Там, где никому не видно

Тяжелые, как плети, руки Саши безвольно свисали с плеч парней. Матвей был значительно выше Влада, что превращало транспортировку пьяного в щепки Демидова в настоящую пытку: их «живой груз» постоянно перекашивало, угрожая завалиться на бок. Этот безумец нашел в себе силы вскарабкаться на второй этаж, чтобы в одиночестве покурить и насладиться эстетикой вида из окна, но совершенно не продумал, как его тело будет десантироваться обратно. Нашли его уже тогда, когда последние студенты разбрелись по домам, а Вадим сладко уснул на водительском сиденье, предоставив друзьям самим разбираться с последствиями праздника. Они то и дело спотыкались о гнилые доски и пустые бутылки, яростно шипя друг на друга. Влад огрызался, что Матвей тянет слишком сильно, Матвей ворчал, что Влад неровно держит «тушку», но, вопреки всем проклятиям, они всё же смогли стащить парня по лестнице, ни разу не приложив его головой о бетон. Яркие оранжевые лучи рассвета безжалостно ударили в лицо Саши, заиграв бликами на его бледной коже. Тот недовольно дернулся, пытаясь зарыться поглубже в складки чужой одежды и спрятаться от наступающего дня. Матвей тут же перехватил его поперек туловища, не давая окончательно завалиться на плечо Влада. Они оба тяжело вздохнули и, игнорируя бессвязный пьяный бред друга, потащили его к машине. С неимоверным трудом они буквально закинули его на заднее сиденье и захлопнули дверь, с облегчением встряхивая затекшие, гудящие от напряжения мышцы рук. Но триумф тишины длился недолго. Неожиданно «пьяная тушка» внутри салона ожила: дверь резко распахнулась, и Саша, высунувшись наружу, во всё горло заорал строчки из какой-то дикой песни. Матвей, не долго думая, коротким и точным движением толкнул его обратно так, что тот плашмя разлегся на всё сиденье. Дверь с грохотом захлопнулась во второй раз, обрывая последнее истошное: «…ем сахарную пудру!». Над заброшкой снова повисла относительная тишина, нарушаемая лишь далеким щебетом птиц. Влад завороженно смотрел на закрытую дверь машины, пораженный состоянием вампира: вопреки всей своей сверхъестественной природе, Саша умудрился упиться до полного, беспросветного беспамятства. Впрочем, сам Влад чувствовал, что ушел недалеко. Останься в сумке Вадима еще пара литров виски, и он сейчас наверняка лежал бы вповалку рядом с Демидовым, выкрикивая бред про сахарную пудру. Глаза окончательно подернулись мутной пеленой опьянения. Все проблемы - и смертельная Гарсия, и опасные тайны Обсидиана — отошли на задний план, уступив место тягучему, воодушевляющему спокойствию. В этом хмельном тумане казалось, что болезни больше не существует, что рухнули невидимые барьеры между Верхним и Нижним Бриггсом, а стена между ним и «золотым дуэтом» рассыпалась в прах. Эта ночь до основания разрушила его прежние, почти тошнотворные представления о жизни этих парней. Они ничем не отличались от него самого или Жени: такие же по-своему простые, уязвимые и до боли крепко привязанные друг к другу. - И что мы будем с ними делать? - уточнил Влад, с сомнением заглядывая в переднее окно машины. Вадим спал мертвым сном, крепко обнимая руль, по которому медленно стекала тонкая струйка слюны: элитный алкоголь в пух и прах разгромил его в неравном бою. За эту безумную ночь Влад успел выяснить забавную деталь: Вадим фанатично никого не пускал за руль своего «зверя», да и водить, кроме него, никто в их компании толком не умел. «Золотой дуэт» был слишком поглощен вопросами учебы, бизнеса и власти, так что на банальные уроки вождения у них попросту не хватало времени. - Оставим здесь, - Матвей пьяно пошатнулся, едва удержав равновесие, и равнодушно пожал плечами. - Вадим скоро прочухается и сам отгонит машину в гараж. Саню там же на боковую уложит - у того в гараже собственный диван имеется. Не впервой. Влад с невольной забавой взглянул на «спящих котят» в салоне: грозный царь и его непоколебимый ангел-хранитель теперь мирно сопели в обнимку с рулем и кожаными сиденьями. Он наконец оторвал взгляд от этой почти идиллической картины и повернулся к Матвею. Впервые при беспощадном свете взошедшего солнца Влад по-настоящему