Alter Arlo / Альтер Арло

КЭДОК       Боевые кличи доносились из разрушенного города внизу. Ни один житель не протестовал, а значит, готовилось что-то масштабное.       А что в наши дни масштабнее…       — Ред Ривер, мы идем на войну! — заорал их лидер. Дум. Чертовски идиотское имя. — И если они попробуют натравить на нас Арло Торна, что мы сделаем?       Собравшаяся община хором выкрикнула: «Убьем его!» Какие самоуверенные. Интересно, они так же будут хорохориться, когда выйдут за безопасные стены своего городка? Я поудобнее устроился на ветке, готовясь досидеть до конца этого гребаного цирка. Данте обожал подробные отчеты со всеми деталями и малейшими нюансами, а докладывать о ходе этого совета предстояло мне. Если происходящее вообще можно было назвать советом. Скорее уж митинг в поддержку безжалостных ублюдков, собравшихся на войну, в которой им никогда не победить. Я прикурил сигарету, но ее выбили из руки раньше, чем успел затянуться.       — Блядь, ты вообще представляешь, как сложно сейчас достать сигареты? — рявкнул я на Зейда.       — А ты представляешь, как быстро нам придет пиздец, если твоя сигарета нас выдаст? — огрызнулся он в ответ.       Мы вдвоем шпионили на окраине общины, которая готовилась идти войной на нашу. Мало того что нас было двое против тысячи, так еще и оружия не хватило бы, чтобы в случае чего отстреляться и свалить. Дороги между Ред Ривер и нашим Генезисом кишели всяким сбродом: головорезами, мародерами, независимыми бандами. Нас запросто могли прикончить во время отступления. Пидарас этот Данте, раз отправил нас на такую миссию. В квадрате пидарас, потому что выбрал мне именно такого напарника. Я никогда особо не заморачивался местной иерархией, но в новом мире без чужой защиты ты либо быстро становился мертвым, либо оказывался в положении похуже смерти.       Я вытащил новую сигарету, одну из четырех оставшихся, прикурил и уклонился от замаха Зейда.       — Расслабься. Они там все под кайфом от синтетики и военных лозунгов. Никто даже по сторонам не смотрит. — Я повернулся к нему спиной. Никотин и смолы понемногу успокаивали дрожь в руках.       Зейд продолжал материть меня себе под нос. Злыдень. Ни для кого не было секретом, что ладили мы хреново. Зато возглавляли две самые отмороженные и полезные банды Генезиса, поэтому Данте хорошо платил, чтобы мы распоряжались своими людьми с толком. Честно говоря, Зейдена Энджа я ненавидел задолго до того, как мир пошел по пизде. Еще до восстаний по всей планете, падения правительств и появления серой зоны, где нами никто не правил. А теперь Данте опять отправил нас на задание вместе. Плевок в мою гордость, который я проглочу только ради одного старого обещания.       — Они слабы! — продолжал орать Дум в мегафон, обращаясь к своему городу. — Слабы умом! — Он постучал пальцем по виску, подчеркивая сказанное. — Что за подонки похищают и хладнокровно убивают молодую девушку?       Редриверцы взорвались криками возмущения и жажды мести, готовые поверить любой лжи своего лидера. Данте уверял, что понятия не имеет, куда запропастилась та девчонка. Еще недавно она была жива, здорова и обручена с самим Данте, чтобы объединить две общины. А потом бац и просто, блядь, исчезла. Теперь ее община на западе тоже объявила нам войну.       — Они думают, что мы будем сидеть сложа руки и ждать, когда они придут за нами? — продолжал Дум, заставляя толпу стихнуть. — Мы не боимся Генезиса! — Одобрительный вой. — Мы не боимся Данте ДаРозы! — Вой усилился. — Мы не боимся Арло Торна! — Приглушенные разрозненные выкрики.       