Симпатичный столб

Черт-черт-черт! Небо, помоги ему!! Сердце Ки Хуна колотится где-то в глотке, прокуренные легкие горят, а ноги несутся так, как не неслись, наверное, со времен армии. Чтоб его! Ну как они его нашли?! Он же сейчас в другом конце Сеула, приехал на метро, нигде не отсвечивал – затерялся, как иголка в стоге сена. А эти твари – те, что за спиной, – мчат уже следом и орут так, что со стен краска сыпется. – Стоять, гнида! Думал, мы про тебя забыли?! От страха Ки Хун на всем скаку перепрыгивает через старый ящик, чуть не навернувшись. В прошлый раз эти шкуродеры-ростовщики подкараулили его у дома матери и впихнули в подворотню. Хорошо, что какой-то дед проходил мимо и вспугнул их. Однако пару зубов тогда Ки Хуну успели пошатнуть. А если догонят сейчас, то точно выбьют с десяток. Аа-а!! – Да чтоб вы провалились!.. – сквозь зубы выдыхает Ки Хун, сворачивая в очередную щель между домами. Здесь воняет мусором, пылью и жареным луком из какой-то забегаловки. Мокро, грязно, под ногами хрустит неизвестно что. Синяя кепка съезжает набок, но Ки Хун придерживает ее рукой и не сбавляет скорости. Еще немного продержаться. Немного! Он слышит, что топот позади стихает – его преследователи отстают. Наконец мужчина вылетает из темного проулка на улицу – на свет, на солнце, на свободу. Да!! Он так рад, что даже не осознает, как выскакивает из-за домов прямо на проезжую часть. ВЖЖ-Ж-Ж-ЖИИХ!!! Мирный гомон улицы режет звонкий, леденящий душу визг тормозов и скрип резины по асфальту. Ки Хун застывает как вкопанный, чувствуя, что мимо, в каком-то сантиметре от его бедра, проносится нечто огромное, яркое, лимонно-желтое. Машина. Ее крутит, заносит, и она лишь чудом не влетает в рекламный стенд, застывая у обочины дороги и источая едкий запах паленой резины. Бип-би-би-и-ип!!! Сигнал клаксона выдергивает мужчину из оцепенения. Ки Хун моргает. Смотрит на машину, на свои трясущиеся руки, а затем с опаской оглядывается назад, но – в темном проулке пусто. Ростовщиков нет. Они или потерялись в домах, или испугались шумихи и свидетелей. Отовсюду выглядывают люди: хозяева магазинчиков, покупатели, какая-то бабуля с тележкой. Все таращатся на авто и Ки Хуна – едва не ставшего сейчас лепешкой. Мужчина судорожно сглатывает, ощущая, как его с запозданием прошибает пот. Он не сразу приходит в себя, но как только справляется с потрясением, то сразу же спешит к авто. Ноги ватные, ботинки убиты, и только на светлом пиджаке не видно следов пыли. Однако Ки Хун не думает сейчас о себе. Он подходит к водительской двери и осторожно стучит костяшками по стеклу. – Извините!.. – голос мужчины сипит после долгого бега и пережитого испуга. – Я… я не специально! Вы в порядке? В ответ на его стук стекло иномарки стремительно опускается – и Ки Хун забывает, как дышать. За рулем сидит женщина. Ей на вид лет сорок, хотя черт его разберет, с этой косметикой. Волосы у незнакомки длинные, темные, падают на плечи. Платье черное, обтягивающее, дорогое – с золотыми пуговицами и ремнем. Солнечные очки закрывают пол-лица, но даже сквозь них видно, что эта дамочка красивая. Ухоженная до кончиков ногтей с красным гель-лаком. – Вы охренели?! – выдыхает она вовсе не так миловидно, как выглядела, пока молчала. – Вы вообще смотрите, куда прете?! Я могла вас убить! Вы понимаете, что я могла вас убить?! И себя! И машину! От ее крика Ки Хун невольно вжимает голову в плечи, как провинившийся пес. Руки сами собой тянутся к кепке, снимают ее и виновато мнут в ладонях. Его длинные волосы кажутся сейчас еще более кудрявыми от сырости на голове. – Я прошу прощения, госпожа! Виноват! Все из-за этих долбанных… крыс, – он неопределенно машет рукой в сторону проулка, откуда вылетел. – Крыс? – удивленно переспрашивает женщина и глядит с еще большим ужасом, явно ожидая теперь самого худшего от этого района, в котором застряла по воле судьбы. – За вами тут крысы гнались?? – Да, но… они уже отстали. Испугались вашей машины. Только, пожалуйста, не вызывайте полицию! Ки Хун умоляюще складывает руки. Меньше всего после бегства от ростовщиков ему хочется иметь дело с полицейскими. Дамочка в очках пораженно смотрит на него, но затем кивает, явно решив пожалеть человека, который так же боится грызунов, как и она. Вместо вызова патрульных она включает аварийку и выходит из своего желтого Bugatti, чтобы оценить вместе с Ки Хуном ущерб. Система сообщает ей о пробитом спереди колесе. Вероятно, авто напоролось на что-то во время маневра. Ки Хун нервно сглатывает: у него нет денег на компенсацию. Вообще никаких. В его карманах только треснувший телефон, 10 000 вон и самая дешевая пачка сигарет. Он на мели после очередного увольнения! – Если хотите, я могу… – он осторожно подбирает слова, следя за выражением лица незнакомки. – У вас запаска есть? Я могу поменять. Я когда-то работал механиком… Женщина смотрит на Ки Хуна с большим сомнением: оценивающе скользит взглядом по его грязным