разглядел «великолепного» Булатова. Вид был феерический: волосы, слипшиеся от сладкого шампанского в неопрятные иглы, и до ужаса грязная одежда — плачевный итог недавнего шуточного поединка с Сашей. Несмотря на это, Матвей всё равно казался Владу невероятным. В утреннем золоте его черты лица смягчились, а в глазах, уставших от бессонной ночи, читалось странное, щемящее тепло. - Выглядишь… - Влад запнулся, подбирая слово, - вдохновляюще. Матвей запустил руку в слипшиеся, жесткие пряди и, заметно смутившись от неожиданного комплимента, склонил голову. Влад почувствовал, как сердце глухо пропустило удар от этой кривой, обезоруживающей улыбки, а собственные щеки предательски обдал едва заметный румянец. - Боюсь, обычные прохожие не оценят твой «невероятный» вид, - Влад первым поспешил разорвать возникшую интимную близость, возвращаясь к реальности. - Что будем делать с Вами, Ваше Величество? - А ты прав, - Матвей мгновенно посерьезнел, осознав масштаб катастрофы. Он не мог допустить, чтобы его в таком непотребном состоянии сфотографировали и выложили в сеть - репутация в Верхнем Бриггсе стоила слишком дорого. - Мне бы в порядок себя привести, прежде чем соваться в город. Влад на некоторое время замолчал, лихорадочно перебирая в голове варианты выхода из этого тупика. Запасных вещей не было, а если бы и нашлись - они всё равно не смогли бы скрыть от случайных прохожих тот едкий запах перегара, что исходил от «парня высшего сословия». В голове крутилась одна-единственная мысль, реализация которой заставляла Влада заранее чувствовать себя ужасно неловко. Он судорожно пытался найти другой путь, но мозг, затуманенный виски и бессонницей, выдавал пустоту. В конце концов, Влад собрался с силами, велев своим принципам постоять где-нибудь в сторонке, за углом заброшенного дома. - До меня идти совсем близко, - с трудом, почти через силу выпалил он. - В такое время в моем районе обычно еще все спят. Ты мог бы зайти и привести себя в порядок. Может, у меня найдется какая-то чистая одежда… хотя я не уверен, что тебе подойдет мой размер. Влад отвел взгляд, чувствуя, как по телу прошла волна жара. Пустить Матвея в свою крошечную квартиру в Нижнем Бриггсе - это всё равно что распахнуть перед ним свою грудную клетку. Матвей безошибочно уловил неуверенность в голосе парня. - Ты уверен? - тихо уточнил Матвей, машинально выуживая из кармана пачку сигарет, но так и не решившись закурить. - Я не хочу тебя стеснять, если тебе это в тягость. Влад уверенно заявил, что всё в полном порядке. Это была ложь, но выдавать свою внутреннюю бурю он не собирался - он и сам до конца не понимал, что чувствует. Его комната всегда была чем-то сакральным, почти пугающе личным пространством, куда был открыт доступ только Жене и… Дане. Но сейчас, вопреки всем старым установкам и страхам, он ощущал, что готов впустить туда Матвея. Эта безумная ночь помогла ему осознать главное: он ошибался. Влад ожидал увидеть под маской гнилое существо, состоящее из тухлой, вязкой субстанции - нечто мрачное и невыносимое. Но всё оказалось иначе. Матвей не прятал грязь. Он запирал глубоко внутри свои неидеальные, живые, человеческие черты - то, чем обладает каждый, но на что он, как часть семейства Булатовых, не имел права. Он скрывал не тьму, а свет, который не вписывался в его жесткий статус. И Влад больше не хотел быть тем, кто заставляет его прятаться. Он бесцеремонно вытащил сигарету из пачки Матвея, окончательно обозначая крах их личных границ. Матвей лишь довольно, почти облегченно улыбнулся, когда Влад послушно склонился к его ладоням, оберегающим хрупкий огонек зажигалки. С самого начала Влад виделся ему единственным, кто способен не просто осудить, а понять его истинные мотивы и то «Я», что годами задыхалось под золотой маской ожиданий, которые так успешно оправдывал его старший брат. Матвей рискнул всем, шагнув в эту неопределенность, словно в бездонную пропасть. И сейчас, глядя на то спокойствие, с которым Влад принимал его близость, он понял: риск окупился. Влад дал ему долгожданную возможность сорвать маску, не опасаясь, что лицо под ней покажется кому-то уродливым. Влад вел Матвея