Арло Торна считали смертоносной угрозой. Его имя произносили с дрожью и только в самые темные часы. Шептали, когда смерть подбиралась слишком близко. Его винили во всем, чему не находили объяснения. Именем Арло проклинали и пугали непослушных детей, а в безмолвные ночи, когда какой-нибудь бедолага попадал ему в руки, оно разносилось по ветру вместе с мольбами о пощаде. Но Арло Торн не знал, что такое пощада.       Красный огонек сигареты тлел, бросая отсветы на дубовые листья вокруг. Дым обжигал легкие. Я откинулся к стволу, свесил одну ногу с ветки, а вторую согнул и положил на нее локоть. Зейд стоял рядом и смотрел в бинокль. Весь в черном, он почти растворялся в ночи. Небо затянуло густой дымкой, сквозь которую не пробивалась ни одна звезда. Из-за костров в низине смог почти не рассеивался. Особенно здесь, над Ред Ривер.       Когда начались бунты и анархия, Дум захватил целый промышленный район и назвал его Ред Ривер. Объявил своей собственностью и территорию, и все хранившиеся там химикаты, а потом на этом дерьме поднялся к власти. Теперь его люди превратились в армию наркоманов, преданных Думу и дряни, которой он позволял им дышать. К несчастью для нас, эта дрянь делала из них почти неуязвимых камикадзе. Тупые, но после дозы хрени, которую жег для них Дум, становились смелее дьявола, почти не чувствовали боли и бились насмерть.       — Смотри, — сказал Зейд, покрутив колесико фокусировки. — Это фальшивка. В прошлый раз был другой.       Ради этого мы сюда и приперлись. Дум где-то откопал парня, якобы такого же психа, как Арло. Этот тип должен был стать его главным козырем против нас, но ходили слухи, что все это одна большая показуха. Какой-то долбоеб надевает черное и раскрашивает лицо под скелет. Правда, некоторые уверяли, что каждый раз он выглядит иначе: меняются рост, телосложение и вообще весь облик.       Я сдвинул сигарету в уголок рта и забрал у Зейда бинокль. Рядом с Думом стоял парень с лицом, раскрашенным под череп. В прошлый раз он был выше Дума, а сегодня оказался ниже на полголовы. Его даже поставили на деревянный ящик, чтобы обмануть обдолбанных граждан.       — Думаешь, он блефует? Кидается угрозами про своего психа, как мы с Арло? — спросил я.       Зейд пожал плечами.       — Может быть. Арло ведь тоже никто не видел.       — И ты не видел?       Он промолчал, крепко стиснув челюсть. Сам я Арло Торна никогда не встречал. Зато видел последствия его работы: кровавое месиво, которое он оставлял после себя, и ужас в глазах свидетелей его расправ.       — А я видел, — донеслось из кроны.       Я выронил окурок и чуть не свалился с ветки. Зейд взвел курок и направил пистолет вверх.       — Ты кто? — спросил он, вглядываясь в полог дубовой зелени, пока я выхватывал свой ствол из кобуры.       — Я всего лишь ветер в листве.       Что за поэтическая хуета?       Я посмотрел на Зейда, пытаясь на ходу придумать план. Переглядываться мы не умели. Я посылал ему глазами сигнал прикрыть мне спину, а он вместо этого полез наверх. Придурок. Общаться никогда не было нашей сильной стороной. Даже словами.       — Вы меня не найдете, — произнес голос с дерева. — Стойте!       Зейд замер на полпути. Я тоже. Вопли редриверцев стихли, а Дум продолжал распинаться в мегафон о своем фальшивом типе с раскрашенным под скелет лицом.       — Ты видел Арло Торна? — спросил я, подыгрывая незнакомцу и пытаясь определить, откуда идет звук.       — Может быть, — прошелестел шепот сквозь листья. — Сюда идут патрульные.       Снизу донеслись хруст гравия и скрип песка. Я вжался спиной в грубую кору, Зейд застыл рядом. Нам вообще не стоило сюда лезть. Только кто представлял большую угрозу: упоротые охранники на ночном променаде или таинственный голос над нашими головами? Я, конечно, любил опасность, но не тогда, когда единственным союзником был Зейден долбаный Эндж.       — Кэдок, — прошептал Зейд. В его темных глазах мелькнул слабый отблеск света, когда он кивнул на запад. С другой стороны приближался еще один патруль. Нас зажимали в ловушку без нормального пути к отступлению, а над нами на ветвях сидел какой-то псих.       — Дум сказал, они будут где-то здесь, — произнес один из охранников. — Он знает, что Данте следит за ним.       — Мы прочесали весь периметр и ни черта не нашли, — ответил патрульный с другой стороны. — Если они и здесь, то близко не подойдут. Спорю, они засели вон там. — Он указал на участок покосившихся зданий вдалеке, которые едва держались на фундаменте.       — Главное, чтобы они увидели его, — фыркнул другой охранник, наклоняясь и подбирая что-то с земли. — До Данте дойдет слух, что у нас есть человек, способный потягаться с Арло Торном.       Зейд метнул в меня убийственный взгляд. Патрульный поднял сигарету, которую тот выбил у меня из руки пять минут назад, и внимательно осмотрел.       Табак в новом мире стал редкостью. Кто-то пытался выращивать его заново, но в этих краях он не приживался, а выходить за пределы серой зоны никто не хотел. Сигареты так и останутся на вес золота, пока кто-нибудь не найдет семена или не научится синтезировать табак.       — Хм, сигарета, — сказал охранник, вертя в пальцах белую, почти нетронутую сигарету.       Возле моего уха едва слышно щелкнул взводимый курок. Зейд прицелился патрульному в голову. На ствол был накручен глушитель, но наши шансы все равно казались хреновыми, если он решит выстрелить. Я убрал оружие за пояс и раскрыл выкидной нож.       — Где?       — Выглядит новой. Свежей. Даже от росы еще не намокла. — Патрульный огляделся в поисках хозяина сигареты. Мы затаились в тени дерева, но, когда он уже собирался отвернуться, вдруг ухмыльнулся, глядя, как мне показалось, прямо на нас.       Блядь. Я перехватил рукоять ножа и прицелился ублюдку в глотку, чтобы не успел заорать. Оставалось надеяться, что Зейд разберется с остальными четырьмя, пока я спущусь и заткну их всех.       — Да-а-а, — ответил голос сверху.       Я поднял голову и увидел, как с ветвей сорвалось тело. Земля и трава хрустнули под ногами приземлившейся фигуры в черном. Лица было не разглядеть, капюшон скрывал голову почти целиком.       — Моя, — сказал он, забирая сигарету из дрожащей руки патрульного. — Огоньку не найдется?       Вспыхнула спичка, и я увидел раскрашенное под череп лицо. Белая и черная краска покрывали каждый его сантиметр, темная челка падала на лоб. Незнакомец с удовольствием затянулся. Тлеющий кончик сигареты бросал оранжево-красные отсветы внутри капюшона, и тип действительно казался психопатом, каким его выставлял Дум. Вот она, ответная угроза. Тот самый парень, которого мы видели в прошлый раз. Тот же рост, то же телосложение и та же смертоносная грация, раздражавшая меня до зубного скрежета. Этот человек должен был противостоять Арло Торну, а несколько минут назад сидел на дереве прямо над нами. И предупредил о патруле. Почему?       — Ч-что ты тут делаешь? — спросил патрульный, у которого спичка в пальцах догорела почти до самых ногтей. — Почему не явился на собрание? Дум был в бешенстве.       — Дум. Дум. Дум, — проговорил этот тип, зажав фильтр зубами. Голос был таким же жутким, как его рожа. По позвоночнику пробежал холодок, но я не понял, что именно его вызвало: сам голос или безумные интонации.       Все пятеро патрульных уставились на него. Напряжение росло, а страх вонял так сильно, что я почти ощущал его в воздухе.       