джинсам, мятой футболке и растерянному лицу. Но в конце концов снова кивает и провожает к багажнику. Там Ки Хун находит для себя и запаску, и домкрат, и ключ. К счастью, ему остается только скинуть пиджак и взяться за работу. Присев на корточки, Ки Хун принимается ставить подпорку под колесо. Мышцы на его руках напрягаются от работы, а футболка чуть задирается, отчего одежда оголяет поясницу и бедра. Дамочка в очках, которая, вероятно, впервые наблюдает за работой механика вблизи, изучает его сейчас во все глаза. Ки Хун чувствует ее взгляд спиной, но не решается отвлечься и спросить в чем дело. Так проходит несколько неловких минут. А затем у женщины внезапно звонит телефон. Она реагирует на его звон не сразу, но чуть погодя все же достает гаджет из маленькой сумочки, смотрит на экран, морщится, но отвечает. – Да?.. Нет, я не приеду, уже не смогу. Представляешь, я тут чуть не сбила… один весьма симпатичный столб, – говорит женщина и вновь смотрит на пыхтящего перед собой Ки Хуна. – Да, прямо посреди дороги вырос! Ни с того ни с сего! В итоге колесо накрылось, и теперь хрен знает на сколько я застряну с ремонтом... Извини, мне пора. Сбросив на этом вызов, незнакомка убирает телефон в сумочку, снимает что-то с руки и снова смотрит на Ки Хуна. Теперь – с кокетливой улыбкой. – Меня, кстати, Ли Мин Чжон зовут. А вас? – Ки Хун, – с легкой натугой отвечает мужчина, закручивая последнюю гайку. – Сон Ки Хун. – Очень приятно, Ки Хун-сси, – тянет женщина, будто пробуя его имя на вкус. – Справились? – Да, все готово! Можете ехать. Ки Хун встает и вытирает руки об джинсы, довольно глядя на проделанную работу. Ну, хоть тут он не облажался и избежал еще какого-нибудь взыскания. На этом Ки Хун поднимает домкрат и собирается вернуть его в багажник, как вдруг Мин Чжон преграждает ему путь с салфеткой в руках. – Ки Хун-сси… – эта дамочка тянется и что-то стирает со скулы мужчины – там, где, наверное, он оставил пятно от масла. – Вы испачкались. От подобного жеста у Ки Хуна сердце пропускает удар. Еще один. А потом – начинает колотиться как бешеное. – Гм, спасибо… – хрипит он сбивчиво. – Ки Хун-сси, – Мин Чжон вновь смотрит на него поверх очков, и в ее взгляде прибавляется кокетства. – Знаете, я только что пропустила один важный бизнес-ланч, но вообще-то есть хочу жутко. Вы не составите мне компанию? Я угощаю. В благодарность за спасение колеса! – Э? – Ки Хун удивленно моргает. – В благодарность? Пообедать с вами? Да ведь это же из-за меня… То есть я… – Смелее, Ки Хун-сси. М-м? Мужчина открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Мать честная! Да эта дамочка не шутит и уже пожирает его глазами вместо десерта. Ха! Чон Бэ будет в шоке, когда Ки Хун расскажет ему об этом. С ума сойти! Разумеется, мужчина соглашается. А почему бы и нет? В конце концов, когда еще в его жизни выпадет такой шанс – пообедать с богатой красоткой? Ки Хун ловит свою удачу за хвост – буквально, садясь в лимонный Bugatti и стараясь не дышать на его полированный салон и кожу кресел, которые стоят больше, чем он заработал за последние полгода. Они едут и останавливаются у какого-то ресторана в Каннаме – из тех, куда без брони за месяц не попасть, но Мин Чжон просто кивает хостес, и их ведут к столику у окна с видом на город. Ки Хун чувствует себя тут полным инопланетянином: белые скатерти, хрусталь, официанты, которые говорят вполголоса и подливают воду после каждого глотка. Меню без цен. Мужчина смотрит на названия блюд и не понимает ни слова. Однако Мин Чжон чувствует себя легко, как рыба в воде. Она заказывает. Много. Всякого разного. И Ки Хун бросается на еду, голодный как волк, пока она смотрит на него и улыбается, прося налить им вина. Их встреча проходит за разговором обо всем и ни о чем. Ки Хун рассказывает про недавнюю работу в такси и дочку, которая живет с бывшей женой. А Мин Чжон – про блог на YouTube, отсутствие детей и скуку, которая съедает ее изнутри. Время летит незаметно. Они выходят из ресторана, когда уже вечереет – хотя Ки Хун готов поклясться, что они просидели там всего ничего. Мин Чжон смотрит на экран телефона, потом на него, и в ее глазах появляются шальные искорки. – Слушайте, Ки Хун-сси… – она мнется, чуть прикусывая нижнюю губу. – У меня тут недалеко квартира. И в гараже есть еще одна машина, BMW. Там что-то по двигателю стучит, а механики… ну, вы знаете, разводят на деньги. Может, глянете, хо? Я вам заплачу. По-нормальному. Ки Хун осоловело хлопает глазами от подобного предложения. – Э? Я уже давно не механик и в двигателях иномарок не совсем… – Да ладно вам, – Мин Чжон с напором берет его под локоть, прижимаясь теснее и ударяя в нос чем-то сладким – запахом духов. – Вы хоть взгляните! Может, ерунда какая. Я вижу, что вы честный человек, поэтому и прошу помочь! Эта дамочка заискивающе смотрит на него снизу вверх, и Ки Хун понимает, что не может ей отказать. Просто не может. Да и почему он должен? Красивая женщина зовет