Слишком радушный приём
30 апреля 2026 г., 20:29
Проснулся я от запаха свежезаваренного травяного чая и чего–то печёного. Проснулся на жёсткой лавке, где пришлось устроиться на ночь — подпускать ближе к спальне, где, напоив всё же чаем с мятой и сушёным шиповником, скрылась вместе с рыжим котом сама Бурдэт, ведьма отказалась. И хотя выданное ей одеяло было толстым и мягким, спина всё равно слегка затекла.
В углу потрескивал очаг, над ним на крюке висел котелок. Элиа стояла у стола, перебирая пучки трав — её серебристые глаза скользнули по мне, когда я сел, разминая плечи, и в глубине снова мелькнули янтарные искорки. С этой ведьмочкой определённо стоило быть начеку — и слишком сильные чары она творила минувшим вечером для юной деревенской ведьмы, и огоньки эти уже откровенно не тянули на игру света.
— Доброе утро, очаровательная хозяйка, — самым приветливым образом улыбнулся я.
— Если оно для тебя доброе, — фыркнула девушка, не отрываясь от своего занятия. — Завтрак на столе.
Я сел за стол, налил чаю, обнаружил пару поджаренных яиц на тарелке, свежий хлеб и чашку, полную яблок. И едва потянулся за хлебом, как ведьма резко обернулась.
— Совсем совести нету, гляжу, отродясь не водилась, — прищурилась она. — Ешь, пьёшь, по дому ходишь, как у себя в столице. А заплатить руки отсыхают, али как?
— Могу отработать, — спокойно ответил я. — Огород вскопать, дрова наколоть, что устроит?
— Сразу покладистый стал какой! — усмехнулась она. — Вчерась–то дверь чуть не выломал, а тут уж и лопатой помахать готов, смотри–ка. Или после встречи со знакомцами вчерашними характер исправился?
— Осторожнее с шутками про мертвецов, — подмигнул я. — А то вдруг они осерчают, что ты их потревожила, да ночью за тобой и вернутся.
— Ой, напугал, — усмехнулась девушка. — Веником угощу, чтоб неповадно шастать было. Успокоила — пущай там и лежат.
— К слову, про веник… — протянул я, кое–что вспомнив. — А может, баньку растопим сегодня вечером, веничек… Спинку тебе по… — янтарь откровенно блеснул, вытесняя серебро, от небольшого шкафчика рядом со мной потянуло лёгким дымком, и я тут же осёкся, решив, что договаривать шуточное предложение явно не стоило.
Дело явно было не только во мне и моём поведении — реакция на поддразнивания о магии, мертвецах, даже просто само моё присутствие были отголосками чего–то большего. Что же такое ты скрываешь, молодая ведьмочка, что так рьяно защищаешь своё уединение?
— Только если ты сам для неё дрова наколешь, воду натаскаешь, печь растопишь… И ещё одна такая шуточка — посмотрим, ты быстрее летаешь, или сумка твоя, — голос прозвучал резко, а движения рук на какое–то мгновение стали дёрганными, выдавая раздражение… Или — что–то ещё. Из прошлого?
— Договорились, — примирительно отозвался я.
— И без чародейства! — добавила ведьма.
— Тогда за работу — двойная порция ужина!
— Ты и первую–то ещё не заслужил, одним языком махать и горазд, — фыркнула она. Я только рассмеялся — её характер начинал меня немного даже забавлять. И приступил к завтраку.
Пока ел, незаметно изучал комнату. Стены, обшитые потемневшими от времени досками с парой небольших подпалин, полки с травами, каменный очаг — всё здесь дышало уютом и… силой. Сила Элиа была не в громких заклинаниях, а в этой тишине, в запахе мяты, в том, как кот Мэрк тёрся о её ноги, словно подпитываясь энергией. Я поймал себя на мысли, странной, неуместной, что мне захотелось её понять. Не только раскрыть тайну пропаж, но и узнать, что скрывалось за её колючей оболочкой.
Когда, немного погодя, я собирался выйти в деревню, накормив предварительно Чернику, Элиа окликнула меня, уже когда я был у двери:
— Гость столичный, не заплутай смотри, в лесу потеряться и правда легко, городским особенно, — в голосе скользила явная насмешка.
— О, не переживай за меня, — обернулся я. — Мне лестно, но я и в глуши отлично ориентируюсь.
— Да ну, — она подошла ближе, чуть склонив голову. — А я вот слышала, что городские, когда теряются, и ветки вокруг себя с кустами крушить начать могут, и бежать куда глаз лёг, в овражек свалятся али в болото угодят, да и поминай добрым словом…
— Это кто же тебе такое сказал? — хмыкнул я. — И болот вокруг не видел.
— Знакомый один был, — бросила она коротко, и во взгляде мелькнуло что–то жёсткое, почти болезненное. Она на секунду сжала кулаки, будто сдерживая поток слов, и быстро отвернулась к окну. На миг я заметил, как дрогнула её нижняя губа — словно она боролась, но не с раздражением, а с болью. — Тоже любитель по местам странным пошастать, да магией покрасоваться. — Она встряхнулась и нацепила маску насмешливого спокойствия. — В общем, смотри внимательней будь, да не вздумай в гости к местным напрашиваться — накормят, напоят, а потом и роднёй объявят. И породниться тут же предложат.
— Звучит опасно, — усмехнулся я.
— Ещё как, — шутливо подмигнула девушка, но за этой шутливостью пряталось что–то тревожное. — Так что лучше возвращайся пораньше. Ужин будет в семь, и баню ты себя сам топишь. И помочь обещался.