Раскрашенный тип сделал долгую затяжку, оскалился в усмешке и сказал:       — Бу!       Патрульные разбежались.       Зейд привалился плечом к моему и продолжил разглядывать психа внизу. Тот ссутулился и что-то делал руками, пока сигарета догорала в зубах. Когда он начал насвистывать, мои пальцы от нового выброса адреналина сильнее стиснули рукоять ножа. Мы молча наблюдали, как он докуривает, понятия не имея, что произойдет дальше. Зейд всегда был дерганым и палил по любому поводу, но даже он понимал, насколько опасно сейчас стрелять в этого типа.       — Доброй ночи, друзья на дереве, — сказал незнакомец и, насвистывая, неторопливо зашагал прочь.       Мы ждали так долго, что у меня затекли ноги, а пальцы онемели на рукояти ножа. Может, парень затаился в лесу и устроит засаду, как только мы слезем? Или он действительно только что спас наши задницы, хотя состоял в общине, которая собиралась воевать с нами? Ни хрена не укладывалось в голове, и это бесило.       В кои-то веки мы с Зейдом поняли друг друга без слов. Бесшумно спустились ниже и спрыгнули на землю. Я следил за западом, Зейд за востоком. Граждане Дума продолжали праздновать, а громкая музыка, военные кличи и всеобщий угар заглушали любые посторонние звуки. Зейд нагнулся, поднял что-то там, где стоял раскрашенный тип, и кивнул мне.       Обратная дорога к спрятанным байкам была долгой и напряженной. Потом мы еще несколько часов петляли по улицам, лесам и заброшенным дорогам, избегая банд, отморозков и безумцев на ничейных землях. Половину пути приходилось глушить двигатели, чтобы нас не услышали, и катить мотоциклы вручную через туннели и мосты. Между общинами было не так уж далеко, но прямой дороги не существовало, поэтому приходилось петлять, и путь растягивался втрое.       Солнце уже поднималось над горизонтом, когда мы въехали в подземный гараж высотки, которая служила крепостью Данте в Генезисе. Дум захватил промышленную зону, а Данте прибрал к рукам центр огромного мегаполиса. У обеих крепостей были свои преимущества и недостатки.       — Кэдок, блядь, что это вообще было? — рявкнул Зейд, как только мы припарковались. Он отбросил шлем на бетонный пол и подошел ко мне вплотную. — Ты знаешь этого психа?       — Какого психа? — Я толкнул его в грудь, не в восторге от того, что он лез в мое личное пространство.       Зейд показал открытую пачку сигарет. Почти полную, без одной штуки. На внутренней стороне клапана было написано: «Позови меня».       — Он оставил это тебе.       — С какого хера ты это решил? — Я попытался выхватить пачку. Не пропадать же добру.       — Я не курю эту хуйню. Ты его знаешь?       — Нет.       Зейд замер, плечи его немного расслабились.       — Он настоящий. Их угроза против Арло — настоящая.       Да уж. Мы встретили его лично и теперь прекрасно знали, насколько он реален.       — Ну так беги и доложи Данте. Уверен, его шавка Финнеган будет в восторге.       Зейд швырнул пачку мне в грудь. Она ударилась о нагрудный карман куртки и упала на бетон.       — Я же говорил, эта хрень нас спалит. — Он отвернулся, сунул руки в карманы и зашагал прочь.       — А по-моему, она спасла наши задницы, — крикнул я ему вслед.       Он не ответил. Я наклонился за пачкой. «Позови меня». Что это вообще должно было значить? Мобильники не работали уже года два. Блин, этот тип был еще безумнее меня. Как бы там ни было, я закурил и спрятал пачку в карман. Ночь выдалась длинной, а идти с докладом к Данте совсем не хотелось. Если Зейд решил изображать обиженную сучку, пусть сам и отчитывается. Я собирался завалиться в кровать и проспать не меньше двух суток.       Сны в наши дни чаще всего были веселее, чем явь.