CatDay

Ночь в Приюте растянулась, превращаясь в бесконечное полотно из серых теней и звуков капающей воды. Дождь снаружи наконец стих, но его сменил густой туман, который, казалось, проникал даже сквозь толстые стены, принося с собой запах старого металла. Догдэй и Кэтнэп медленно шли по восточному крылу. Это была старая часть фабрики, которую они еще не успели полностью восстановить. Здесь под лапами скрипела отслоившаяся плитка, а из стен торчали обрывки проводов. Догдэй шел впереди. Он чувствовал каждую трещину на бетоне, каждый холодный порыв ветра из вентиляции. За его спиной, почти сливаясь с темнотой, скользил Кэтнэп. Кот двигался так тихо, что только едва уловимый аромат лаванды выдавал его присутствие. Кэтнэп внезапно ускорился и мягко, неожиданно обнял Догдея сзади. Кот просто хотел убедиться, что его лидер, его Солнце, всё еще здесь, в этой густой серой мгле. Он прижался всем телом к спине пса, чувствуя, как бьется его сердце — медленно и устало. В конце коридора, у заколоченного окна, они увидели Бабу Чопс. Черная овечка сидела на перевернутом ящике, уставившись в темноту за стеклом. — Ты почему не в своей комнате? — тихо спросил Догдэй. Его голос прозвучал надтреснуто, отразившись от стен многократным эхом. Баба Чопс не обернулась. Она лишь плотнее закуталась в свой плащ. — В комнате слишком много места для одного человека, — прошептала она. — А здесь... здесь я просто часть тени. Тени не чувствуют одиночества. Кэтнэп подошел к ней ближе. Он не стал её прогонять или утешать. Кот просто сел рядом, на холодный пол. — Одиночество — это выбор, овечка, — прохрипел Кэтнэп. — Но в этом доме тени принадлежат мне. А значит, ты под присмотром. Догдэй наблюдал за ними, и в его груди что-то болезненно сжалось. Он подошел к Кэтнэпу и потрепал его по голове, а затем сел с другой стороны от Бабы Чопс. Они просидели так около часа. Когда они наконец решили вернуться, коридоры казались еще длиннее. Догдэй чувствовал, как усталость наполняет его. Каждое окно, мимо которого они проходили, отражало их блеклые силуэты. — Кэт, — позвал Догдэй, когда они подошли к дверям своей спальни. — Ты ведь тоже это чувствуешь? Будто мы... просто персонажи в чьей-то очень истории. Которая никак не закончится. Кэтнэп остановился. Он обхватил Догдэя за талию своими длинными лапами, притягивая к себе так сильно, что пёс едва мог дышать. — Пусть история и может быть печальной, — прошептал Кэтнэп ему прямо в губы. — Но на этой странице мы вместе. И я не позволю никому нас стереть. Догдэй закрыл глаза и ответил на поцелуй. Они легли в постель, не зажигая ламп. В комнате было прохладно, и только тепло тел спасало от этого внутреннего озноба. Догдэй уткнулся носом в грудь Кэтнэпа, слушая его низкое, вибрирующее мурчание. Кэтнэп медленно перебирал золотистую шерстку на голове Догдэя. Время от времени он ласково прикусывал его за ушко, проверяя его реакцию. Пёс в ответ лишь крепче прижимался к нему. — Спи, моё Солнце, — прошептал Кэтнэп. *** Утро На кухне Лили творилось нечто невообразимое. Сегодня было решено провести «Мастер-класс по выпечке» для новоприбывших, и Кошмарики восприняли это задание слишком буквально. Саймон Смок стоял у плиты, пытаясь поджарить тост своим собственным дыханием. — Я говорю тебе, Лили, — ворчал дракончик, выпуская облачко серого дыма, — настоящий огонь дает корочку лучше, чем эта твоя электрическая коробка! — Саймон, ты просто испепеляешь хлеб! — смеялась Лили, отмахиваясь полотенцем от дыма. В это время Рейби Бейби устроилась на люстре и оттуда метко кидала изюм в миску с тестом, которую мешал Аллистер Гатор. Аллигатор двигал ложкой так медленно, что тесто, казалось, успевало подняться и снова опасть между его движениями. Догдэй и Кэтнэп наблюдали за этим безумием, сидя на кухонном столе. Догдэй так заразительно смеялся, глядя на то, как Мегги Мако случайно чихнула в мешок с мукой и превратилась в белое облако, что у него даже выступили слезы на глазах. Кэтнэп, как обычно, не разделял всеобщего восторга от шума, но вид смеющегося Догдэя заставлял его хвост довольно подергиваться. Кот придвинулся ближе и с игривым прикусом зацепил Догдэя за край уха, отрывая его от созерцания мучного побоища. — По-моему, они сейчас разнесут нашу кухню, Солнце, — прохрипел Кэтнэп, щурясь от яркого света. Догдэй обернулся к нему, всё еще широко улыбаясь, и с дразнящим нажимом пожмякал щеки Кэтнэпа. — Зато посмотри, какие они довольные! Даже Саймон перестал ворчать на «недостаток готического стиля» в интерьере. Внезапно Мэгги Мако нашла банку с шоколадной пастой и решила, что это отличная краска для лица. Через секунду половина Кошмариков была измазана шоколадом, а Рейби Бейби начала «бомбардировку» сахарной пудрой. — Так, — Догдэй спрыгнул, — кажется, пора вмешаться. Но не успел он сделать и шага, как Кэтнэп схватил его за хвост и потянул обратно. Кот прижал пса к себе. — Кухня подождет, — промурчал Кэтнэп. — Сначала удели внимание своей Тени. Догдэй рассмеялся и, обхватив Кэтнэпа за шею, ответил ему долгим, сладким поцелуем, от которого пахло ванилью. В этот момент им было абсолютно всё равно, что на фоне Баба Чопс пытается отмыть муку, а Саймон Смок всё-таки случайно поджег прихватку. К обеду кухня была похожа на поле битвы, но на столе красовалась гора кривых, местами подгоревших, но удивительно вкусных печений. Саймон Смок делал вид, что ему всё равно, но потихоньку таскал самые сладкие кусочки. Аллистер Гатор просто уснул на мешке с сахаром, обнимая пустую миску. Догдэй сидел в обнимку с Кэтнэпом, жуя печенье, и чувствовал, как грусть последних дней окончательно растворяется в этом теплом, хаотичном и очень живом утре. Знаешь, Кэт, — прошептал Догдэй, прикусывая кота за воротник, — кажется, мы всё-таки справляемся. Кэтнэп лишь удовлетворенно заурчал, крепче сжимая лапу своего Солнца. Жизнь в Приюте продолжалась — шумная, сладкая и совершенно непредсказуемая.