его куда-то – без кольца на пальце, с дорогой квартирой и вторым BMW в гараже… Что в этом плохого? – Ладно, – сдается он под влиянием выпитого вина и очарования незнакомки. – Только я не обещаю… – Ничего не обещайте, – Мин Чжон сияет. – Просто посмотрите и все! Только ключи от BMW... кажется, я их в квартире оставила. Надо будет подняться. Ки Хун пожимает плечами. Ну подняться – так подняться. Какая разница? Они идут к дому прямо по улице, и вечерний Каннам переливается вокруг фейерверками огней: торговых центров, ресторанов и офисов. Ки Хун чувствует себя так, будто жизнь наконец-то поворачивается к нему лицом, а не задом. Таким красивым лицом, ухоженным, с длинными ресницами. Небоскреб, в котором живет Мин Чжон, оказывается не домом, а каким-то космическим кораблем – безумно современным и стильным даже снаружи. Их пропускают консьержи и подбирает лифт. Кабина в нем зеркальная и поднимается так быстро, что от скорости закладывает уши. Ки Хун стоит, смотрит на свое помятое и взъерошенное отражение, и ему мерещится, будто он спит. Он даже щипает себя, но все равно не просыпается. Чудеса! Тем временем двери лифта открываются, и взгляду становится виден длинный коридор с ковровой дорожкой и несколькими дверьми. Мин Чжон открывает из них правую – и та пропускает их внутрь. Ки Хун послушно проходит вперед и собирается подождать у входа, как вдруг Мин Чжон набрасывается на него как львица. Прямо в прихожей, даже не дав разуться! Хо! Она прижимается к нему всем телом и целует – пылко, страстно, вынуждая Ки Хуна отвечать, потому что как не ответить, дьявол его подери, когда такая женщина его хочет, а он не был ни с кем вот уже... да он и не помнит, сколько. Годы! Руки незнакомки зарываются во вьющиеся волосы Ки Хуна на затылке, сбивают с него кепку и тянут ближе, разнося по телу жар. Мужчина сжимает талию женщины в ответ и вслепую движется за ней куда-то вглубь прихожей, не разрывая поцелуя. Открывшаяся квартира огромна. Ки Хун замечает это краем глаза: потолки высокие, окна в пол, панорамный вид на город с 30-го этажа, а мебель – красивая, светлая, дизайнерская, как в журналах, которые он листал, ожидая своей очереди на заправке. Все шикарно, идеально, ни пылинки. Но мужчине сейчас не до интерьеров. Они с Мин Чжон поднимаются по лестнице на второй этаж. Женщина ведет его, и Ки Хун шагает как завороженный, чувствуя только ее запах, губы и тепло. Он не замечает ничего остального вокруг. Не замечает пару мужских туфель у входа – черных, дорогих, начищенных до блеска. Не замечает пиджак на спинке стула в гостиной – строгий, серый, явно мужской. Не замечает газету на журнальном столике – сегодняшнюю, раскрытую на странице финансов. Не замечает пепельницу с догорающей сигарой, хотя аромат тянет на весь дом. Ки Хун чувствует только Мин Чжон. Они с женщиной врываются в спальню. И там их встречает большая кровать, шелковое белье и полумрак. Мин Чжон толкает Ки Хуна, и он падает на мягкий матрас, а она ложится сверху, и все остальное перестает существовать. Тем временем в соседней комнате кто-то поворачивает кран и вода из душа перестает шуметь. Но кого это волнует?? Боги! Ки Хун с женщиной барахтаются, как подростки: жадно, сумбурно, торопливо. Мин Чжон тянет с него футболку, а мужчина возится с молнией на ее платье, проклиная дизайнеров, которые придумывают такие сложные застежки. Красный маникюр слегка царапает кожу на его груди, и это приятно – невероятно приятно! Чон Бэ точно будет в шоке, когда Ки Хун расскажет ему об этом! …Топ. Топ-топ. Щелк! Свет. Кто-то включает в комнате нижнее освещение, хотя дверь в спальню была до этого закрыта, а в квартире не было ни души. А??.. Ки Хун замирает, а его тело реагирует быстрее сознания: мышцы тут же каменеют и голова мигом поворачивается в сторону порога. – Что за... – начинает он, но мигом теряет дар речи. На пороге стоит мужчина. В черном махровом халате, с мокрыми волосами, упавшими на лоб, и с нечитаемым взглядом – таким холодным, что Ки Хуна пробирает дрожь, хотя в комнате тепло. Этот тип замирает, зажав в руке телефон и глядя на застигнутую парочку с чуть вытянувшимся выражением лица. На несколько секунд в спальне повисает гробовая тишина. Такая глухая, будто они не в центре Сеула, а в горах. Ки Хун чувствует, как кровь отливает от его лица, а в ушах начинает шуметь. Мать честная! Он на постели, голый, с женщиной, которая только что могла воплотить самый лучший вечер в его жизни, а теперь... Мин Чжон закатывает глаза. Без тени страха, смущения или попытки прикрыться. Просто с досадой, будто ей помешали смотреть интересное кино. – Ну и что ты забыл здесь вместо своего любимого офиса? Очевидно, этот тип – ее муж. Ки Хун понимает это мгновенно: по кольцу на его пальце и по хозяйскому взгляду, с каким он смотрит – на жену, на Ки Хуна и снова на жену. – А ты? – голос этого типа ровный, без эмоций, будто он спрашивает про погоду. Ки Хун вжимается в подушку и натягивает одеяло