3 года

7 января напомнило о себе утренней болью во всем теле, после вчерашних попыток прыгать четвертные и акта боли в ду́ше. Сейчас было уже около десяти и нужно было соскребсти себя с кровати, но не выходило. Вся её воля и десцеплина сейчас не смогли поднять её тело с кровати. Голова уже кружилась, глаза нужно было умыть, но веки сомкнулись, а руки лишь подтянули одеяло ближе к лицу. Проснуться к обеду было паршиво. Тошнота, ощущение ватных ног, гиперчувствительность к свету, звукам и текстурам. Все казалось слишком острым. Слишком много. Оглушающе шумным слышался даже очиститель воздуха. Отражение в зеркале смотрело на неё через чур честными глазами. Она даже не пыталась сгонять отеки или делать маски для лица. Почистить зубы и умыться было подвигом. После вчерашнего "парения" на руках стало ярче видно вены, а на ногах капилляры. Те, что близко к коже. Но она не жалела. Включила телефон. 3%, конечно, кто бы сомневался. Расписание тренировок уже прислали. Груповое занятие в 4 и до 6,а потом она остаётся ещё на два часа индивидуальной тренировки. Надо было поесть, но что то неощущаемое. Казалось, что желудок вот вот разорвет от пустоты. Ковыряясь ложкой в греческом йогурте с гранолой, она открыла инстаграмм. Пришлось ещё раз протереть глаза, а затем ещё. Илья пролайкал все последние посты за прошлый 2022 год. *В Вирджинии что, настолько сильное солнце, что его уже удар хватил? Никаких подобных ответок. Будет выглядеть странно и глупо.* Это был окончательный вердикт её сознания по поводу данной ситуации. Пару часов ушло на КИМы ЕГЭ и презентации, которые надо будет показать учителям в школе, после выхода в 3 четверть. Потом пошли тренировки на степере и воркаут. Чтобы приехать в зал уже с разогретыми, готовыми мышцами. Голова все еще предательски кружилась, но была надежда, что это пройдет если вдохнуть зимнего воздуха. И отчасти он, конечно, немного взбодрил, но на ход тренировки это не повлияло. На групповом занятии на нее не обращали внимания вообще, её будто тут нет. Падай и падай, пожалуйста. Но стоило всем выйти из зала после окончания занятия, начался спорт. Тот, в котором она росла. Недокрут, падение, горечь в глазах, ком в горле. Раз за разом, день за днем, год за годом. Четверной аксель был сильным элементом, но не сильнее её. Тренер что то кричала о том, что её отец не такую посредственную спортсменку хотел вырастить, но в ушах стоял такой гул, что не слышно было даже скрежета коньков о лёд. Слух снова прояснился на моменте приземления лезвия на лёд. Вот он, четвертной. Да, "грязный" и не идеальный, с кривым приземлением. Но докрученный. Все 4,5 оборота. - рано улыбаться, Эдлер! , - крикнула тренер, завидев на лице Анны хоть каплю самодовольства. - ты знаешь, что с этим делать. И она знала. Четвертной за четвертным. Это заучивание. Заучивание на уровне мышц. Они должны были запомнить это идеальное приземление так, чтобы исполнять каскад без раздумий и контроля над телом. Оно должно было держать её, а не наоборот. 10 минут до конца тренировки и лицо Виктории Андреевны наконец то смягчилось. Чистый четвертной. Вот она, её девочка, та, что всегда исполняла то, над чем другие плакали и бились годами. Та Анна никуда не делась, она просто росла и сейчас переживает не лучший период. Мысль была близка, но так далека от масштабов проблемы. Стоило гравитации пропасть из под ног и картинка перед глазами вмешивалась в одно пятно, буквально на секунду, перед треском лезвия о лёд. Сейчас должны были звучать апплодисменты, слушаться гордые выкрики отца, или хлопки маленьких ладошек Ольки.. Но послышалось только спокойное, тренерское: - отдыхай, но не увлекайся. Завтра групповые с шестнадцати ,стандартно. Ты тут до семи.