ПОП-ЗВЕЗДА

      Обычно просыпаться от того, что кто-то стоит над тобой, было бы жутковато. Жутковато звучит. Но когда Брикс так делает, это лучший способ разбудить меня. У него в руках тарелка, и я, не глядя, понимаю, что он приготовил мне буррито на завтрак.       Однако я жажду чего-то другого.       Я сажусь и вытаскиваю его черную футболку из-под тактических брюк, чтобы проложить дорожку поцелуев вверх по его животу.       Мои губы едва успевают коснуться его, прежде чем он отстраняется.       - Как бы сильно я ни хотел большего, Гидеон внизу. Сегодня он поедет с нами в студию.       Я отстраняюсь.       - Почему Гид... Подожди, с нами? Сегодня воскресенье. День Айриса.       - Я позвонил ему и сказал, чтобы он не беспокоился. Сегодня с тобой я.       Это уже второе воскресенье, когда он не берет выходной с тех пор, как мы начали встречаться.       - Разве у тебя нет других дел на сегодня?       - Ничего такого, что не может подождать. А теперь ешь свой завтрак. - Брикс протягивает мне тарелку.       - Я начинаю думать, что буррито на завтрак - это единственное, что ты умеешь готовить.       - Ты что, жалуешься?       Я откусываю кусочек.       - Ни на один ебаный кусочек.       Брикс улыбается. Мне хочется поцеловать его.       - Ты не можешь так на меня смотреть. Особенно в присутствии Гидеона.       Я не могу себя контролировать.       - Знаю.       Я занят записью альбома. Каждый день мы отправляемся в студию, и я занимаюсь своими делами, а Брикс и Джейми наблюдают за нами из-за стекла.        Я уже записал три полных трека и потратил на это мучительно много времени, хотя, глядя на Брикса через стекло, пока работаю, возникает большое искушение уйти домой пораньше.       - Поешь. Мы выезжаем в десять, - говорит Брикс.       Я смотрю, как он уходит, унося с собой свою упругую округлую задницу. Она хорошо смотрится в его тактических брюках. Как и в любых других брюках.       Без брюк было бы еще лучше.       Сосредоточься, Харли.       Поешь, оденься и иди.       Когда готов, я спускаюсь вниз и вижу, что они втроем ждут меня.       - Зачем ты едешь? - спрашиваю я Гидеона.       - Лейбл хочет услышать, что уже у тебя есть.       - Нет.       - Нет? - Спрашивает Гидеон. Кажется, он скорее удивлен, чем зол.       - Они всегда так делают. Они хотят послушать песни до того, как они будут готовы, и потом они их ненавидят.       - Они ненавидят не все из них.       - Большинство, - бормочу я. - Они получат песни, когда они будут готовы.       - Это не обсуждается, Харли.       Брикс, стоящий позади Гидеона, хмурится. Черт, какой же он горячий.       Неа. Сосредоточиться. Мне нужно сосредоточиться, потому что знаю, что скажет лейбл о песнях, которые я уже записал.       - Позволь мне записать то, что, я уверен, им понравится - хит-парад с танцевальным ритмом. Те, что у меня есть сейчас, немного не в том стиле.       Гидеон оседает.       - Насколько не в стиле?       - Политическая, еще любовь - это отстой, и… э-э... секс.       Гидеон потирает грудь.       - Ты пытаешься меня убить, да?       - Нет. Я просто... иду туда, где есть вдохновение. - Я заставляю себя не смотреть на Брикса прямо сейчас.       - А где ты черпаешь вдохновение для песен о сексе?       - Может, из-за того, что я его не получаю. - Ладно, да, это прозвучало неубедительно даже для меня, но, видимо, он купился.       Гидеон фыркает.       - Давай пройдем в студию, и я посмотрю, с чем нам работать.       День обещает быть трудным.       Когда мы выходили за дверь, Брикс остановил меня.       - Это отличные песни, - тихо говорит он. - Я не могу выбросить «Анти-любовь» из головы.        Я улыбаюсь.       - Ну, эта песня написана практически из-за твоей ненависти к понятиям судьбы и родственных душ, так что неудивительно, что она тебе нравится.       - Проблемы? - Гидеон оборачивается к нам, все еще стоящим в дверях.       Брикс берет инициативу в свои руки.       - Совсем нет.       Как телохранитель, он легко вписался в свой собственный протокол. Он первым выходит за ворота, последним садится в машину и не отходит от меня, пока я не окажусь в охраняемой части студии, но даже тогда он уходит только для того, чтобы проверить, не притаился ли кто снаружи и не находится ли там, где не должен быть.       Бедную стажерку в первый же день отчитали за то, что у нее не было пропуска в студию.       Может, это и перебор, но с ним я чувствую себя в безопасности, и думаю, что в этом смысл его работы больше, чем в том, чтобы защищать меня.       Когда мы приезжаем в студию звукозаписи, которую я купил несколько лет назад, там снова полно папарацци. Прошло две недели с тех пор, как Эва съехала, и нас обоих преследовали, но, по крайней мере, сегодня здесь всего пара человек. Здесь сейчас еще хуже, чем дома. Они уже почти отчаялись увидеть что-то хорошее, кроме меня в машине, отъезжающей от дома.       Брикс прикрывает меня своим большим телом, но никогда не переходит черту, за которой начинается судебный процесс. Конечно, папарацци могут тыкать вам в лицо своими камерами, следовать за вами и практически преследовать вас, но если мы хоть как-то дотронемся до них, даже до их камер, то, бац, обвинения в нападении.       Брикс хорош в том, чтобы заставить их отступить.       Когда он в первый раз обнял меня за плечи, чтобы защитить от них, я забеспокоился, что они поймут, но, похоже, это лазейка для телохранителя. И это правда, это его работа. Если бы так сделал Айрис, я бы и глазом не моргнул.       Мы заходим в студию, и я затаиваю дыхание, пока Гидеон слушает мои новые треки.       На протяжении всего прослушивания его губы остаются поджатыми, руки сложены на груди, и он ничем себя не выдает.       После первого прослушивания он просит повторить песню, которую я написал о военных. Она политическая, и у нее будут как ненавистники, так и те, кто будет защищать ее до конца света. Тексты песен достаточно общие, в основном они посвящены теме поддержки войск, но в них есть странный подтекст, например, упоминание о том, что нужно готовиться к службе и жертвованию жизнью ради обещания поддержки, а тебя не принимают целиком.        - Ты должен продать эту песню, - говорит Гидеон. - Это отличная песня.       - Я не хочу ее продавать.       Гидеон прислоняется к стойке.       - Лейбл никогда не позволит включить ее в твой следующий альбом. Нет, если тебе нужны две другие.       - Тогда я продам одну из двух других. Про секс.       Гидеон качает головой.       - Пока что это твоя самая продаваемая вещь. Это может быть твоей «обратной сексуальной стороной». Такая песня вывела Джастина Тимберлейка на новый уровень.       Вторая песня - про Брикса. Его судьба - теория дерьма. Я хочу сохранить ее, но политическую песню я хочу спродюсировать и выпустить сам.       - Я хочу сохранить их все.       - Этого не случится, - говорит Гидеон. - Решай сам. В двух других я смогу убедить лейбл. Они бодрые и жизнерадостные, а песня о том, что судьба - это чушь собачья, станет песней года о расставании. Она не совсем в твоем стиле, но все равно это достойный гимн для твоей аудитории. Песня о военных слишком политизирована. Это оттолкнет слишком многих фанатов.       - В любом случае, расскажи им об этом.       - И если они по-прежнему скажут «нет» - а они обязательно скажут, - думаю, тебе стоит узнать, захочет ли ее «Радиоактив». Джей известен тем, что ему наплевать на обсуждение его политических убеждений. У него есть причина для такой песни, как эта.       