ПОП-ЗВЕЗДА

      Независимо от того, что мы на несколько дней заперты в одном гостиничном номере, обещание дарить друг другу больше частичек себя или то, что мы по-новому занимаемся любовью и исследуем тела друг друга, все, что я знаю, что с тех пор, как мы зарегистрировались, что чувствую себя бесспорно ближе к Харли.       Единственный человек, которого мы видели за последние дни, это Джейми, когда она зашла, чтобы передать зарядное устройство для телефона Харли, которое я, возможно, забыл положить в его сумку, а может, и нет.       Это дало нам возможность наладить контакт, который я до конца не понимаю, но точно знаю, что хочу большего.       Я прокладываю дорожку из поцелуев по обнаженному плечу Харли. Мы лежим на боку, я обнимаю его, и моя рука скользит по его животу, касаясь головки члена.       Он стонет, но не открывает глаза.       - Как долго мы будем прятаться в этом гостиничном номере?       - Пока они не найдут Уэббера.       - Это может занять недели. - Харли, похоже, не слишком расстроен этим.       Я целую его в затылок.       - Может быть.       - Какая жалость. - Он заводит руку за спину, хватает меня за затылок и притягивает ближе.       Наше утреннее дыхание смешивается, но мне наплевать. Я крепко целую его. Наши языки сплетаются, и Харли поворачивается ко мне лицом.       - Это твой план? Отвлекать меня несколько недель ртом и членом?       - Сработало?       - Так и есть. В какой-то степени.        Я забираюсь на него сверху.       - Тогда мне придется усилить свою игру. Ты снова хочешь мою задницу?       - Ты такая похотливая шлюшка. - Он сжимает мою ягодицу.       - Ммм, может, стоит называть так меня, пока ты по самые яйца во мне. - Я тянусь за смазкой, но когда возвращаюсь к Харли, он смотрит на меня с серьезным выражением лица.       - Ты… типа, предпочитаешь это? Я имею в виду, быть снизу. А не то, когда называют шлюшкой.       - Мне нравится и так, и так.       - Если ты не хочешь быть сверху...       - В основном я не выбираю быть сверху, но время от времени у меня возникает такое настроение. Например, когда хочу показать кому-то, что он значит для меня. - Я наклоняюсь и целую его в щеку.       На лице Харли появляется еще одна неидеальная улыбка.       - Ты показал мне, что это действительно здорово.       - Ты оправился после этого? – ухмыляюсь я.       - Я просто хотел это сказать. Хорошо, что тебе нравится трахаться снизу, потому что я думаю, что смогу справиться с твоим орудием уничтожения задниц только время от времени.       Я закатываюсь от смеха.       - Орудие... - Я смеюсь еще громче.       - Это не преувеличение.       - Ты очарователен.       Мы возвращаемся к поцелуям, и твердый член Харли подо мной - это больше, чем приглашение. Я хочу отсосать ему и заставить его так страстно желать моей задницы, что он будет умолять об этом.       Я спускаюсь вниз по его телу, дразня, двигаясь так медленно, как только могу. У нас есть все время, чтобы...       Раздается стук в дверь.       - Доставка еды и напитков в номер.       Я поднимаю взгляд на Харли.       - Ты что, заказывал еду в номер во сне?       - Если бы ты спросил меня об этом девять лет назад, я бы ответил утвердительно, но не в этот раз. Может, Гидеон сделал это для нас?       - Жди здесь.       Удивительно, как быстро может угаснуть эрекция. Я хватаю халат и набрасываю его на голое тело.       Мой «Глок» лежит на комоде, поэтому я беру его с собой.       Через дверной глазок я вижу только тележку с едой. Либо там никого нет, либо они намеренно скрываются из виду.        Я приоткрываю ее, держа пистолет наготове, но там никого нет. Вообще.       Я отодвигаю тележку с дороги и выхожу в коридор.       