сквозь утреннюю морозную чащу леса, чувствуя, как холодный воздух немного проясняет мысли, но не избавляет от тяжелой усталости. Их тела то и дело пошатывались, задевая друг друга плечами, а опьянение продолжало удерживать сознание в вязком коконе. Они вели бредовые, бессвязные беседы обо всём на свете - от вкуса дешевого виски до устройства мироздания, — не заботясь о том, насколько логично это звучит. Они вышли к знакомому кафе из того самого переулка, в котором совсем недавно Матвей буквально растоптал старые убеждения Влада. Именно здесь он бесцеремонно проник в темные глубины его души, вывернув её наизнанку, чтобы доказать: Влад ошибается. Его уверенность в том, что все богачи прогнили изнутри - была лишь удобным щитом, за которым было так легко прятать собственные страхи. Матвей тогда не просто защищался, он заставил Влада признать, что под золотой маской может скрываться такая же живая боль, как и в трущобах Нижнего Бриггса .Теперь, проходя мимо этого места, Влад не чувствовал ярости. Только странное смирение. Пропасть, в которую они шагнули вместе, оказалась куда глубже, чем он мог вообразить. Влад достал ключи, и его рука предательски вздрогнула. Он отчетливо осознавал: сейчас он впустит Матвея не просто в стены старого кафе, а в самое защищенное хранилище своих нематериальных ценностей. Туда, где среди пыльных полок затаились его редкие счастливые воспоминания и самые глубокие, рваные раны. Он с трудом провернул ключ в замке, борясь с непослушным механизмом. Медлить было нельзя - вдали уже послышался приглушенный вой автомобильных шин; город начинал дышать. Они бесшумно скользнули внутрь и призрачными тенями миновали пустой зал, направляясь к лестнице на второй этаж. Влад почти физически ощущал, как ломается пространство между ним и комнатой его тети. Екатерина всё еще была во власти сладкого сна, надежно укрытая теплым одеялом в своей постели. Он обернулся и одними губами попросил Матвея быть как можно тише, после чего замер у двери собственной квартиры. Она была не заперта - тетя всегда оставляла её открытой, словно приглашая уют дома циркулировать свободно. Раньше Влад никогда не придавал этому значения, но сейчас он до боли в пальцах хотел бы, чтобы замок оказался тугим и безнадежно заклинившим. Он отчаянно жаждал отдалить тот миг, когда Матвей переступит порог его единственного настоящего убежища. Дверная ручка повернулась с негромким, жалобным скрипом. Грязные кроссовки, насквозь пропитанные густой грязью, остались на коврике в узком коридоре, и они шагнули в первую же дверь, встретившую их в полумраке. Логово Влада. Маленькая, тесная комната встретила их запахом бумаги и домашнего уюта. На кровати в беспорядке были разбросаны учебные тетради, а на спинке стула небрежно висела домашняя одежда. Матвей замер в самом центре этого крошечного пространства, завороженно озираясь по сторонам. В своей огромной, но пустой и нагой комнате он никогда не чувствовал ничего подобного. Здесь, в этом живом хаосе, он разглядел невообразимую, почти сакральную красоту. Влад стыдливо отвел взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости. Величественный вид Булатова - даже перепачканного грязью, в его серебряных украшениях и остатках брендовой одежды - казался вопиюще неуместным в окружении этой тяжелой, почти осязаемой бедности. Влад ждал осуждения или брезгливости, но тишина, повисшая в комнате, была наполнена совсем иным чувством. - Ванная в соседней комнате, - прервал затянувшееся молчание Влад. - Иди, а я пока поищу тебе одежду. Если ты, конечно, вообще втиснешься в мои футболки. Он бросил Матвею чистое полотенце. Тот молча поймал его и скрылся в узком, едва освещенном солнцем коридоре. Вскоре донесся шум воды, и Влад, убедившись, что гость не заблудился в их крошечной квартире, принялся лихорадочно перерывать полки шкафа. Почти всё из его гардероба было Матвею критически мало - Влад был уверен, что тот не натянет на себя и половины его вещей. Однако поиски, вопреки ожиданиям, увенчались успехом. В самом дальнем углу он нашел шорты, которые когда-то купил без примерки - они оказались велики, и он забросил их подальше. А