до подбородка. Небеса, каким же негодяем он себя сейчас чувствует!.. Мин Чжон не говорила про замужество. Кольца не было. Совсем не было! Он же смотрел на ее руки – красный маникюр, длинные пальцы, никакого металла. Неужели она сняла? Когда? Зачем?!.. Между тем Мин Чжон лениво потягивается, даже не думая прикрыться. Она скатывается с бывшего механика и садится на кровати, поправляя волосы. – Познакомься, Ки Хун, – говорит она, кивая на мужа. – Это Ин Хо. Мой супруг, у которого член встает только на свою работу. Женщина произносит это скучающе и саркастично, но Ки Хун смотрит на Ин Хо и видит, как на мгновение что-то мелькает в его холодных глазах. Досада? Боль? Или просто раздражение? Ин Хо так и стоит в дверях с телефоном, не уходя, но и не приближаясь. КАКОЙ ЖЕ ЭТО КОШМАР. – Я... прошу прощения, – выдавливает из себя Ки Хун и принимается за сборы. Голос хриплый, чужой. Мужчина принимается судорожно шарить рукой по кровати в поисках трусов. Ему надо бежать. Немедленно! Пока этот тип не вызвал полицию, охрану, киллеров – или как там это делается у богачей? Ки Хун видел множество дорам, поэтому в курсе, что такие люди своих недругов сразу закатывают в бетон. А на дно Ханган он не собирается! – Я не знал, что она замужем, господин, – пристыженно блеет он, нашарив наконец хотя бы футболку. – Честно! Она не говорила. И кольца не было!.. Мин Чжон фыркает, но ничего не говорит, чтобы тоже как-то объясниться. Тем временем Ки Хун натягивает футболку – наизнанку, как получается. Его руки дрожат, но он с усилием привстает на локтях. Мужчина уже почти выползает из-под одеяла за джинсами, когда ему в спину вдруг раздается приказ. – Стой. Ки Хун замирает и ме-е-едленно поворачивается. Ин Хо смотрит на него. Взгляд у этого типа уже не такой пронизывающий, а просто изучающий, странный. Будто Ки Хун не случайный любовник его жены, а какой-то экспонат на выставке. – Я заплачу тебе, чтобы ты это закончил, – произносит следом этот человек в халате и слегка вскидывает брови. Э… что??? Ки Хун моргает. Он думает, что ослышался. Смотрит на Мин Чжон – та тоже приподнимает брови и с интересом наблюдает за супругом. Между тем Ин Хо наконец выходит из ступора и делает шаг в комнату. Его вид становится таким, как у министров на переговорах: четким, собранным, будто он не только что вышел из душа. – Если дашь мне посмотреть и поможешь сделать этой женщине приятно, я не поскуплюсь. Этот тип говорит спокойно. Деловито. Будто речь идет о покупке машины или найме сотрудника. Ки Хун смотрит на него, раскрыв рот. Он псих?? Этот тип застукал свою жену с другим мужчиной и теперь предлагает ему... такое??? Вместе с тем Мин Чжон усмехается – презрительно, но с каким-то странным удовольствием. – Дорогой, вообще-то Ки Хун – бывший механик и таксист, а не секс-инструктор. Ты обращаешься не по адресу! – Пятьсот тысяч вон, – роняет Ин Хо, даже не взглянув на жену. Этот тип смотрит только на Ки Хуна. В упор. Ки Хун давится воздухом. – Ха-аа?! – вырывается у него. – Вы с ума сошли? Нет! Я не... Мужчина сползает с кровати, прикрываясь подушкой, и начинает собирать вещи. Где, черт возьми, его трусы?! В этой куче одежды, которую они с Мин Чжон раскидали по полу... Боги, как же унизительно!.. – Один миллион, – продолжает Ин Хо тем же ровным тоном. Ки Хун замирает на секунду. Нет. Нет, он не будет это слушать! – Я ухожу, – отрезает он, мотнув головой и прогоняя замешательство. – Пятьдесят миллионов. Тишина. Ки Хун застывает перед найденными джинсами. Поворачивает голову. Ин Хо стоит все так же, руки с телефоном, лицо непроницаемое. Рядом Мин Чжон – уже не усмехается, а смотрит на мужа с настоящим интересом, будто видит его впервые. Пятьдесят миллионов вон… У Ки Хуна в голове что-то щелкает. Это одна восьмая его долга! Та сумма, из-за которой его чуть не убили сегодня. Только сегодня! Те трое в проулке, они хотели выбить ему зубы, а этот мужчина предлагает просто... – Ты серьезно? – выдыхает Мин Чжон с откровенным любопытством. – Сто миллионов. Ки Хун чувствует, как земля уходит из-под ног. Сто миллионов. Четверть долга! Он сможет отдать эти деньги, и коллекторы отстанут на полгода. На год!.. Ин Хо чуть наклоняет голову. В глазах появляется что-то… азартное? Заинтригованное? Ки Хун не разбирает. – Сто пятьдесят миллионов, – говорит Ин Хо твердо. – Мое последнее предложение. Пятьдесят – авансом прямо сейчас. Ки Хун смотрит на этого типа. Потом на Мин Чжон. Та лишь с недоумением пожимает плечами, но в глазах – вновь огоньки. Ее определенно увлекает эта сделка. И кажется забавной. – Вы... – голос Ки Хуна срывается. Он прокашливается. – Вы вообще понимаете, что предлагаете? Я не... это же... – Я понимаю, – перебивает его Ин Хо, без предисловий перейдя сперва на «ты», а теперь чуть понижая тембр. – Вопрос в том, понимаешь ли ты, что потеряешь, если откажешься. Этот тип разблокирует телефон. Пара касаний – и экран разворачивает к Ки Хуну готовый онлайн-перевод