Домик в лесу

Следующий день выжал Эбби досуха — уроки тянулись, как патока, учителя бубнили, и только мысль о вечерней встрече с Айден держала его на плаву. Когда прозвенел последний звонок, он почти бегом направился к выходу, но на пороге школьных дверей его перехватила Кэтти. Она стояла, прислонившись к косяку, и улыбалась той самой улыбкой, что не касалась глаз — вежливой, как табличка "Комната Алисы" на двери комнаты, где никого не ждут. — Эбби, — её голос был мягким, почти мурлыкающим. — Торопишься? — Есть немного, — он попытался обойти её, но она шагнула в сторону, блокируя путь. — К Айден, да? — Кэтти наклонила голову, и в её зрачках мелькнуло что-то тёмное, как отражение луны в болотной воде. — Вы с ней снова встретились, я слышала. Какая трогательная история. Друзья детства, разлука на пять лет, и вот — снова вместе. — Так откуда ты её знаешь? — Спосил Эбби. — Мы… близки, — Кэтти провела пальцем по воротнику его рубашки, и от её прикосновения по коже побежали мурашки. — Очень близки. Она много про тебя рассказывала. Она вздохнула, и в этом вздохе послышалось что-то похожее на жалость. — Знаешь, я провожу тебя. Заодно зайдём к одной нашей общей знакомой. Алисе. — Я не… — Это не предложение, — Кэтти взяла его под руку, и её пальцы сжались с неожиданной силой. — Пойдём. Они свернули. Эбби почувствовал, как воздух стал плотнее, холоднее, и в нём появился тот самый запах — прелой листвы, влажной земли и сладковатой гнили. Запах леса. Комната Алисы находилась в старом крыле школы — том, которое заколотили пять лет назад после "несчастного случая". Но дверь была открыта. Кэтти толкнула её, и петли не скрипнули — они взвизгнули, как раненый зверёк. Внутри пахло сыростью и чем-то сладким — переспелыми фруктами, гниющими в темноте Эбби попятился, но Кэтти уже держала его за локоть, и пальцы её впились в кожу, как когти. — Не бойся, — прошептала она ему на ухо, и от её дыхания по спине пробежал холод. — Она не кусается. Пока. Алиса встала — плавно, как поднимающаяся вода — и подошла к нему. Она была выше него на полголовы, и от неё пахло старой кровью и слезами. — Я слышала про тебя, — её голос шёл откуда-то из груди, вибрировал в рёбрах. — Айден о тебе только и говорит. Эбби то, Эбби сё. — Она провела пальцем по его щеке, и на коже остался прохладный след, словно прикосновение мёртвой рыбы. — Забавно. Ты не знаешь её. Вообще. Но она знает тебя. Всю. — Что ты имеешь в виду? — голос Эбби сорвался на хрип. Кэтти мягко потянула его к выходу. — Потом расскажешь, Алис. Нам пора. Айден ждёт. Они вышли, и Эбби чувствовал на спине взгляд Алисы — алый, жаркий, прожигающий куртку насквозь.