там же, на дне, он нащупал её. Футболку, которая была дороже всего на свете. Ту, что когда-то отдал ему его возлюбленный. Совсем новая, почти не ношеная. Влад с глухой болью сжал ткань в кулаках. Она больше не пахла знакомым парфюмом - за годы она насквозь пропиталась древесным ароматом старого шкафа. Влад давно хотел избавиться от этого болезненного напоминания о прошлом, но никак не находил в себе сил. Сейчас безвыходная ситуация стала тем самым долгожданным пинком под зад. Пора. Он аккуратно сложил вещи и направился к ванной. Он отдаст эту футболку Матвею и попросит об одном-единственном одолжении. Шум воды смолк - Матвей закончил. Влад осторожно постучал в дверь, боясь потревожить чуткий сон тети. Матвей открыл почти сразу, обдавая его волной влажного пара и впуская в свое временное убежище. Влад замер в немом, диком оцепенении. Матвей возвышался перед ним, почти касаясь макушкой косяка. Единственной преградой между ними было белоснежное полотенце на бедрах, подчеркивающее пугающую наготу. Влад, словно в тумане, протянул ему чистую одежду, не в силах отвести взгляд. Он уже видел его сегодня на столе в заброшке, но издалека. Сейчас же Матвей был невыносимо близко - казалось, стены ванной сжались, заставляя их стоять почти впритык. Влад невольно скользнул оценивающим взглядом по тугим, упругим мышцам торса. Но стоило ему заметить тонкую полоску темных волос, уходящую под край полотенца, как он резко одернул взор. Бледные щеки Влада мгновенно налились багровым румянцем - то ли от густого пара после горячего душа, то ли от жара, исходившего от чужого тела. Но за эти несколько секунд он успел рассмотреть то, что скрывала ночная тьма. Всё изящное тело парня было исчерчено шрамами. Его кожу «украшала» целая россыпь белесых полос: короткие штрихи, округлые отметины и длинные, явно зашитые когда-то рубцы. Матвей бережно принял сложенную ткань из рук парня. Влад поспешно отвернулся, давая ему возможность сбросить полотенце без лишних свидетелей. В тесном пространстве ванной каждый звук - шорох ткани, тяжелое дыхание - казался оглушительным. - Можешь сделать кое-что для меня? - неловко спросил Влад, смахивая выступившую на лбу испарину. - Для тебя - всё что угодно, - не раздумывая, отозвался Матвей. В его голосе проскользнула лукавая усмешка. Он легонько развернул Влада к себе. Теперь на его бедрах красовались темные шорты, но торс по-прежнему оставался обнаженным, игриво поблескивая капельками воды в тусклом свете лампочки. Влад невольно вжался спиной в дверь, чувствуя, как пространство вокруг него стремительно сокращается. Матвея это, казалось, только подзадорило: он уперся руками в косяк по обе стороны от плеч Влада, окончательно отрезая путь к отступлению. - Так чего же ты хочешь? - Матвей склонил голову набок, заглядывая Владу в глаза. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. - Не возвращай эту футболку, - выдавил Влад, до боли в пальцах подавляя дикое, почти инстинктивное желание коснуться широкого, израненного плеча парня. - Выбрось её, сожги, сделай что хочешь. Главное - избавься от неё навсегда. - Без проблем! - Матвей улыбнулся, и в его глазах вспыхнул опасный, азартный огонь. Он медленно прошелся по Владу хищным взглядом, не упуская ни одного нервного вздрагивания его длинных, изящных пальцев. Матвей видел, как Влад борется с собой, и это, казалось, доставляло ему наслаждение. - Иронично, - негромко подметил он, пытаясь растопить ледяную корку в глазах Влада своим внутренним пожаром. - Мы стоим друг напротив друга. На мне — твои шорты, на тебе — моя кофта. Мы что, территорию друг на друге пометили? Влад почувствовал, как внутри него мгновенно вспыхнуло ответное пламя. В любое другое время он бы привычно списал это на всплеск ярости или защитную агрессию, но сейчас… В этой душной, пропитанной паром ванной, с хмельным, плывущим сознанием и прямо напротив обжигающе-горячего обнаженного торса, он наконец признался себе: это вожделение. Настоящее, звериное желание коснуться этой израненной кожи, присвоить этого человека себе и в самом деле оставить на нем свою метку, которую никто не посмеет стереть. - Идиот! Наперекор