из Kookmin Bank в 50 миллионов. Получатель – пустое поле. – Назови номер – и эти деньги твои. Прямо сейчас. Остальное – после. Ки Хун сглатывает и смотрит на эти цифры, как на спасение и проклятие. Мин Чжон тем временем хмурится и обращается к мужу без прежней колкости: – Ин Хо, ты чего добиваешься? – Ничего, – отвечает тот так же негромко. – Просто хочу немного оживить наш быт. Незнакомец смотрит на Ки Хуна не мигая, пока тот стоит посреди спальни – без трусов, в одной футболке, с джинсами в руках и чувством, как где-то в голове снова крутится счетчик. Сто пятьдесят миллионов, Небо его порази! Ки Хун будет круглым идиотом, если откажется – и конченным извращенцем, если согласится! Телефон Ин Хо все еще светится в желтоватом полумраке комнаты белым пятном. Ааа, черт!.. – Номер… – голос подводит, и Ки Хун неловко прокашливается. – Номер моего телефона для перевода, да? Ин Хо кивает. Выражение его лица по-прежнему непроницаемо, но в глазах внезапно вспыхивает пламя. Он будто выигрывает в каком-то споре, о котором Ки Хун даже не догадывался. Наконец губы диктуют: цифры слетают с языка Ки Хуна сами, пока мозг работает на автомате, все еще пытаясь переварить происходящее. Телефон Ин Хо тихо пиликает, потом еще раз – у Ки Хуна в кармане джинсов раздается вибрация. Смс от банка. Пятьдесят миллионов поступили на счет. – Отправлено, – говорит Ин Хо и убирает телефон в карман халата. – Остальное – после. Ки Хун смотрит на джинсы в своих руках, на кучу одежды на полу, на подушку возле паха – и бросает все это обратно. Ладно. Ладно, черт с ними, с приличиями! Он сделает это. Он поворачивается к Мин Чжон. Та сидит на кровати, скрестив ноги, и смотрит на него с выражением, которое Ки Хун не может расшифровать. Насмешка? Интерес? Одобрение? – Ну, давайте, мальчики, – говорит она с легким придыханием, чуть опуская ресницы. – Удивите меня. Ки Хун вновь садится рядом с этой женщиной и пытается вспомнить, чем они занимались здесь до того, как их застукали. Руки дрожат – он кладет их Мин Чжон на плечи, проводит вниз, до локтей. Кожа этой дамочки все такая же теплая, мягкая и пахнет духами. Хорошо. Нормально. Ки Хун с этим справится. Сможет, чу! Однако теперь его внимание постоянно уползает от женщины в сторону: туда, где стоит ее муж со скрещенными на груди руками и следит за происходящим не отрываясь. Ки Хун гладит Мин Чжон, целует в шею и добивается ее томного вздоха. Это так же приятно, жарко, но – уже не то… слишком механически. Он сам чувствует, что не может расслабиться, потому что затылком ощущает чужой взгляд. Холодный. Скользящий. А потом Ин Хо начинает раздеваться, и Ки Хун теряет фокус окончательно, искоса наблюдая за тем, как чужие руки тянутся к поясу халата. Как они стягивают с плеч махровую ткань и вешают ее на стул возле трюмо. Странные мурашки бегут вдоль позвоночника Ки Хуна. Это что вообще такое, ээ?? – Не отвлекайся на меня, – одергивает его Ин Хо, оставаясь с мокрыми волосами в одних трусах – брендовых, черных, облегающих. – Я не буду мешать. «Не отвлекаться»? Как, черт возьми, Ки Хуну не отвлекаться, когда к кровати приближается второй почти голый мужик?? Матрас прогибается под весом, когда Ин Хо садится с другой стороны от Мин Чжон. Та фыркает – пораженно и недоверчиво. – Ты это серьезно, милый? Ин Хо не отвечает. Смотрит на Ки Хуна из-за плеча жены и командует вместо объяснений: – Сядь так, чтобы она оказалась между нами. К тебе лицом. Ки Хун послушно двигается. Сам не замечает, как подчиняется этому тону – слишком сбитый с толку, чтобы ориентироваться без указки. Таким образом, Мин Чжон вскоре действительно оказывается между ними – спина прямая, а глаза бегают с лица одного мужчины на другого. – Ладно… – тянет она и улыбается. – Ты все еще полон сюрпризов, муженек. Не сопротивляясь предложенной игре, женщина с наслаждением пересаживается на колени и разводит ноги так, чтобы до нее было удобно дотянуться. Она закусывает губу с размазавшейся помадой и смотрит на мужчин в ожидании старта. Ки Хун тянется к ней первым: гладит шею, ключицы. Мин Чжон прикрывает глаза. А с другой стороны ее касается Ин Хо: его рука тоже широкая, но пальцы увереннее, будто уже привыкшие брать свое и не ослаблять хватку. Все идет неплохо, пока они с Ин Хо не сталкиваются руками. Случайно. Бывший механик двигается к животу женщины, а Ин Хо – к груди, но пальцы встречаются на ее ребрах: теплые и прохладные. Ки Хун дергается, будто его бьет током. Он взволнованно смотрит на другого мужчину, но тот и бровью не ведет – просто продолжает, будто так и надо. Его тело придвигается ближе к женщине, а дыхание словно учащается. Ки Хун пытается не придавать этому значения. Однако потом они задевают друг друга снова, уже на талии. И еще раз – когда оба тянутся к шее Мин Чжон и их пальцы на мгновение переплетаются поверх ее кожи. Аа! Как же это неловко! В конечном счете, их лбы с Ин Хо стукаются над плечом женщины, когда они одновременно