***

Лес встретил их тишиной. Тропинка вилась между стволами, и с каждым шагом сердце Эбби билось всё быстрее. Он знал это место — они с Айден играли здесь детьми. Теперь же лес казался другим — чужим, живым, как существо, которое дышит им в затылок. — Здесь, — Кэтти остановилась у дома и постучала. Дверь скрипнула, когда Айден открыла её. Она подняла голову, и её глаза впились в него. Эбби остановился в двух шагах от неё. Запах яблок — тот самый, что не выветривался из ноздрей — ударил в нос. — Айден… — начал он. — Проходите, — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. Внутри дома было неестественно тихо. Стены, обитые потемневшим от времени деревом, казались живыми, словно они впитывали каждое слово, каждый вздох. Айден жестом пригласила их к столу, и Эбби, чувствуя, как подкашиваются ноги, опустился на стул. Кэтти устроилась напротив, сложив руки на коленях, и её взгляд, немигающий и хищный, не покидал лица Эбби ни на секунду. Айден занялась чаем. Звук кипящей воды в старом чайнике казался оглушительным в этой гнетущей тишине. Она двигалась плавно, почти бесшумно, и от каждого её движения по комнате разносился густой, приторный аромат сушёных яблок и чего-то горького, напоминающего полынь. Когда она поставила перед ним чашку, фарфор звякнул о дерево. Эбби сжал пальцы в кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь. Его сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировал один вопрос: что именно скрывают эти двое? — Ты выглядишь так, будто увидел призрака, Эбби, — произнесла Айден, садясь рядом. Её голос был обманчиво мягким, как бархат, скрывающий лезвие. Кэтти тихо рассмеялась, и этот звук напомнил шелест сухой листвы под ногами. Айден не ответила сразу. Она медленно протянула руку и накрыла ладонь Эбби своей. Её кожа была пугающе холодной, но в этом прикосновении было что-то до боли знакомое — то самое тепло, которое он помнил из их общего детства, когда они прятались от грозы в старом сарае. Эбби вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он медленно разжал пальцы и положил свою ладонь поверх её руки, пытаясь вернуть ей то тепло, которое она, казалось, утратила навсегда. Айден на мгновение замерла. В её глазах, глубоких и тёмных, на долю секунды промелькнула тень — не злобы, а бесконечной, изматывающей усталости. Она чуть сильнее сжала его руку, и Эбби почувствовал, как по его венам разливается странная, тягучая тяжесть. — Ну что, Айден, — Кэтти откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и в её голосе зазвенела насмешка, — когда ты успела нахвататься приёмов из дешёвых любовных романов? "Посмотри в глаза" , «задержи дыхание», "накрой его ладонь своей" … Я прям вижу обложку: "Пленница страсти в лесной чаще" . Эбби дёрнулся, отдёргивая руку так резко, что чуть не опрокинул чашку. Горячий чай плеснул на стол, и тёмная лужица растеклась по дереву, как расползающаяся тайна. Его щёки вспыхнули маковым цветом, и он уставился в стол, не в силах поднять глаза ни на Айден, ни на её язвительную подругу. — Я не… — начал он, но голос предательски сел. — Ой, да ладно тебе, — Кэтти махнула рукой, и её улыбка стала шире, обнажая ровные зубы. — Я ж не осуждаю. У каждого свои методы. Просто Айден всегда была такой… книжной. В детстве она зачитывалась этими романами до дыр, прятала их под матрасом. — Кэтти, — голос Айден прозвучал тихо, но в нём прорезалась стальная нотка, — может, хватит? — Ладно-ладно, молчу. — Кэтти подняла ладони в притворной капитуляции, но глаза её блестели весельем. — Хотя, Эбби, ты должен знать: она там красной ручкой правила диалоги. Типа «герой не может так сказать, он же не идиот». Эбби рискнул поднять взгляд и встретился с глазами Айден. Она смотрела на него с каким-то странным выражением — смесью смущения и вызова, и впервые за вечер ему показалось, что он видит ту самую девчонку, с которой они лазали по деревьям и строили шалаши. — Я просто хотела… — начала Айден, но Эбби перебил её, и в его голосе прорезалась робкая улыбка. — Кадрить парней по романам? Она фыркнула, и звук получился таким искренним, что Кэтти рассмеялась в голос — звонко, заливисто, и этот смех разбил тяжёлую атмосферу в комнате, как камень разбивает зеркальную гладь пруда. — Ну, они работают, — Айден пожала плечами, и на её губах мелькнула тень прежней, детской ухмылки. — Почти сработало. Ты же чуть не поддался. Эбби шумно выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает плечи. Разговор потек легче — они вспоминали школу, старых учителей, тот случай, когда Эбби упал с дерева и сломал руку, а Айден тащила его до дома, всю дорогу ругаясь матом, как сапожник. Кэтти вставляла колкие замечания, и постепенно вечер обретал ту невесомую лёгкость, что бывает только между старыми друзьями, которые давно не виделись. — Ты знаешь, — Кэтти крутила в пальцах пустую чашку, и свет лампы дробился в её зрачках янтарными искрами, — мы с Алисой встречаемся. Уже полгода. Эбби поперхнулся чаем. — Что? — Ага. — Кэтти улыбнулась той самой тёмной улыбкой, но в ней теперь не было угрозы — только лёгкая гордость. — Она странная, да. Но ты бы знал, какая она, когда остаёшься с ней наедине. Она читает мне стихи. По ночам. Свои. — Алиса пишет стихи? — Эбби не мог скрыть изумления. — Пишет. И они… красивые. Страшные, но красивые. Как она сама. На мгновение повисла тишина — тёплая, почти уютная. Айден допила свой чай и поставила чашку на стол, и её пальцы на миг задержались на ободке, словно она гладила фарфор. — Кстати, — голос Эбби дрогнул, и он почувствовал, как в груди снова заворочалась тревога, тяжёлая, как мокрый песок, — Клэр говорила… она сказала, что в лесу пропадают люди. Что там орудует маньяк или кто-то вроде. Вы слышали? Тишина стала другой — вязкой, как патока. Кэтти замерла с чашкой у губ, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — тень, отсвет, игра света. А потом она тихо усмехнулась. Звук был мягким, почти нежным, как шёпот листвы под ветром. — Маньяк? — переспросила она, и в её голосе плескалось странное веселье. — Ну надо же. Эбби нахмурился, глядя то на неё, то на Айден. Подруга детства сидела неподвижно, и её лицо казалось маской — ни страха, ни удивления. Только спокойствие. Пугающее, неестественное спокойствие человека, который знает что-то, чего не знаешь ты. — Ты находишь это забавным? — голос Эбби сорвался на хрип. — Люди пропадают, Кэтти. Клэр сказала, что нашли тело. Что полиция не может ничего сделать. — Ох, Эбби, — Кэтти вздохнула, и её улыбка стала шире, обнажая зубы — белые, ровные, слишком острые для обычной девушки, — ты даже не представляешь, насколько это забавно. Ну ладно не думаю, что мне нужно нарушать эту идилию. Эбби смотрел на её улыбку — слишком широкую, слишком влажную, словно рот Кэтти пытался стать больше, чем позволяла человеческая кожа — и чувствовал, как внутри, под рёбрами, завозилось что-то холодное. Он перевёл взгляд на Айден. Она сидела неподвижно, и в тусклом свете керосиновой лампы её лицо казалось выточенным из старой кости — гладкое, бледное, с тенями в глазницах.