собственным, кричащим о близости желаниям, Влад резко оттолкнул Матвея. В этом порыве кончики его пальцев случайно задели массивную цепь на шее парня. Мгновенная, острая боль мириадами раскаленных игл прошила ладонь, обжигая до самых костей - серебро не прощало неосторожности. Влад лишь на секунду сморщил нос, сдерживая шипение, но в остальном не подал и вида, привычно загоняя физическое страдание в самый дальний угол сознания. - Иди в мою комнату! - выдохнул он, стараясь выровнять сбившееся дыхание. - И дай мне наконец смыть с себя всю твою пошлость! Он решительно распахнул дверь ванной и буквально выставил наглого, застигнутого врасплох парня в коридор. Ему нужно было остаться одному. Срочно. Чтобы ледяная вода смыла не только речную грязь, но и этот удушающий жар, который Матвей разжег в его венах. Влад рывком стянул с себя одежду, пропитанную сыростью леса и едким перегаром, но на мгновение замер, сжимая в руках кофту Матвея. Она была инородным телом в этом ворохе грязного тряпья. Наперекор удушливому запаху безумной тусовки, ткань продолжала источать тонкий, обволакивающий аромат: горький шоколад с игривой, едва уловимой ноткой спелого яблока. Тот самый запах, который уже неделю без остановки выжигал его самоконтроль. Он выкрутил кран до упора, и почти ледяная вода с шумом обрушилась на его разгоряченную кожу. Влад с наслаждением подставил лицо под обжигающий холод, пытаясь вытравить из себя остатки виски и ту нелепую, опасную податливость, что проснулась в нем под взглядом Матвея. Он хотел смыть с себя этот дурман, как смывают дорожную пыль. Но образ Матвея - полуобнаженного, израненного шрамами и пугающе живого - застыл перед глазами, словно выжженный на сетчатке. Его присутствие ощущалось физически: казалось, нежный шоколадный аромат въелся в поры кожи Влада, бесцеремонно перебивая его собственную, вечно холодную энергию. Матвей не просто вошел в его дом - он пророс внутри него. Солнце поднималось из-за верхушек домов, освещая Владу обратную дорогу до комнаты. Матвей сидел на единственном старом стуле у скромного рабочего стола. В его руках тускло поблескивало стекло фоторамки. Владу не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что именно он рассматривает - он узнал бы этот контур из тысячи. Он молча сел на край кровати рядом с Матвеем, чувствуя, как его собственный взгляд тяжелеет под грузом нахлынувших воспоминаний. Первое сентября. Родители впервые ведут его в школу. На снимке маленький Влад стоит с букетом цветов для первой учительницы, зажатым в крохотных ладошках. Они все трое счастливо улыбаются в объектив, наслаждаясь этим теплым, казалось бы, вечным семейным моментом. Тогда никто из них не знал, что эта фотография станет для них последней. Что вспышка камеры навсегда запечатает их счастье в бумаге, прежде чем реальность разлетится вдребезги. - Через неделю их не стало, - невзначай обронил Влад, стараясь унять сосущую пустоту в груди. - Это наша последняя общая фотография. - У вас с мамой совершенно одинаковая улыбка, - Матвей посмотрел на него с такой щемящей нежностью, что Владу на миг стало трудно дышать. - Легкая, сдержанная... Но эти ямочки на щеках выдают вас обоих с головой. Влад смущенно отвел взгляд, чувствуя, как лицо обдает жаром. Невероятная внимательность Матвея к таким крошечным, почти незаметным деталям пронзила его сердце острее любой стрелы. Матвей бережно вернул рамку на полку и придвинулся к Владу, присев на край кровати. - И каковы наши действия дальше? - спросил он, явно пытаясь разогнать сгустившуюся в комнате тяжелую атмосферу. - Если честно, у меня напрочь пропало желание возвращаться к себе. Парень вальяжно откинулся назад, упав на покрывало и раскинув руки в стороны. Влад не сдержал короткий, искренний смешок - вид холеного Матвея на его старой, скрипучей кровати был слишком сюрреалистичным. - Решил переехать ко мне насовсем? - подшутил он, чуть расслабляясь. - Могу выделить тебе почетное место на коврике у двери. - Знаешь, я был бы не против даже такого варианта! - Матвей звонко расхохотался, и этот звук заполнил комнату жизнью. - У тебя здесь невероятно уютно и... так спокойно, Влад.