видел слишком много смертей. — Может, и мне начать нападать? — спросил он тихо. Никто не ответил. Шион вздохнул. Поднёс чёрную флейту к губам и заиграл. Мелодия была похожа на ту, что он насвистывал на крыше — только теперь она звучала в полную силу. Низкая, тягучая, она проникала не в уши, а куда-то глубже — в кости, в память, в ту часть сознания, которая отвечает за страх. А потом мёртвые встали. Те пятеро, что лежали у гаража. Их глаза распахнулись — белые, без зрачков, без жизни. Они поднялись медленно, неестественно, ломая собственные суставы под неправильными углами. И бросились на живых. На своих бывших товарищей. То, что произошло дальше, нельзя было описывать, если хотелось сохранить рассудок. Кровь брызгала на стены гаражей, на землю, на лицо Шиона, который стоял в стороне и продолжал играть, глядя в небо. Крики. Хрипы. Треск ломаемых костей. А потом — тишина. Шестеро охотников лежали рядом с теми, кто встал из мёртвых. Теперь уже все они были мертвы. Навсегда. Шион убрал флейту. Посмотрел на дело своих рук — без гордости, без отвращения. Просто констатировал факт. — Спать идите, — сказал он мёртвым. И они улеглись обратно, закрывая глаза, возвращаясь в ту пустоту, откуда он их на миг вызвал. Один из охотников не участвовал в бою. Он стоял на крыше соседнего гаража — наблюдатель. Он отвернулся на секунду. Всего на секунду. А когда он поднял взгляд, Шиона не было. В ту ночь командир охотников получил рапорт, состоящий из двух слов: «Цугуми. Отряд уничтожен. Выживших нет». --- Пропажи не прекратились. Но их стало меньше. Катя внимательно следила за новостями, листая сводки на телефоне с таким видом, будто изучала карту вражеских войск. Пять пропавших на прошлой неделе. Три — на этой. Охотники явно что-то искали — или кого-то. И их активность сместилась в другие районы, подальше от их дома. — Затишье перед бурей, — сказала Катя, откладывая телефон. — Но пока буря не началась — сидим тихо. Рей сидел на кухне, обхватив кружку с чаем, и смотрел в одну точку. Прошло уже десять дней их добровольного заточения. Десять дней без школы, без Димы, без физрука. — Кать, — позвал он. — А расскажи мне что-нибудь. Про охотников. Про магию. Про всё это. Мне же всё равно ничего не дают делать. Может, хоть знаниями поделишься? Катя подняла на него глаза. Долго смотрела, будто взвешивала — говорить или нет. Потом вздохнула, отложила телефон и сложила руки на столе. — Ладно. Слушай. Только не перебивай. --- — Ты думаешь, охотники — это просто люди в плащах с артефактами, — начала она. — Нет. Это структура. Организация. Они работают на тех, кто хочет очистить мир от магии. У них есть свои порталы, свои способы перехода между мирами — примерно такие же, как у нас, только грубее. И одна цель: истребить всех магов. Или сделать из них артефакты. — Зачем им это? — Власть, — просто ответила Катя. — Артефакты — это огромная сила. С их помощью можно управлять погодой, читать мысли, перемещаться между мирами без порталов. Охотники собирают их как коллекционеры. И чем сильнее был маг — тем мощнее артефакт. — А что происходит с магом? — спросил Рей. Катя помрачнела. — Если связь с силой была слабой — изъятие будет болезненным, но не смертельным. Ты останешься жив. Опустошённый. Сломленный. Но жить. А если сила стала частью тебя — второй кожей, кровью, душой... — она помолчала. — Тогда изъятие убивает. Потому что вместе с силой вырывают часть тебя. Ту часть, без которой нельзя жить. Рей сглотнул. В горле пересохло, и он вдруг ясно, почти физически ощутил, как невидимые руки тянутся к его груди. Как холодные пальцы проходят сквозь кожу, мышцы, рёбра — и смыкаются на том живом, тёплом, что прячется внутри. Его огонь. Его собственный. Тот самый, что грел его по ночам и рвался наружу на тренировках. Рей представил, как этот огонь вырывают — медленно, с хрустом, как ломают ветку. И по спине пробежал ледяной пот. — А если маг сам отдаст силу? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Добровольно? — Не бывает добровольного изъятия, — отрезала Катя. — Это всегда насилие. Всегда боль. Артефакты не берут — их вырывают. Она замолчала. Рей смотрел на её лицо, бледное в свете кухонной лампы, и чувствовал, как внутри сворачивается зверь — его огонь, живой и испуганный. Он вдруг осознал: если его поймают — он не просто умрёт. Его убьют, разбирая на части, как ценный механизм. Вырвут то, что стало частью его самого. Катя встала, убрала кружку в раковину и включила воду. Долго стояла, глядя на струю. — Ложись спать, Рей, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтра будем думать, что делать дальше. Рей поднялся, пожелал спокойной ночи и ушёл в свою комнату. Но долго не мог заснуть. Всё думал об артефактах, об охотниках, о силе, которую можно вырвать вместе с душой.