Я прикусываю нижнюю губу. Мы с Джеем не только написали вместе «Сомнения», у «Одиннадцать» была песня, написанная им, и когда мы были вместе, то постоянно сочиняли и помогали друг другу. Если кто-то еще и споет эту песню и добьется успеха, то это будет он, но… Я не знаю.       - Разве смысл моей сольной карьеры не в том, чтобы завоевать новых поклонников и новую аудиторию? Я не могу продюсировать одну и ту же песню снова и снова. Тексты могут быть другими, мелодия может быть немного изменена, но ты и я знаем, что если поместить почти все мои песни на одну и ту же подложку, не почувствуешь разницы. Я хочу развиваться. Я хочу…       - Ты же знаешь, что лейбл на это не пойдет.       Я разочарованно хмыкаю.       - Предоставь это мне, - говорит Гидеон, - но не забывай о Джее.       Я бы предпочел этого не делать, но согласен.       - Отлично. Просто пообещай, что будешь бороться за них и продемонстрируешь стопроцентную приверженность делу, иначе они поймут, что могут сказать «нет».       - Обещаю.        Гидеон берет с собой черновые записи и отправляется на встречу с лейблом, а это значит, что я не смогу сосредоточиться во время сессии. Я постоянно путаюсь в словах, потому что отвлекаюсь и выдавливаю из себя песню. Лейбл придет в восторг от той песни, что гарантированно попадет в чарты, но мое сердце к ней не лежит. Это не та песня, которую я хочу исполнять.       Но я понимаю, что это неизбежное зло, если хочу продолжать продавать альбомы. Малейшее изменение тона или настроения может отпугнуть даже самых преданных поклонников.       Баланс.       Мне нужно найти баланс.       Я обхватываю голову руками и кладу локти на рояль, стоящий передо мной.       - Хочешь сделать перерыв? - спрашивает продюсер из звуковой будки.       Я поднимаю голову и вижу, что он смотрит на меня через стекло. Я работал с Рэндаллом раньше, когда выступал в «Одиннадцать», и мне нравится работать с ним потому, что он не давит. Он никогда не давил на нас, как это делали некоторые другие, чтобы добиться своего. Он отдает предпочтение качеству, а не количеству и срокам.       - Да. Спасибо.       Когда он выходит из звукозаписывающей будки, я замечаю Брикса за его спиной, который снова смотрит на меня, озабоченно нахмурив брови.       Джейми что-то говорит с дивана, за которым он стоит.       Он нажимает кнопку интеркома в студии.       - Джейми приготовит кофе. Хочешь, как обычно?       - Сделай двойную порцию, - ворчу я.       Когда она уходит, он входит в студию и подходит к пианино.       Я бы хотел, чтобы в этом месте не было стекол со всех сторон. У меня руки чешутся схватить его и прижать к себе, но дело не в том, что кто-то может увидеть, а в том, что определенно увидят.       - Думаю, тебе пора заканчивать, - говорит Брикс.       - Не могу. Мне нужно записать что-нибудь такое, от чего лейбл может прийти в восторг.       - Не обижайся, но они не приходут в восторг от песни, которую ты навязываешь. Это слышно по твоему голосу.       - Да, я знаю. Мне нужно выкинуть это из головы. Я могу покончить с ней сегодня.       - Ты мог бы, если бы постарался, но что произойдет в худшем случае, если ты не запишешь ее сегодня?       Что произойдет в худшем случае? Лейбл будет в бешенстве. Алло, они все равно разозлятся. Недоделанная песня для бренда ничего не изменит.       - Черт возьми.Ты прав. - Ненавижу, что он всегда прав. - Раздражаешь.       Брикс смеется.       - Знаю. Нам нужно домой. Просто потрать день на то, чтобы...       - Да. Я могу написать больше дома. - Я встаю.       - Нет, я не это имел в виду. Тебе нужен перерыв.       - Какой перерыв?       Он ухмыляется.       - Я точно знаю, куда ты захочешь пойти.       