Никого.       Рядом с едой лежит карточка с надписью «От «Джойстар Рекордс»».       Я ставлю пистолет на предохранитель и проверяю под тележкой и вокруг нее, нет ли чего подозрительного, но, ничего не обнаружив, я втаскиваю тележку в комнату, еще более смущенный, чем когда-либо.       Под клоше - множество продуктов. Под одним - бекон, сосиски, яйца и картофельные оладьи, под другим - стопка блинчиков и небольшая тарелка с фруктами.       Харли появляется из спальни, к сожалению, одетый, но, возможно, это к лучшему.       Что-то здесь не так. Это внутреннее ощущение - такое же было у меня, когда Уэббер отправил письмо.       Харли тянется за кусочком дыни, но я не даю ему поднести руку ко рту.       - Гидеон сказал лейблу, что мы здесь? - спрашиваю я.       Он роняет фрукт.       - Нет, насколько я знаю. Они все еще придираются к альбому. Но… В смысле, он мог?       - Ничего не ешь, - приказываю я и бегу в спальню за телефоном.       Гидеон берет трубку после третьего гудка.       - Брикс? Все в порядке?       - Ты говорил лейблу, в каком отеле мы остановились?       - Нет, но я как раз собирался позвонить вам, парни. Все просочилось в таблоид. Кто-то видел, как Харли проходил через вестибюль.       - Черт, - шиплю я, затем кое-что вспоминаю. - Подожди, Харли не было в вестибюле. Мы поднялись прямо из подвала и не выходили из комнаты.       Мы были осторожны, чтобы никто не заметил, как он вошел, и убедились, чтобы он не открывал дверь, когда мы заказывали еду в номер. Тем не менее, каким-то образом его все равно где-то узнали.       - Тебя кто-нибудь видел? - Спрашивает Гидеон.       - В лифте был один парень, но он не подал виду, что узнал Харли. И это было несколько дней назад.       - У Харли одно из самых узнаваемых лиц на планете, - напоминает он мне. - Это мог быть сотрудник или кто угодно еще.       - Мы должны перевезти его в другое место, - говорю я. - В безопасное место.        - Ты знаешь, куда?       В отелях небезопасно. В общественных местах небезопасно.       - Я позвоню Трэву.       - Держи меня в курсе.       Мы заканчиваем разговор, но вместо того, чтобы сразу позвонить, я начинаю собирать вещи. Я могу позвонить Трэву с дороги.       - Как твои вещи уже успели перекочевать из одного конца комнаты в другой? - окликаю я Харли.       - Ммм, Брикс? - Голос моего мужчины дрожит от страха, и я приказываю себе сохранять спокойствие.       Когда я поднимаю глаза, он держит в руках карточку, что лежала на тележке.       - Что это? - Он протягивает ее мне.       Внутри, тем же почерком, написано: Ты не сможешь сбежать.       Сердце замирает, но я не могу позволить Харли узнать, как сильно я паникую. Прямо сейчас мне нужно быть Бриксом-телохранителем, а не Бриксом-бойфрендом.       - Нам нужно оставить все, что мы еще не упаковали, и уходить. - Я быстро застегиваю молнию на его чемодане, хотя повсюду все еще разбросана одежда.       Я натягиваю свои вчерашние брюки и футболку так быстро, как только в человеческих силах. Моя спортивная сумка стоит у двери, практически нетронутая с тех пор, как мы приехали. Несколько дней я не брал одежду.       - Это он, да? - хрипит Харли.       - Мы не знаем этого наверняка. - О да, мы точно знаем это. Я просто не хочу пугать Харли больше, чем нужно.       - Мне показалось странным, что было написано, как от лейбла. Не похоже, что лейбл пошел бы на это. Особенно потому, что мы сейчас обсуждаем следующий альбом.       - Возможно, это предложение мира с их стороны, но нам нужно быть особенно осторожными.       - Предложение мира, в котором говорится, что я не смогу сбежать? Пожалуйста, скажи мне, что, по-твоему, происходит.       