Огонёк в её глазах

      Поездка в сельскую глушь — весьма сомнительное удовольствие, когда оно сопряжено с расследованием. И даже если легенда гласит, что ты — приехавший в отпуск столичный богатей, которому внезапно захотелось деревенской изюминки, работу это не отменяет. И провести за исследованием окрестностей деревушки пришлось добрую половину дня. Совершенно безрезультатных, поскольку в ближайшей к жилью части леса не удалось обнаружить ничего — никаких лазов, укрытий, схронов, подозрительных меток или случайно оставленных вещей.       Но факт оставался фактом, и люди в этой округе продолжали пропадать с подозрительной регулярностью и определённой закономерностью. Каждый новый раз — аккурат осенью, в непродолжительный период, когда на небе всходили сразу обе полные луны в одно время. Большую часть года их циклы не совпадали… И следующее двулуние должно было начаться вот-вот, в ближайшие дни. Именно это и привело меня в деревушку, которая, после изучения первичных сведений, показалась нам наиболее вероятным центром событий.       И вот теперь у меня имелись три дня, чтобы провести первичное изучение местности, изобразить прохлаждающегося столичного гостя, примелькаться обитателям деревушки, заодно продемонстрировав парочку хороших и недешёвых вещиц. И решить вопрос с жильём, поскольку ни название Отряда, ни демонстрация, что главный тут я, на ведьмочку ожидаемого эффекта не произвели.       Элиа Бурдэт была первой в списке подозреваемых, после парня, торговавшего минувшим летом на ярмарке в ближайшем к этой деревушке городишке вещами помощника главы Торговой Гильдии, исчезнувшего в этих лесах пять лет назад, тоже осенью. Они с женой решили отдохнуть ближе к природе, парень увлёкся сборами грибов, и из одного такого похода по грибы так и не вернулся. По мере расследования выяснилось, что он успел завести интрижку с деревенской красавицей, тоже пропавшей, гвардия соседнего городка решила, что влюблённые сбежали, начиная новую жизнь, и закрыла дело в виду отсутствия продвижения в расследовании через пару лет.       И всё было бы странно и непрофессионально, но вполне реалистично, если бы еще через год жена пропавшего не признала ту самую любовницу среди жителей той самой деревушки, привёзших товары на столичную ярмарку. О чем и сообщила уже столичной гвардии, а позднее — нам. Деревушка та была соседняя с этой, и заглянуть бы следовало и туда, но начать было решено с Фалэна.       Собственно, список подозреваемых и состоял из парня с ярмарки, любовницы того чиновника и местной ведьмы, единственной на несколько соседних деревень. Остановиться именно у Бурдэт было решено ещё в столице — с одной стороны, она представляла себе, кто мы такие, и не стала бы ничего предпринимать открыто. С другой — это давало возможность изучить её и хорошенько осмотреть домишко. А с третьей… С третьей стороны, мы попросту больше никого в той деревне не знали. А в случае юной ведьмы имелись какие-никакие, но сведения.       Хотя воображение рисовало почему-то куда более покладистую барышню, а не ехидную девицу с красивыми, серебристого оттенка, глазами, упорно пытавшуюся меня выставить прочь. И в итоге с явным нежеланием согласившуюся дать ночлег на три дня. Трёх дней было недостаточно, и за это время стоило либо обаять девицу и тем самым получить больше времени, либо найти другое жильё. Первый вариант был бы лучше и удобнее, но пока оттаивать Бурдэт совсем не спешила, а лёгкая провокационная перепалка, затеянная за ужином, казалось, разозлила её ещё больше.       За этими мыслями я и не заметил, как вышел на тропу, ведущую в лес, тёмный, ночной. Где-то в чащобе ухала сова, стрекотали невидимые насекомые. Ночь была тихая, одна из лун была почти круглой и ярко светила, в окружении звёзд. В деревушке залаяла и умолкла собака, окна в домах у окраины светились. Я, немного прогулявшись и решив завтра получше познакомиться в ведьмочкой и немного сменить тактику, собирался уже идти обратно в дом Бурдэт, как… На плечо легла рука. Холодная, серая, неестественно худая рука. Со спины.       И на чёрной простой рубашке она была видна очень хорошо, что уже само по себе было странным. А ещё страннее ситуацию делало то обстоятельство, что перед этим никаких шагов, хруста ветки под ногами или даже чужого дыхания я не слышал.       