***

      Мы отвозим Джейми домой, радуясь отсутствию папарацци, и Брикс забегает внутрь, чтобы взять сумку с вещами.       Когда Брикс возвращается, то садится за руль и едет на запад.       - Ладно, значит, ты больше не повезешь меня на ранчо, - говорю я.       - Нет. Слишком далеко.       Чем ближе мы подъезжаем к Санта-Монике, тем больше я волнуюсь.       - Мы ведь не собираемся в какое-нибудь очень оживленное место, правда? Меня узнают быстрее, чем ты успеешь сказать: «О, смотрите, я привел Харли в очередную толпу фанатов».       Брикс смеется.       - Туда мы не поедем. - Он поворачивает на юг, удаляясь от Санта-Моники.       Еще полчаса уходит на то, чтобы заехать в природный заповедник Ранчо Палос Вердес, но на табличке перед входом написано, что он закрывается в четыре. Сейчас пять минут шестого.       - Закрыто, - говорю я.       - Не для меня. - Мы заезжаем на стоянку, и Брикс достает из бардачка водительское удостоверение и кладет его на приборную доску. - Трэв использует это место для тренировок, поэтому у нас есть специальные разрешения, которые позволяют посещать пляж, когда он закрыт, чтобы наши машины не отбуксировали.       Я улыбаюсь.       - Пляж. Ты привез меня на пляж.       - Ты сказал, что это тебя расслабляет.       - Думал, ты забудешь, потому что я не могу часто бывать на пляже.       - Я могу водить тебя на этот пляж, когда захочешь. Даже когда он открыт для публики, сюда приходит не так много людей.       Мы выходим из машины, и Брикс достает сумку с заднего сиденья.        Это крошечный пляж, окруженный высокими скалами, но, пройдя примерно половину пути до воды, мы понимаем, что песка там нет.       - Сейчас прилив, - говорит Брикс, - но мы можем подняться вон на те скалы. - Он указывает на скалу пониже, с которой открывается вид на воду.       - Хорошо, но если я сломаю себе шею, уверен, тебя уволят.       - Я почти уверен, что женское население выследит меня и убьет.       - Ну, если хочешь перейти к техническим вопросам… да.       Мы перелезаем через несколько скал и направляемся к обрыву, но Брикс резко останавливается у края.       - На всякий случай, если у тебя на удивление плохое равновесие, давай сядем здесь. - Он достает для нас полотенца из своей сумки. - Извини, что не можем спуститься на песок.       - Так идеально. - Я вдыхаю соленый воздух, сидя на твердой поверхности. - Мне нравится вода. Кажется, что это длится вечно и напоминает, что я не заперт в крошечной студийной кабинке. Мне не нравится чувствовать себя... в ловушке.       Брикс улыбается.       - Довольно удивительно, учитывая, что ты никогда не выходишь из дома, кроме как на работу.       - Я не могу выйти из дома, и ты знаешь почему. Когда я выхожу и меня узнают, это делает не только один человек. Все пытаются попасться на глаза и привлечь мое внимание, и тогда я оказываюсь в большей ловушке, чем внутри.       Он кивает.       - Да. Я просто подумал, что должен быть какой-то способ обойти это.       - Какой, например?       - Я еще не придумал. Ну, в смысле, что есть вот это. - Он широко разводит руки.       Послеполуденный бриз свеж, из-за чего уединенный пляж кажется еще более пустынным. Сейчас мы могли бы быть единственными на всей планете.       Я наслаждаюсь этим.       - Это идеальная лазейка. Если бы только мы могли закрываться везде, когда я захочу куда-нибудь пойти.       - Может, ты мог бы купить свой собственный город и заплатить всем его жителям, чтобы они притворялись, что ты никто.       - Блестящая идея и абсолютно логичная с точки зрения логистики.       - Я здесь, чтобы помочь.       Я откидываюсь на полотенце и подставляю кожу солнечным лучам.       - Итак, ты знаешь, что я помешан на музыке. Я знаю, что ты любишь быть крутым и даешь представление о ракурсах невротичным поп-звездам. Что еще?        Брикс повторяет мою позу, ложась на спину и подложив руку под голову как подушку.       - Больше ничего особенного. Что ты хотел узнать?       - Я так понимаю, ты все еще не собираешься рассказывать мне, чем занимаешься по воскресеньям.       - Нет.       Стоило попытаться. Я стараюсь не зацикливаться на его отказе поделиться со мной.       - Так, это запрещено. Что еще… ладно, с кем ты потерял девственность?       - Мы, правда, сейчас «знакомимся»?       - Не могу придумать ничего лучше, чем сидеть здесь и тратить время на бессмысленные вопросы.       - Знаешь, что еще расслабляет? - Брикс искоса смотрит на меня. - Тишина.       - Нет, тишина - это самое худшее. Особенно, когда в твоей голове постоянный гул голосов.       - Может, тебе стоит с кем-нибудь посоветоваться об этом.       - О голосах? Нет, это нормально для творческих натур. Мне нужно заглушить это бессмысленным дерьмом. - Я сажусь, чтобы посмотреть ему в лицо, но он остается лежать.       Мой взгляд блуждает по его выпуклым мышцам. Футболка Брикса задирается ровно настолько, чтобы можно было разглядеть рельефный пресс. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его веселым взглядом.       Прочищаю горло.       - Я могу начать первым, если хочешь. Я не могу назвать тебе его имя, но могу сказать, что он был ди-джеем на популярной радиостанции. Мне едва исполнилось восемнадцать. Ему было тридцать.       - Тебе нравятся парни постарше? Мне всего двадцать восемь. Я слишком молод для тебя? - Его губы подергиваются.       - Джей моложе. Ты же знаешь.       - Да. Наверное, мне интересно, какой у тебя типаж.       - Не думаю, что у меня такой есть. - Я смотрю на воду, чтобы удержаться и не сказать ты. Ты в моем вкусе. - Мужчина, а дыхание - это всегда сексуально.       Брикс смеется.       - Дыхание для меня тоже очень важно, но, вообще-то, мне нравятся парни покрупнее.       - Больше тебя? Ты фантазируешь о Йети или о ком-то таком? - Что он во мне нашел?       - Мм, снежный человек. У меня встает при одной мысли о нем.       Я бью его по ноге.       Его глаза весело блестят.       - Честно говоря, пока не встретил тебя, я думал, что у меня есть свой типаж. Теперь думаю, что выбирал не тот.        - Аминь, - бормочу я.       - Итак, радио-ди-джей. Это было так же серьезно, как с Джеем?       - Боже, нет. Это были мои первые маленькие грязные тайные отношения, которые продолжались около года. Мы были вместе только тогда, когда бывали в его городе. То есть, мы не были официально, что очевидно, и я не строил иллюзий. Я нашел парня, работающего в индустрии и готового хранить мой секрет, и с ним было весело общаться. Я не ожидал, что мы будем жить долго и счастливо. Но все пошло прахом, когда я увидел его выходящим из номера одного из парней в отеле во время моего визита. Когда мы были врозь, он мог быть с кем угодно, только не с кем-то из моих коллег по группе. Это, типа, отвратительно.       У Брикса сводит челюсти.       - Коллега по группе? Слухи о #РайлиНавсегда правдивы?       Я держу рот на замке, ничего не подтверждая и не отрицая.       - Вы двое когда-нибудь...       - Нет. Черт, нет. Кажется, я предложил это однажды, когда был эмо и нуждался в ком-то. Вместо этого он обнимал меня всю ночь и позволял выплакаться у него на плече. - И теперь я слишком откровенен. Я прочищаю горло. – В смысле, мы занимались мужскими делами, такими как...       - Запили свои чувства пивом и отправились на охоту.       - Да. Для начала. В любом случае, та ночь укрепила нашу дружбу, и мы согласились, что слишком похожи на братьев. Даже в ссорах. Добавлять к этому секс... просто нет.       Вода разбивается о скалы, и я представляю, как плыву по волнам, удаляясь от этого признания.       Я чувствую на себе взгляд, и мне интересно, что видит Брикс. Интересно, видит ли он, какое одиночество я испытывал, пока не обнаружил Райдера с моим псевдо-парнем и не понял, что мне есть с кем поговорить. С кем-то, кому я мог бы довериться.       - Я потерял девственность с Молли Маккэннон, - внезапно говорит Брикс.       Мои глаза расширяются.       - Погоди-ка. Девушка? - Я никогда не спрашивал его, как он себя идентифицирует. Не то чтобы это имело какое-то значение. Я просто не ожидал…       Брикс смеется.       - Мне было пятнадцать. Мы оба были армейскими ребятишками и жили в военном общежитии. Это было чертовски неловко, но последний кусочек головоломки встал на свое место. Вскоре после этого ее отца перевели, и это хорошо, потому что я избавился от всего этого разговора на тему «Итак, оказывается, я гей».       - Твои родители в курсе?       - Мама умерла, когда я был маленьким, так что меня растил отец, который всегда был большим, мужественным, военным мужчиной. На самом деле, пока я служил, это не было секретом, так что, возможно, мои командиры, которые знали его, что-то рассказали, но мне хотелось бы думать, что он никогда не обсуждал это со мной, потому что не знал об этом, а не потому, что хотел притвориться, что это неправда.       - Я понимаю. Я имею в виду, что не говорил ему. Я никогда не говорил своей маме. И до появления этого радио-ди-джея я был немного похож на тебя. Все еще отрицал. В тот первый год в туре я целовался с девушками, но наши кураторы тогда постарались, чтобы это не зашло так далеко. Другие парни устраивали вечеринки с девушками в своих комнатах, а наши кураторы смотрели на это сквозь пальцы, но я всегда был хорошим мальчиком. Я знал, что меня привлекают парни, но только после встречи с ди-джеем я подумал: «О, ладно, мне реально нравятся парни».       - И ты серьезно был только с двумя парнями?       - Уже тремя. - Я улыбаюсь ему, но он не отвечает на мою улыбку. - Было слишком рискованно встречаться.       Брикс садится, и мы оказываемся лицом к лицу.       - Ладно, я все еще не понимаю, и знаю, что сказал, что не буду спрашивать почему, и, думаю, спрошу не почему, а почему в целом. Почему ты не можешь открыться, ведь есть другие артисты-геи?       И все стало еще тяжелее.       Я стону.       - Никогда не признаюсь, что сказал это, поэтому, как только это выйдет наружу, я буду все отрицать, отрицать и отрицать. Ты готов? Бойз-бэнды пишут дерьмовую и поверхностную музыку. Ну вот, я это сказал.       Брикс смеется. Сильно.       - Ты не разглашаешь сверхсекретные данные, Поп-звезда.       - Верно, но почему это постоянно занимает первое место? Из-за ажиотажа. Это запоминающиеся песни, которые застревают у тебя в голове, и девочкам-подросткам это нравится. В наших контрактах не только говорилось, что мы не можем совершать каминг аут, но и о том, что если у нас будут девушки, мы не сможем предать это огласке. Ты знаешь, сколько писем с оскорблениями получила Эва за то, что была помолвлена со мной?       - Я прочитал это в твоем досье.       - Все дело в фэндоме. Я пытаюсь порвать со всем этим, но лейбл прав, когда говорит, что перемены не могут произойти быстро. Если имидж бойз-бэнда, который они создавали семь лет, внезапно изменится, я могу потерять все. Как Мейсон. Его сольный альбом провалился, потому что он не подписал новый контракт с «Джойстар», когда мы расторгли наши контракты. Он нашел кого-то, кто позволил ему создать его собственное новое звучание, и это звучание не понравилось поклонникам «Одиннадцать». Никто из новых людей не подхватывал, потому что, несмотря ни на что, нам все равно приходится бороться с клеймом бойз-бэнда, в которое верит большинство взрослых, а именно, что мы бездарны и прячемся за имиджем.       - Однако, ты прячешься за имиджем.       По мне пробегает дрожь, и это не от ветерка, дующего с воды. Брикс не говорит ничего такого, чего бы я уже не знал, но мне все равно становится холодно.       - Может, мы и вписываемся в определенный образ, но мы не бездарны. Те четверо остальных парней - одни из лучших музыкантов во всем мире. Люди не могут пройти мимо бойз-бэнда.       Брикс отводит взгляд.       - Возможно, это тебя шокирует, но… Я один из таких людей. По крайней мере, был таким, пока не начал работать на тебя.       - Да ладно, - сухо отвечаю я.       - Я сказал Айрису, что мне грустно, что он так много о тебе знает. Он пытался сказать мне, что ты настоящий артист, но все, что я видел, - это плохие танцы и дерьмовые тексты.       Следовало бы обидеться, но я не обижаюсь. Потому что так всегда бывает, когда ты играешь в бойз-бэнде. Трудно отказаться от этого стереотипа.       - Боже, я трахаюсь не с тем телохранителем. Айрис считает меня настоящим артистом? Айрис?       Брикс хмурится.       - Просто, чтобы ты знал, если бы ты трахался со своим другим телохранителем, вот этому телохранителю было бы что сказать по этому поводу. - Он указывает на себя.       - Да?       - Ага. И если бы мы сейчас не были на людях, я бы точно поцеловал тебя и показал, что ты трахаешься не с тем телохранителем.       Я оглядываю пустынный пляж.       - Здесь никого нет.       - Не стоит рисковать. Может, поблизости никого и нет, но это не значит, что никто не придет. Закрыт пляж или нет.       - Ммм, дай мне время до заката, а потом можешь отвезти меня домой и целовать, где захочешь.       Брикс откидывается на полотенце, и я делаю то же самое.       - У тебя самые лучшие идеи.       Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и беру его за руку. Это быстрое пожатие, что-то дружеское, но надеюсь, он понимает, насколько это важно.       - Нет, у тебя. Спасибо, что привел меня сюда.       - Обещаю, что всегда буду стараться привносить в твою жизнь немного нормальности.       Печально, но это самая романтичная вещь, которую мне когда-либо предлагали.