Я вздыхаю.       - Нам нужно уходить, и уходить прямо сейчас. Вот что происходит.       - Куда мы идем? Возвращаемся домой?       - Нет. Я позвоню Трэву, и мы отправимся на одну из конспиративных квартир «Майк Браво».       - Что насчет альбома?       Он все еще думает о работе? Я не удивляюсь. Харли – это его работа.       - На паузе.        Харли морщится.       - Пока, - уточняю я. - Ты все равно ничего не сможешь сделать, пока не получишь ответ от лейбла.       Харли заламывает руки и выдавливает из себя:       - Ладно.       Я подхожу к нему.       - Помнишь, что я тебе обещал? Я никому не позволю причинить тебе боль. Никогда. Все будет хорошо. Обещаю. - Быстро поцеловав его в макушку, я покидаю комнату в рекордно короткие сроки.       Добраться до машины - совсем другая история.       По пути к лифтам с противоположной стороны к нам подходят три женщины лет двадцати с небольшим. Им требуется меньше секунды, чтобы узнать Харли, поэтому я хватаю его за руку и разворачиваю к лестнице.       - Мы на двадцать втором этаже, - жалуется он.       - Посмотри на это с другой стороны. У тебя будет кардио-тренировка.       Я засовываю свой «Глок» за пояс брюк и беру у Харли чемодан.       Примерно на пятнадцатом этаже громкий хлопок закрывающейся двери разносится по лестничному маршу, заставляя нас остановиться.       - Что нам делать? - шепчет Харли.       Я выглядываю из-за перил, а вокруг нас эхом разносится смех двух детей. Затем открывается и закрывается еще одна дверь.       - Продолжаем спуск.       Сердце бешено колотится, и как бы мне ни хотелось свалить все на бег вниз по лестнице, держа в руках свою спортивную сумку и багаж Харли, знаю, это потому, что я беспокоюсь за Харли.       Кто-то хочет причинить ему боль, и это приводит меня в ярость. Я хочу отправиться на поиски этого парня, но в то же время не хочу расставаться с Харли.       К тому времени, как мы спускаемся на пятый этаж, Харли весь в поту и смотрит на меня как на своего личного тренера.       - По крайней мере, вниз, а не вверх.       - Заткнись, - бормочет он.       Это весело, но я не решаюсь рассмеяться.       Мы, наконец, добираемся до машины на подземной парковке, но я говорю Харли, чтобы он оставался на месте, пока я осматриваю ее.       Я проверяю под капотом, под кузовом, а затем со стороны водителя, нет ли незакрепленных проводов или признаков повреждения автомобиля.       Когда речь идет о жизни Харли, излишней осторожности быть не может.       - А бомбы в автомобилях - это реально? - Спрашивает Харли. В его голосе больше сомнения, чем испуга, так что это бонус.       - В моей работе? Да. Но сейчас я просто проявляю осторожность. Никто не должен был знать эту машину, но и никто не должен был знать, что мы были в этом отеле.       Мы выезжаем из отеля и отправляемся в путь, толком не зная, куда направляемся.       - Хочешь позавтракать? Можем перекусить по дороге.       Он качает головой.       - Я должен позвонить Трэву. Хочешь, я съеду на обочину, чтобы тебе не пришлось слушать?       - Нет. Мне необходимо. Я хочу знать, что тебе удалось выяснить.       - И хорошее и плохое?       Он прикусывает нижнюю губу.       - И хорошее и плохое.       - Просто знай, что бы ни случилось, я справлюсь, ладно? Я справлюсь со всем, что этот парень нам подкинет.       Харли слегка кивает.       Я набираю номер Трэва на своем телефоне, и он подключается к стереосистеме машины.       - Судя по его банковским переводам, он все еще в районе Лос-Анджелеса, но мы его так и не нашли, - отвечает он.       Глаза Харли расширяются. Охуенно здорово. Да, возможно, именно по этой причине мне не следовало позволять ему слушать.       - Харли здесь, со мной, - говорю я.       Харли бросает на меня предупреждающий взгляд.       - Что? - Изображаю я невинность. - Невежливо включать громкую связь, не сообщая людям, кто находится в комнате.       - Э-э-э... Да, - осторожно говорит Трэв. - И это все?       - Нет. - Я рассказываю ему о ситуации в отеле и о том, что нужно быть предельно осторожным.       - Поезжай на ранчо. Это далеко, но никто не сможет за тобой проследить. Если только у тебя нет хвоста. У тебя же нет хвоста?       - Не могу сказать наверняка, но буду приглядывать.       - Мы продолжим поиски Уэббера. Вы выписались из отеля?       - Пока нет. Я собирался позвонить Гидеону, чтобы разобраться с этим.       - Я займусь. Я хочу посмотреть записи с камер наблюдения и узнать, кто доставил еду.       Харли снова выглядит больным, его кожа бледнеет.        - Спасибо, - бормочу я.       - Держись, Харли. - Трэв заканчивает разговор.       Я меняю полосу движения и направляюсь в пустыню.       Харли смотрит в окно и долгое время молчит. По радио играет тихая музыка, но только когда звучит одна из песен Харли, он заговаривает.       - Как это стало моей жизнью? Вот он я, на радио, пою эту бессмысленную песню о счастье, хотя на самом деле убегаю и прячусь от потенциального сумасшедшего, который хочет сделать мне больно, потому что… почему? Потому что я поставил его в неловкое положение? Отверг его? Потому что его осудили? Чего хочет от меня Билли Уэббер?       Хотел бы я, чтобы у меня был ответ получше.       - На свете много психов. Удивительно, что такое происходит впервые, учитывая, насколько ты знаменит.       - Начинаю сомневаться, стоит ли оно того.       - Слава?       - Я люблю выступать, и люблю музыку, но все это, - он обводит рукой вокруг, - разрушает ту любовь, которую я когда-то испытывал к своей работе. Когда не борюсь с лейблом, я прячусь от фанатов. Я не могу вспомнить, когда в последний раз это приносило мне удовлетворение. Наверное, еще в «Одиннадцать», до того, как слава вскружила нам голову.       - Может, когда все это уляжется, тебе стоит позвонить парням и собраться вместе.       Харли фыркает.       - Ага, как будто это когда-нибудь произойдет. Я почти ничего не слышал о них с тех пор, как мы распались. Особенно о Блейке и Мейсоне.       - Возможно, тебе стоит приложить усилия. Ты, пожалуй, самый успешный.       - Вот только правда ли это? У меня есть «Грэмми», которых у них нет, у меня успешный альбом, но чем я могу похвастаться? Я борюсь с лейблом, мой следующий альбом может даже не выйти, учитывая, сколько времени они тратят на принятие решения после моего ультиматума, и я... - Он смотрит на меня. - Я останусь один. В конечном итоге.       - Ты, правда, так думаешь? Даже после нескольких последних дней?       Харли отворачивается и смотрит в окно.       - Я уже не знаю, что и думать. Я не жду, что ты сразу же выложишь мне всю свою жизнь, но...        Словно получив знак от божества, в которое я никогда не верил, появляется дорожный указатель на Сан-Бернардино, и у меня руки чешутся ухватиться за него.       Я обещал Харли, что отдам ему больше себя. И все же, он все еще сомневается в моей преданности.       Возможно, сейчас не самое подходящее время для этого, но я не могу придумать лучшего способа показать Харли, насколько серьезен, и отвлечь его от этого беспорядка на некоторое время.       - Объезд.       Когда я съезжаю с автострады, Харли разворачивается на своем сиденье и смотрит в заднее стекло.       - За нами следят?       - Нет.       - Тогда куда мы едем?       Я бросаю на него взгляд краем глаза.       - В место, о котором я должен был рассказать тебе давным-давно.       