решают поцеловать ее в чувствительное место за ухом. Это кошмар. – Ат-т-т, – вырывается у Ки Хуна. – Я прошу прощения… – Взаимно, – бормочет Ин Хо, впервые за вечер оказываясь к лицу Ки Хуна так близко. От этого типа пахнет шампунем и табаком – тем самым, сигарным. И чем-то еще. Мужским. Ки Хун не может понять, но этот запах кажется ему непривычным рядом с собой в постели. Он заставляет внутри что-то настороженно сжиматься и вместе с тем – гоняет кровь по телу, будто лихорадка. Мин Чжон стонет между ними – уже по-настоящему, не для вида. Очевидно, мужчинам удается поймать ритм. Ки Хун тоже в кои-то веки сбавляет бдительность: забывает про стыд, про страх, про все остальное – и остается в мире, где есть только тепло тела, запах кожи и чужие пальцы, которые то мешают, то помогают, то случайно гладят его руку. Совершенно незаметно, но член Ки Хуна снова встает, хотя Мин Чжон его даже не трогает. Вероятно, он встает от этого странного напряжения в воздухе, которое все нарастает и нарастает, чем скорее двигаются пальцы и жарче становятся ласки. Ки Хун краснеет, но ничего не может с собой поделать. Они с Ин Хо доводят его жену вместе: руками, губами, языками. Запустив ладонь между ног этой дамочки, Ки Хун прикусывает ее за сосок, а Ин Хо – за шею, крепко сжимая ягодицы. Мин Чжон выгибается между ними, кричит и замирает на несколько секунд, тяжело дыша. Мужчины тоже замирают, отрываясь от чужого тела и перехватывая взгляды друг друга в полутьме. Ки Хун вытирает свою руку о простынь и сглатывает, пока этот тип жжет его взглядом – уже не холодным, а каким-то темным, зыбучим, непонятным. Кажется, у него тоже встает. Ки Хун замечает это краем зрения и отводит взгляд быстрее, чем успевает понять, на кой хрен он вообще туда смотрит. Между ними повисает молчание, которое прерывается лишь вздохом Мин Чжон, наконец пришедшей в себя. – Что ж, мальчики… это было неожиданно. И весьма неплохо! Удовлетворенная их работой, женщина сдвигает ноги и отсаживается на край постели: проводит рукой по волосам и морщит нос, принюхавшись к себе. – Фу. От тебя пахнет машинным маслом, – говорит она Ки Хуну, после чего так же обвинительно смотрит на мужа. – А от тебя – табаком. Я в душ. После вынесения своего вердикта эта дамочка встает и направляется в ванную прямо голышом, даже не обернувшись на своих «ублажателей». Дверь за ней остается приоткрытой, но шаги Мин Чжон удаляются по коридору. Ки Хун так и остается сидеть на одной кровати с Ин Хо. Тем типом, который заплатил ему за секс со своей женой, но смотрит на него теперь так, будто… Будто удовольствие Мин Чжон было не главной целью этой сделки. Ки Хун сглатывает. Пялится в стену. Потом на свои руки. Потом снова на Ин Хо – и заново отводит взгляд, словно ошпарившись. Он старается сгорбиться достаточно, чтобы прикрыть полами футболки свою эрекцию. – И почему вы не разведетесь, если все так плохо? Ки Хун даже не знает, зачем это спрашивает. Наверное, потому что молчать становится невыносимо, как и сидеть полуголым на чужой кровати, пока где-то снова шумит вода… И когда самый лучший вечер в жизни Ки Хуна успел стать такой катастрофой?? Ин Хо пересаживается, занимая место немного ближе, чем нужно. Пружины матраса прогибаются, и Ки Хун чувствует тепло его тела через воздух. От этого типа действительно пахнет табаком, но еще и гелем, мускусом, жаром и невероятным соблазном. Ин Хо смотрит на него долго и внимательно. – Это слишком большая морока, когда нет брачного контракта, – отвечает он спустя паузу. – Делить имущество, активы… К тому же – пострадает репутация. Проще жить так. В этом нет ничего ужасного, если привыкнуть. Ки Хун кивает, хотя ни фига не понимает в этих богатых разборках. У него самого из имущества – доля в квартирке матери, долги и синяя бейсболка. Молчание вновь повисает между мужчинами. Тянущее, тягучее. От смущения Ки Хун смотрит в стену, на какую-то дурацкую картину – абстракцию с двумя белыми кляксами, – и чувствует, как Ин Хо прожигает его взглядом. – Ты не кончил, – вдруг замечает этот тип. Ки Хун вздрагивает. Поворачивается. Взгляд у Ин Хо темный, тяжелый, вновь изучающий. Как у коллектора, который прикидывает, сколько можно выбить из должника. И опять должник здесь – Ки Хун, вот только выбивать собираются из него вовсе не деньги. – Это… – Ки Хун нервно прочищает горло. – Речь шла ведь только про то, чтобы довести твою жену, э? Уговор был таким. Ин Хо чуть наклоняет голову, и на его губах появляется тень улыбки. Первой за все время их общения. – А почему бы тебе не получить удовольствие самому? – спрашивает он завлекающе. – Раз тебе интересно. Ки Хун чувствует, как по спине опять бегут мурашки. Вызов – вот что это. Какой-то личный. Без денег, без условий, просто авантюра, в которую Ин Хо пытается его втянуть этим странным разговором. – Я не… – голос подводит, и Ки Хун спешно прокашливается, встряхивая кудрями. – Ну уж нет. Я не стану дрочить при