Я медленно обернулся, рука от этого действия с плеча соскользнула. А вот взгляд встретился с тёмными, ввалившимися глазами на мертвенно-бледном лице. Точнее… Мёртвом. Оживший покойник?! Это что ещё за…       За покойником обнаружилась ещё парочка таких же существ, одно больше было похоже на скелет, другое на порядком разложившееся тело. С соответствующим запахом. И они стояли аккурат на тропе между мной и деревней. А намерения прямо сейчас выяснять, морок это, ожившие тела или какие-то причуды моего воображения не имелось ни малейшего. Хотя и мелькнула мысль, что это могло быть связано с пропажами, но разбираться стоило, будучи несколько более подготовленному к подобной встрече. А пока я собирался просто сделать небольшой крюк через погост, находившийся в паре десятков шагов, вернуться к ведьме, и взять эту встречу на заметку… Собирался, но эти планы тоже нарушились, появлением ещё полудюжины таких же силуэтов со стороны погоста…       — Привет, — делая создавшуюся ситуацию ещё более странной, и даже пугающей, произнёс ближайший труп. И рот, почти безгубый, изобразил что-то, похожее на улыбку.       — Что за… — сорвалось с губ. Рука поискала кинжал, осторожно, медленно.       — Поговорим? — голос звучал странно ровно, зубы слегка клацали, но не более. А потом со стороны погосты заворочалась ещё пара холмиков земли. Здраво оценив шансы справиться с этой компанией, я сделал, осторожно, боком, пару шагов к деревьям. Желания выяснять, кем или чем были эти приветливые собеседники, так и не появилось. И я собирался уже было далеко не отважным образом удирать через лес, как из-за первой троицы послышался насмешливый девичий окрик.       — Эй, волшебничек, вертайся, чаем поить буду!       — Каким ещё чаем? — мелькнула показавшаяся неправдоподобной мысль, что к этой абсурдной ситуации, и позорной, если бы меня сейчас видели свои, приложила руку миловидная ведьмочка. — Я тут немножко…       — С травками да ягодками, успокаивает, сон добрый дарит. Баньку тебе истоплю, с дороги-то. Приехал красавец такой славный, важный такой, маг настоящий… И удирает!       — Ну так ты морок-то свой убери тогда, — если бы это было не её рук делом, вряд ли открывшаяся картина оставляла бы ведьму такой спокойной. Но не мертвецов же она в самом деле подняла. В чай чего подсыпала, голову задурила? Ну что ж, опрометчиво с её стороны.       — Морок, говоришь? — девушка рассмеялась, звонко, весело. Трупы стояли, не шевелясь, создавая весьма жуткое впечатление. — На погост-то глянь, какой это морок, — елейно протянула она. За спинами «собеседников» в темноте едва можно было разобрать невысокую подбоченившуюся фигурку. Я, почему-то послушавшись, перевёл взгляд на погост, присматриваясь внимательнее… И слегка оцепенел — ближайшие могилы были разрыты, вокруг рассыпаны комья земли, словно оттуда, изнутри, что-то выбиралось. И это что-то сейчас рассматривало меня тёмными провалами глазниц.       — Вот так отдохнул в деревне, — вспомнив про роль, протянул я, не сводя глаз с поднятых покойников. Вот так начинающая ведьмочка, едва двадцать исполнилось… Мало что подняла, но и смогла как-то управлять. И говорить заставила, что на моей памяти вообще даже у некромантов не всегда получалось. А если и говорили — голос был обычно сиплым, глухим, больше походившим на рычание. — Ягод свежих поел, грибов поискал, молочка парного попил…       — Так у меня и ягодки сыщутся, и молочка достану, — ведьмочка понизила голос, зазвучавший вкрадчиво, мягко, почти ласково. — А утром и блинчиков напеку к молочку-то. У нас нечасто гости такие хорошенькие случаются, самирчики и подавно…       — Ну ты живчиков уложи своих тогда, а там и я улягусь.       Девушка подняла что-то с травы, послышался запах горящей травы и яблочных щепок, и шёпот, неразборчивый, дурманяще-усыпляющий… Заговор читает, что ли?.. Трупы так и стояли, не шелохнувшись, уставившись на меня. Как вдруг мимо прошуршала в такт шагам, лёгким, юбка, девушка метнула в сторону погоста порошок, смешанный с золой от трав, и протяжно, резко засвистела.       — А ну марш по местам, пока костяки целые! Метлой-то отхожу, век потом не соберётесь! — грозно окрикнула она. У меня возникли было сомнения в таком способе упокоения мертвяков, в случае, если Бурдэт не собиралась пасть их жертвой, но, ещё большему изумлению… Трупы покорно поплелись в сторону погоста и принялись укладываться в разрытые ямы… За чем я какое-то время и наблюдал, как и ведьмочка, вновь читавшая над своей плошкой какие-то наговоры, только теперь в плошке к новому пучку тлеющих трав добавилась небольшая горсть земли с погоста.       — Землёй их не присыплешь? — поинтересовалась она, когда последние мертвяки почти зарылись обратно. Бурдэт, уперев одну руку в бок, зорко наблюдала за этим процессом.       — А сама что же, а, ведьма могучая? — недовольно спросил я. Размышляя, была ли это просто попытка поставить меня на место — и, стоило признать, в таком случае ей это удалось. Считать её просто обычной местечковой колдуньей-шарлатанкой после такой демонстрации было нельзя. Или же это была попытка отвлечь от чего-то другого. Например, от её причастности к исчезновениям людей. Но продолжать вести себя так же нагло и провоцировать девчонку не хотелось совершенно. Да и задело её, судя по всему, куда сильнее, чем я планировал… И свою тактику определённо стоило поменять. — Или поднять жабьей икры да полыни хватает, а землёю управлять уже не по силам?       — А самой дольше будет, а их усыпить надобно, лучше до первого петуха. А то блуднями потом как останутся, сам не рад будешь. Отпуск-то и кончится, по лесу трупы ловить придётся. Да и ты ж магик великий, не ведьма приземлённая. Вот и покажь, как одним чихом ураган подымаешь, — серебристые глаза вновь, как и в самом начале знакомства, слегка блестели янтарными искорками. Словно где-то там, в глубине, танцевали два огонька.       — Сама проучить решила, сама и упокаивай, — прищурился я. Травки в ее чашке почти дотлели, последняя костистая кисть скрылась в могиле.       — Так ведь сам злил упорно, вёл себя, как в собственный дом припёрся. Вот впредь и подумаешь, стоит ли девиц одиноких обижать. Закапывай давай, — она наклонилась, и впрямь поднимая метлу, к которой привязаны были несколько деревянных и плетеных амулетов и пара мешочков с резким запахом.       Признаваться, что стихии вроде ветра или земли никогда не были моей сильной стороной в волшебстве, не хотелось, и я сосредоточился, пытаясь поднять рассыпанные вокруг ближайшего захоронения комья земли. Потом и вовсе протянул в сторону погоста руку, усиливая мысль жестом. Небольшой холмик приподнялся, медленно, неспешно, и вернулся на положенное место. Потом — второй, третий. Но разрытых ям было ещё больше полудюжины, а вытянутую руку уже слегка покалывало от напряжения. Бурдэт оставляла на восстановленных могилах немного содержимого своей плошки, что-то бормоча одними губами. И покосилась на меня.       — А побыстрее не можешь?..       — Ладно, уела, не могу, — огрызнулся я. — Что делать будем?       — Ты наконец похож на нормального! — обрадовалась ведьмочка. — Ладно, времени уже много, а я поспать планировала. Давай уж вместе. Примитивными заговорами воспользуешься, — на тонких губах подошедшей девушки мелькнула приторно-елейная улыбка. Да уж, характерец у неё определённо не скромный.       Она вложила в мою ладонь щепотку смеси из плошки.       — Представь, как земля сама ложится на место, а не ты её толкаешь.       Я закрыл глаза, сосредоточился… и вдруг почувствовал, как магия потекла иначе — не через усилие, а через согласие с… Самой природой?.. Холмики поднялись разом, плавно, и опустились на могилы.       — Неплохо, — одобрила Элиа. — Видишь, не всё так сложно, когда не пыжишься. И великого из себя не рисуешь, — она поделила содержимое плошки между оставшимися разрытыми могилами, заставила вырыть небольшую ямку в самом центре маленького погоста, закопала там плошку и те самые мешочки с резким запахом, привязанные к метле. И с довольным видом вытерла руки о передник.       — Ты там баньку обещала… — напомнил я. Вечер планировалось провести совершенно не так, а уж к этому моменту вообще предполагалось спать. И сейчас, после пережитой небанальной встречи (и поначалу, стоило признаться, я действительно испугался) и странного ритуала, мысль умыться горячей водой и погреться казалась весьма заманчивой. Как и ещё кое-какая…       — Ага, прям ночью сейчас топить и пойду, — хмыкнула Бурдэт. Однозначно показав, что раньше утра на это рассчитывать и не стоило.       — А то бы и вместе заглянули… Косточки погрели… — протянул я. Не особо рассчитывая всерьёз на что-то. Скорее даже, из вредности и попытки провокации, напоследок. — Пошалить чуток, — рука слегка погладила девичью спинку. Точнее, собирался я поясницу, но ладонь скользнула немного ниже. Я открыл было рот, чтобы извиниться, заметив янтарный оттенок глаз.       Элиа… неожиданно улыбнулась — широко и откровенно насмешливо.       — О, так ты, значит, не только магией слаб? — она шагнула ближе, и я невольно попятился. — Думаешь, раз я ведьма, то сразу и доступная?       Её рука замерла у моей шеи — не касаясь, но я почувствовал лёгкое… Жжение?.. И стол загорелся, и в доме пара подпалин. Что же ты скрываешь, Элиа Бурдэт, ведьмочка из Фалэна?..       — Давай-ка проясним, — её голос неожиданно стал низким и властным. — Баня утром. Ты будешь вести себя прилично. А если ещё раз попытаешься меня лапать — окажешься в луже в огороде, весь в осенней грязи и листьях, и там спать и будешь. Все три ночи. Понял?       — Понял, — выдохнул я. На долю секунды по затылку прошёл холодок. Девчонка определённо была куда сильнее, чем поначалу казалось и чем описывали бумаги Отряда.       — Умничка, — она отступила, и её улыбка снова стала елейной. — А теперь иди спать. И не забудь помолиться, чтобы я не передумала насчёт бани.