Жаль, что я не мог предупредить.       Лечебное учреждение находится недалеко от съезда, и требуется всего несколько минут, чтобы поднялась паника.       Не знаю, как он отреагирует, когда я представлю ему Харли. Не знаю, поймет ли он сразу, насколько я влюблен в своего парня-поп-звезду.       Не знаю, станет ли это последним гвоздем в крышку его гроба. В последний раз, когда я пытался открыться ему, случилось вот это.       - Медицинское учреждение «Невай», - говорит Харли. - Подожди, это... - Его взгляд встречается с моим.       Я сворачиваю на парковочное место и крепко сжимаю руль.       - Харли, я хочу познакомить тебя со своим папой.       

***

      Я задерживаю дыхание.       - П-папой? - Спрашивает Харли.       Я вижу, он в замешательстве. У меня вошло в привычку говорить о своем отце в прошедшем времени, как будто он мертв, вместо того, чтобы сказать правду, что он заперт в теле, которое не работает.       Я прочищаю горло.       - Четыре с половиной года назад у папы случился серьезный инсульт. В то время я служил в армии, а он недавно вышел в отставку и переехал с базы в небольшой домик за пределами Барстоу. Соседи нашли его без сознания во дворе, но они не знали, нужно ли отправлять его в больницу для ветеранов войны. «Скорая» отвезла его в ближайшую больницу, оказавшуюся крупной частной клиникой, стоимость лечения в которой составляла около тысячи долларов в минуту. Помощь от ветеранов войны не покрывала расходы. И поскольку я был за границей, прошли месяцы, прежде чем я смог перевезти его.       - Твои медицинские счета, - говорит Харли. – Это из-за него ты устроился на работу к Трэву.       - Трэв платит больше, чем военные, и я решил, что, учитывая время, мне придется согласиться. Если бы я снова вернулся на службу, то не смог бы быть рядом с папой и оплачивать уход за ним. Была огромная очередь на то, чтобы поместить его в больницу для ветеранов, и куча бюрократических проволочек. Ничто из этого не было мне близко, поэтому он и оказался здесь. Это все, что я могу себе позволить так близко от Лос-Анджелеса.       Харли сжимает мою руку.       - Мне так жаль.       Я поворачиваюсь к Харли, и у меня перед глазами все расплывается. Слезы вины наворачиваются на глаза.       - Я никому не говорю об этом потому, что всегда были только мы с папой, понимаешь? Когда мама умерла, он делал все, что мог. Он перешел на должность инструктора и делал все, чтобы быть рядом со мной. Теперь моя работа - делать то же самое для него. Именно сюда я прихожу по воскресеньям.       Харли перегибается через сиденье, чтобы обнять меня или поцеловать, не знаю. Я останавливаю его, прежде чем он успевает приблизиться ко мне.       - Я не открылся ему.       - Все в порядке. Я не открылся всему миру. Мы в расчете?       Я выдавил из себя смешок.       - Я хотел ему рассказать. Я общался с ним по скайпу в ночь перед инсультом. Я чуть не погиб - парень из моего отряда наступил на самодельное взрывное устройство и лишился ног. Я был примерно в двадцати футах от взрыва. Я был прямо за спиной у того парня, и никогда раньше не чувствовал себя так близко к смерти. Это... это напугало меня настолько, что я захотел умереть без всяких секретов. Официально я не открывался в армии, но раньше я встречался с парнями на базе. Не думаю, что это был большой секрет, и, насколько я знал, один из моих начальников уже рассказал папе. Но я решил, что он заслуживает того, чтобы услышать это от меня. Особенно если бы я собирался вернуться домой в гробу.       Харли позволяет говорить, глядя на меня с сочувствием, но не с жалостью.       - Что произошло, когда ты попытался рассказать ему?       - Я, заикаясь, как идиот, сказал ему, что у меня есть кое-что важное, над чем я долго размышлял. Что-то странное случилось с его глазами - как будто ему было трудно сосредоточиться. Он сказал, что у него болит голова, он плохо себя чувствует и собирается лечь спать. Через несколько дней, когда мне, наконец, сообщили об этом, я понял, что у него случился инсульт примерно через двенадцать часов после того, как я попытался ему открыться.       - Брикс... инсульт случился не по твоей вине.       - Логически я это понимаю, но не могу не задаваться вопросом. А что, если бы я ему не сказал? Случился бы с ним инсульт в тот день? Случился бы он в другой раз? Случился бы он вообще?       - У него все равно случился бы инсульт. Уверяю тебя, это было неудачное время. Инсульты не случаются на пустом месте. Вероятно, он назревал уже давно.       - Возможно. - Я хочу в это верить. Так сильно. Но у меня все еще есть сомнения.       - Гейство не такое уж сильное. Если бы это было так, то всех этих людей из баптистской церкви Уэстборо хватил бы удар. Ставь хэштег Настоящий-гей-план.       Я смотрю на Харли, гадая, серьезно ли он сейчас говорит. Его стоическое выражение лица заставляет меня рассмеяться.       - Не бросайся в меня хэштегами в разговоре.       - Но я подбодрил тебя, не так ли? Хэштег победил.       - О, Боже, прекрати.       Я не могу быть более благодарен Харли за то, что он шутит прямо сейчас. Я не знал, чего ожидать. Я никогда никому не рассказывал о своем отце, хотя, по-видимому, вся моя команда знает. Я не хочу жалости... или помощи.       Я несу ответственность за своего отца. Я просто должен жить с этим. Он так меня воспитал.       Харли сжимает мою руку.       - Тебе не обязательно представлять меня, если ты не готов. Мне достаточно знать эту часть тебя.       - Я хочу пригласить тебя к нему, но не знаю, как он это воспримет. Он, э-э, не может говорить. Он почти полностью утратил подвижность, за исключением небольшого движения левого бока. Он постоянно улыбается.       - Он вообще умеет общаться?       - Мы разработали систему. Он нажимает на моей руке азбуку Морзе. Знаю, он это терпеть не может, но точно так же, как я делаю счастливое лицо каждый раз, когда вижу его, он всегда говорит, что все хорошо, когда это не так. Это место... оно не самое лучшее. Персонал кажется дружелюбным и все такое, но это...       - Базово.       - Меня убивает мысль о том, что он все видит и понимает, но изо дня в день сидит в этих четырех стенах, и ему нечего делать. Не похоже, что он может поговорить с медсестрами, чтобы сообщить им, если что-то не так. Он расстраивается.       - Я понимаю, как это может расстраивать.       - Я хочу сделать для него больше. По крайней мере, стараюсь чаще видеться с ним или как-то так. Меня гложет чувство вины.       - Ты можешь привозить меня сюда в любое время, когда захочешь увидеть своего отца. Даже если я останусь в машине и буду писать.       Мое сердце наполняется еще большей привязанностью к Харли.       - Ты сделаешь это для меня?       - Я бы сделал гораздо больше, если бы ты мне позволил, но у меня такое чувство, что это будет слишком.       Наши отношения меняются, когда Харли тянется ко мне. Он обхватывает ладонями мое лицо.       - Я сделаю для тебя все, что угодно. Так же, как ты хочешь защитить меня, я хочу дать тебе все, что тебе нужно.       Я мог бы попросить о стольком прямо сейчас, но не буду. Я не буду использовать его таким образом.       - Не хочу, чтобы ты думал, что я с тобой только из-за того, что ты можешь для меня сделать.       - Не думаю. Не буду.       - Так у тебя не останется никаких сомнений. Но я приму твое предложение подняться сюда со мной. И... и я хочу, чтобы ты зашел.       - Правда? - На лице Харли появляется неуверенность. – В смысле, э-э... знакомство с родителями. - Он присвистывает. - Важный шаг. Это похоже на отношения.       Я прижимаюсь губами к его губам в нежном, целомудренном поцелуе.       - Тогда хорошо, что у нас отношения, я прав?       Харли выглядит обеспокоенным.       - Э-э, да? - нажимаю я.       Он колеблется.       - Не знаю, получится ли у меня. Я известен, как немного эгоистичный парень. Если судить по моему бывшему.       - Ты? Знаменитая поп-звезда эгоистичен? Сообщи об этом в таблоиды.       Харли отталкивает меня.       - Ты знаешь, что я имею в виду.       - Знаю, но я тоже новичок в этом. Я никогда не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы завести отношения, а в «Майк Браво»... Ну, ты же видел Айриса, когда девушка бросила его. Никто из нас не годится для отношений.       - Что, если я слишком много для тебя значу?       Я хочу заключить его в объятия и сжать так крепко, чтобы он поверил мне, когда говорю:       - Я знаю, что быть с тобой означает, что большую часть своего времени я буду тратить на то, чтобы разбираться с твоей жизнью. Это неизбежно. Но, Харли? Работая на тебя, я понял, что рожден быть на заднем плане. Быть защитником. Меня учили стоять в темноте, чтобы свет прожектора падал на тебя.       - Что, если я захочу, чтобы ты был рядом со мной?       Я возвращаюсь на свое место.       - Мы оба знаем, что этого не может произойти, пока ты продолжаешь записывать и сочинять музыку.       - Что, если я расторгну контракт с лейблом и уйду?       Я качаю головой.       - Это ничего не изменит. Если станет известно, что мы с тобой вместе, я сам по себе стану знаменитым, и никак не смогу защитить тебя, если они все пытаются добраться и до меня тоже.       - Не хочу, чтобы ты когда-нибудь подумал, что я хочу тебя спрятать. Это и раньше было для меня проблемой.       - Никогда. Это бизнес, которым ты занимаешься. Черт возьми, долгое время, до того, как я начал работать на Трэва, я был в той же лодке. Может, не совсем так, но близко к тому.       Харли смотрит в лобовое стекло и снова на меня.       - Я хочу познакомиться с твоим отцом.       У меня перехватывает дыхание.       - Тогда пошли. - Это звучит скорее нервно, чем уверенно, и Харли замечает это.       - Но если тебя это не устраивает...       - Устраивает. Я просто… Не знаю, смогу ли сказать ему, насколько мы близки на самом деле?       Ненавижу выражение понимания на лице Харли, потому что хотел бы поделиться с ним этой единственной вещью. Мой отец - тот, кому он мог бы доверить свой секрет, потому что он ни за что не смог бы рассказать его кому-либо еще.       - Все в порядке, - успокаивает меня Харли. - Мы можем пойти туда, и ты скажешь ему, что я - твое задание.       - Спасибо. Ммм... - Я протягиваю Харли солнцезащитные очки и кепку. - Медсестры узнают тебя, и я не хочу, чтобы произошла еще одна утечка, как в отеле.       Харли надевает кепку и очки на лицо.       - Я даже не могу нормально познакомиться с твоим отцом.       Даже зная, что Харли не собирается признаваться в этом моему отцу, я все равно чувствую себя неловко, когда мы входим в здание.       Мне не нравится врать своему отцу, но, учитывая это и риск для его здоровья, я вполне могу держать рот на замке.       Мы добираемся до комнаты папы, надеясь, что Харли никто не узнает. После того, как в лифте парень, которого мы подозреваем, сообщил таблоидам, я не могу быть уверен.       Папино лицо озаряется единственным возможным способом - его губы изгибаются в улыбке.       Его взгляд скользит мимо меня к Харли.        - Привет, пап, это Харли. Он мой, э-э... - Задание. Клиент. Я его телохранитель. - Друг.       