тебе, приятель! Извини. Сказал как отрезал – чу! Сон Ки Хун сделан не из такого теста, об этом знает весь Ссанмун-дон! Однако Ин Хо, житель Каннама, смотрит на него еще секунду, а потом придвигается совсем близко. Так, что Ки Хун чувствует запах его кожи и мгновенно теряется в глазах. – И не надо, – говорит этот тип почти шепотом. – Я могу помочь тебе сам... Чужая рука решительно ложится Ки Хуну на член. Вот и все. Мужчину окатывает волной огня – с головы до пят. Он охает и хочет срочно куда-нибудь отодвинуться, но тело не слушается. Его держит как магнитом. Потому что в последний раз такое было… с другим мужчиной… когда? В армии?? С тем парнем из соседнего взвода, с которым они потом договорились обо всем забыть? Такого Ссанмун-дону о Сон Ки Хуне лучше не знать. Он раскаивается. И сожалеет! Да?.. В то же время Ин Хо смотрит на мужчину исподлобья, явно не сожалея ни о чем. Томно, пылко. Его рука двигается – уверенно и умело, будто он делал это уже не раз и не только с одним парнем по глупости. Ки Хун судорожно хватает воздух ртом. Пытается что-то сказать – и не может. А потом Ин Хо тянется и целует его… после чего жар становится не унять. Губы у Ин Хо тонкие и жесткие, но владеют им так, что у Ки Хуна все плавится внутри. Их языки и дыхание – все смешивается, отчего Ки Хун забывает, где он, кто он и почему это происходит. Остаются только ощущения – чего-то охренительно неправильного и вместе с тем потрясающего до чертиков. Что бы на это сказали их жены?? О, боги… Ки Хун в панике. В шоке от себя. Но тело ведет его вперед, и он не может остановиться. Мужчина рывком наваливается на Ин Хо, прижимает его к кровати и тоже целует – жадно, глубоко, теряя остатки мозгов. Гладит сильные плечи, мускулистую грудь, спускается ниже, к талии, и сжимает ягодицы, что абсолютно не похожи на женские. Ин Хо под ним выгибается и тоже плавится от желания. Из его горла вырывается рык – тихий, сдавленный. И Ки Хун вдруг понимает, что этот человек, который казался недавно ледяной глыбой, сейчас – абсолютно живой и горячий. Ладонь Ки Хуна находит чужой член. Достает его из трусов и взаимно сжимает: пульсирующий, горячий, липкий. Выходит, у Ин Хо «могло встать» не только на «работу». Ну или как иначе это объяснить?? Другой мужчина почти шипит, когда пальцы Ки Хуна смыкаются кольцом и принимаются двигаться. Неумело, сбивчиво и нетерпеливо. Ин Хо смотрит на Ки Хуна снизу вверх, но больше не пытается давать указания, а просто дышит и смотрит как безумный, тоже двигая рукой по чужому члену. Черт знает, для чего эти двое мужчин занимаются подобным друг с другом вместо того, чтобы пойти за Мин Чжон в душ. Зачем им это, э? Возможно, некоторые вещи просто не поддаются логическому объяснению. По крайней мере, это касается большинства поступков в жизни Сон Ки Хуна. Вот и этот не становится исключением. Они с Ин Хо ласкают друг друга, и их руки работают в унисон, разнося по комнате пошлые, влажные шорохи. Глаза закрыты, а рты вновь ищут друг друга и, когда находят, уже не отстраняются до самого конца. Ки Хун кончает первым: с громким вздохом выгибается и замирает, чувствуя, как жгучая сперма выстреливает на чужой живот. И почти сразу же в его ладонь изливается Ин Хо. Тот кончает с тихим стоном, уткнувшись лицом в шею Ки Хуна и будто бы зажмурившись от редкого, но желанного чувства потери контроля над собой. Затем спальню вновь накрывает тишина, в которой раздаются только частое дыхание и стук сердца обоих мужчин – громкий, сумасшедший. Ки Хун лежит на Ин Хо, чувствуя, как влажно между ними. Ему надо отодвинуться. Встать. Но пока на это нет сил, и он не двигается, даже близко не представляя, что можно сказать после такого. В то же время где-то за стеной заканчивает литься вода и включается фен: Мин Чжон сушит свои длинные волосы и даже не подозревает, что произошло без нее в спальне. – Думаю… я думаю, мне пора, – наконец брякает Ки Хун, собирая всю свою мужественность в кулак. Мужчина отлипает от Ин Хо – резко, будто от удара хлыста. Пульс взлетает, в ушах шумит, и вся эта ситуация вдруг накрывает его с головой – вязким, едким, нереальным стыдом. Ки Хун только что сознательно кончил с другим мужиком. С женатым мужиком! Который заплатил ему за секс с его женой! А ведь еще недавно Ки Хун наивно полагал, что сложившуюся ситуацию НЕВОЗМОЖНО сделать хуже… Что ж, талант не пропьешь. Ки Хун в очередной раз шарит по полу, хватает джинсы и лезет в них на ощупь, просто наплевав на пропажу трусов. В бездну приличия! Ему нужно убраться отсюда, пока его башка не взорвалась от перегрузки! В отличие от бывшего механика, Ин Хо не двигается: лежит на кровати, подложив руку под голову, и смотрит. Сыто. Довольно. Как кот, который только что сожрал канарейку и теперь наблюдает за суетой оставшихся птичек. Он тянется и достает из кармана халата телефон, чтобы что-то напечатать. Гаджет Ки Хуна следом пиликает от сообщения. – Я перевел остаток, – сообщает Ин Хо с прежним спокойствием. – Сто миллионов, как договорились. Ки Хун замирает на мгновение, сжимая в руках свой измятый пиджак. Какой-то таракан в голове грызет его потребовать с Ин Хо больше – за то, что было у них сейчас, но Ки Хун тут же заталкивает эту пакость обратно, откуда она выползла. Ему и без того чуждо получать деньги за секс от человека, который только что сжимал его в объятиях! Не хватало еще делать из этого бизнес, чу!! – Не хочешь остаться? – неожиданно предлагает Ин Хо, звуча вроде бы лениво, но с пожаром в глазах. – Нет! – Ки Хун выпаливает это слишком быстро и громко, натягивая пиджак, так и забыв вывернуть футболку. – Нет, нет, нет, с меня хватит! Спасибо. До свидания! Ин Хо усмехается одним краешком губ, но вновь как-то по-особому искренне. Сев на кровати, он снова что-то печатает в телефоне. – Я вызвал такси, через пять минут будет у подъезда. Ки Хун застывает, согнувшись с ботинком в руках. Он смотрит на этого человека снизу вверх – все еще растрепанного, с влажными после душа волосами, точеным лицом – и не понимает его. Абсолютно. – Эм… зачем? – вырывается у Ки Хуна из-под упавшей на лицо челки. – Хочу, чтобы ты добрался домой без новых приключений, – Ин Хо пожимает плечами. Затем этот тип встает. Накидывает обратно махровый халат, но не завязывает пояс. Полы расходятся, открывая его грудь, живот, дорожку волос вниз. Ки Хун отводит взгляд, но поздно – картинка успевает отпечататься в его мозгу даже слишком ярко. Между тем второй мужчина снова сокращает между ними дистанцию, но с уже более деловым видом. – Раз в середине дня ты шатаешься по улицам и находишь время гулять с женщинами, значит, ты безработный, – говорит Ин Хо буднично, но чертовски проницательно. – Я прав? Ки Хун молчит и упрямо сжимает губы. Гордость – последнее, что у него остается в этой ситуации, и он не собирается отдавать ее этому типу с его оценивающим взглядом. Может, ему сразу рассказать Ин Хо все? Про увольнения, жизнь с мамой и нищету? Что он должен кучу денег из-за идиотских ставок на скачки и тяги к спиртному?? Ну уж нет! Ин Хо смотрит на мужчину. Ждет. А потом неожиданно подходит еще ближе: останавливается в паре шагов, вроде бы не нарушая личное пространство, но забирая себе все внимание без остатка. – У меня есть к тебе предложение, – говорит он и складывает руки на груди. – Я работаю в организации «Squid Game». Индустрия развлечений. И мы как раз разыскиваем сейчас людей в штат для нового проекта. Нужны свободные и предприимчивые сотрудники. Мне кажется, ты подходишь. Ки Хун моргает. – Э? – Работа, – терпеливо поясняет Ин Хо. – Приходи завтра в мой офис, поговорим. Ки Хун смотрит на этого мужчину, приоткрыв рот. Индустрия развлечений? «Squid Game»? Это вообще серьезно??? И пусть Ин Хо не слишком похож на шутника, но после всего, что случилось сегодня, Ки Хун уже ни в чем не уверен… Особенно когда видит этот торс в распахнутом халате. – Я... – голос хрипит и мямлит. – Я подумаю... – Хорошо, я скину адрес в смс, – Ин Хо снова что-то пишет в телефоне, а потом поднимает глаза и опять глядит на Ки Хуна с затаившейся усмешкой. – Скажи, это ведь ты был тем «симпатичным столбом», который моя жена чуть не сбила на дороге? – А? Нет. С чего ты взял?? От подобного вопроса Ки Хун тут же столбенеет и с волнением приглаживает рукой кудри на голове. Он выше Ин Хо. Худощав из-за постоянных пробежек от ростовщиков и скудного питания, но уж точно не похож на дорожный фонарь или что-то вроде этого! Ин Хо не отвечает на его возражения и, хмыкнув, лишь проверяет телефон. – Такси приехало. Внизу где-то действительно сигналит машина от палки шлагбаума на въезде, хотя с высоты 30-го этажа этот звук кажется миражом. Ки Хун в растерянности смотрит на Ин Хо. Потом на дверь в коридор. Потом снова на Ин Хо. Вспышка – глаза в глаза, – что-то неуловимое пробегает между ними. – Я... спасибо? – выдавливает Ки Хун из себя и как пьяный вылетает за порог. Там, в дверях ванной, стоит Мин Чжон. Тоже в халате – шелковом, длинном, с какими-то восточными узорами. Распаренная, уже без макияжа, но все равно красивая и веселая. – Уже уходите, Ки Хун-сси? – она улыбается так беспечно, будто они просто пили тут втроем чай. – Жаль. Было приятно познакомиться! – Ага... да, конечно... – бормочет Ки Хун, подбирая с пола прихожей свою многострадальную кепку. – Доброй ночи! Мужчина запрыгивает в лифт, потом проносится мимо консьержей и ныряет в такси за воротами небоскреба. И лишь только упав на заднее сиденье, он наконец позволяет себе выдохнуть и немного расслабиться. – Куда едем? – спрашивает водитель. Ки Хун называет адрес матери и смотрит в окно. В голове каша, в штанах – ветер, потому что трусы так и остались где-то в чужой спальне. При этом на телефоне – смс о переводе 150 миллионов вон и сообщение от человека, который только что предложил ему работу. Пресвятые Небеса! Чон Бэ будет в шоке... Но об этом Ки Хун ему никогда не расскажет. НИКОГДА. И ни за какие деньги.