А вот это уже похоже на ложь. Любой из моих других вариантов все равно был бы правдой, но я ненавижу возводить профессиональный барьер между мной и Харли, когда между нами гораздо больше общего.       - Приятно познакомиться, сэр, - говорит Харли.       Папины пальцы сгибаются, показывая, что он хочет мне что-то сказать. Я сажусь рядом с кроватью и беру его за руку.       Он выводит последовательность тире и точек, и я сразу же начинаю злиться, но все равно не могу удержаться от смеха.       - Что? - Спрашивает Харли.       - Я никогда не услышу, как это закончится.       - Что он сказал?       - Он сделал две попытки. «Одиннадцать».       Улыбка Харли такая чертовски красивая. Ненавижу его сейчас.       Я ненавижу себя еще больше, но ничего не могу с этим поделать.       - Твой папа знает, кто я? Твой папа, Брикс? Да ладно.       - Заткнись, - бормочу я и поворачиваюсь к папе. - В первый день, когда я встретил этого парня, я не знал, кто он такой, поэтому, возможно, набросился на него. Совсем немного. Я подумал, что он плохой парень.       - Немного. Как ты можешь наброситься на кого-то немного? - Харли преувеличенно закатывает глаза.       Папины губы снова подергиваются.       - Спасибо, папа. Нет, правда. Спасибо. Если я и думал, что мне и так досталось достаточно сильно, то это ничто по сравнению с тем, что я получил сейчас.       Его рука снова начинает сжиматься.       В-С-Е-Г-Д-А-П-О-Ж       Поскольку на то, чтобы разобрать буквы, уходит так много сил, я пытаюсь угадать, что он собирается сказать, прежде чем он закончит. Этот вопрос довольно прост.       - Ух ты, - сухо говорю я. – Правда, мило.       - И что он сказал? - Спрашивает Харли.       - Он сказал всегда пожалуйста.       Харли потирает подбородок.       - Кто бы мог подумать, что вы умеете изъясняться азбукой Морзе с сарказмом?       - Папа - эксперт.        Я знаю, что с медицинской точки зрения это невозможно, но, клянусь, папа остался таким умным, каким он был до перенесенного инсульта.       Он крепко сжимает мою руку и выдавливает на ней последовательность букв, от которых я напрягаюсь. Я понимаю, что он пытается сказать, задолго до того, как он заканчивает, но слишком потрясен, чтобы остановить его. Это длинный ряд тире и точек, но, без сомнения, он знает.       Б-О-Й-Ф-Р-И-Е-Н-Д?       У меня пересыхает в горле, и я умоляюще смотрю на отца. Хотел бы я точно знать, о чем он сейчас думает.       Д-А? Спрашивает папа.       - Что он говорит? - Спрашивает Харли.       - Он, э-э, он... - Я перевожу взгляд с папы на Харли. Я с трудом сглатываю. - Он спросил, не мой ли ты парень.       - Ой. Я подумал…       - Ты всегда знал? - Спрашиваю я папу.       Д-А       Я разражаюсь смехом.       Харли выжидающе смотрит на меня.       - Он сказал Да. - Я поворачиваюсь к папе. - С каких это пор?       С-Р-А-З-У       - С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать? - Восклицаю я.       Вижу, что он хочет сказать больше. Он хочет объяснить, но не может. В уголках его глаз мелькает разочарование, когда он сжимает те немногие мышцы лица, которые работают.       Это то, что я ненавижу. Он может воспроизвести только отдельные слова или основные фразы.       - Папа, все в порядке. Ты не обязан ничего объяснять.       Х-О-Ч-У       - Ты не против? - Я задерживаю дыхание. - Я пытался сказать тебе, но не знал как, а ты всегда был таким... военным, я думал...       Т-Ы-С-Ч-А-С-Т-Л-И-В?       - Очень счастлив.       Л-Ю-Б-Л-Ю-Т-Е-Б-Я       - Я тоже тебя люблю.       С папой многое читается между строк. Все, чего он хочет - чтобы я был счастлив. Я был бы счастливее, если бы смог сделать для него больше.