— Помню, помню, — поднял я руки в шутливом отступлении. — Вечером увидимся.
***
Ухаживая за Черникой и медленно выбираясь от опушки к центру деревеньки, я всё думал над её словами. И что за «знакомого» она упоминала, что оставил такой след? Смена настроения была слишком резкая, словно разговор коснулся незажившей раны. По дороге к центру деревни я невольно оглянулся на дом Элиа. Он стоял на отшибе, окружённый невысоким забором из жердей, увитых плющом. Вокруг — ни души, только ветер на опушке шелестел листьями да где‑то вдалеке переговаривались птицы. Деревня казалась самой обычной, дома с резными окнами и черепичными крышами, узкие тропинки, запах печного дыма и скошенной травы. Но за этой идиллией чувствовалось что‑то тревожное. Деревня встретила меня странной тишиной. Только залаяли пара собак, учуяв незнакомца, и где–то хлопнула дверь. Пара женщин с полными вёдрами воды остановились, бросая на меня любопытные взгляды, как и игравшие в одном из дворов дети. Первым попался старый плотник, представившийся как Нирм, и поначалу оглядевший меня с подозрением, но после пары любезностей и предложенной по поводу знакомства столичной сигары, дорогой, разговорился: — А, так вы к нашей ведьмочке заехали? Да, славная она девка, хоть и строгая. Травки, знахарство… Да вы, поди, и сами знаток? Я уклончиво улыбнулся: — Так, интересуюсь. Люблю природу, лес… грибы собирать. Нирм хмыкнул: — Грибы–то у нас нынче не простые растут. Осенью, перед полной луной, кто в лес сунется — того и след простыл. Бабки болтают, духи голодные бродят. А кто верит — тот в город бежит. Его слова перекликались с тем, что я уже слышал от заявителей и свидетелей, и я решил копнуть глубже. Потому улыбнулся с видом обычного городского зеваки, слушающего деревенскую байку, и убрал коробку с сигарами — тот уже вовсю разглядывал подарок, приговаривая, что «в наших краях такое не сыщешь». — Так что, уважаемый Нирм, — я присел на край лавки рядом с его мастерской, у открытой двери которой он и стоял, — не подскажете, какие места тут стоит посмотреть? Хочу и воздухом подышать, и красоты местные оценить. Плотник хмыкнул, вытер руки о фартук и прищурился, словно оценивая, стоит ли со мной откровенничать. — Красоты–то у нас, ишь захотел, — наконец проговорил он. — Река, да лес вон тот, за околицей, да может холмы за лесом, — он махнул рукой в сторону опушки, — там и грибы, и ягоды, да только ходить туда надо с умом. А то были случаи… Он замолчал, и я насторожился. — Какие случаи? — осторожно спросил я. — Да пропадали люди, — понизив голос, ответил Нирм. — То охотник уйдёт да не вернётся, то грибник забредёт куда не надо… А потом и вовсе перестали находить. Ни следов, ни вещей. Будто в землю провалились. Я постарался сохранить невозмутимый вид, хотя внутри всё напряглось. Это как раз то, ради чего я здесь. — И давно это началось? — как можно небрежнее поинтересовался я. — Да лет десять как, почитай. Сперва думали — звери, потом — разбойники. А теперь уж и не знают, что думать. Одни наши шепчутся, мол, духи лесные наказывают за неуважение. Другие говорят — ведьма виновата. Я едва не вздрогнул, но вовремя сдержался. — Ведьма? — переспросил я. — Это вы про Элиа Бурдэт? Нирм огляделся по сторонам, будто боялся, что нас подслушают, и наклонился ближе. — Она самая. Три года как поселилась. До того всё несколько лет тихо было, а потом — раз, и снова началось. Не то чтобы я в это верил, — поспешно добавил он, — но люди–то болтают. Да и характер у неё… резкий. С ней лучше не связываться. Я кивнул, делая вид, что просто слушаю деревенские сплетни. — А до неё тут кто жил? — спросил я как бы невзначай. — Старуха Марна, — вздохнул Нирм. — Добрая была, травками лечила, от хворей помогала. Умерла тихо, по весне, лет пяток назад. Дом пустой стоял, пока Элиа не приехала. — И никто не знает, откуда она взялась? — Говорит, из столицы. Но кто ж её знает… — Нирм пожал плечами. — Молчаливая она, не любит про себя рассказывать. Да и не больно–то расспросишь, как глянет — слова и теряются. А ещё говорят, что она с той старухой Марной как‑то связана. Может, ученица, а может, и родня. Только никто толком не знает, слухи одни ходят. Я поблагодарил плотника за беседу, оставил ему ещё пару сигар «на память» и двинулся дальше по деревне. Разговор оставил после себя множество вопросов. Элиа явно что–то скрывала. Её реакция на упоминание «знакомого», который «любил покрасоваться магией», её предостережения насчёт леса — всё это складывалось в тревожную картину. А теперь ещё и слова Нирма о пропажах, возобновившихся после её приезда… Совпадение? Возможно. Но я уже давно не верил в совпадения. Дальше путь лежал через центральную улицу. И тут началось нечто совершенно странное. Почти абсурдное… Девушки буквально вешались на меня. И не то, чтобы со мной активно не заигрывали и раньше — ни службой, ни симпатичным лицом обделён я не был, но чтобы так… — Ой, какой симпатичный! — защебетала светловолосая пышногрудая Далина, перехватывая у колодца. — Вы, наверно, гость у нашей Элиа? Я могу показать вам самые грибные места! — А я знаю тропу к ручью, у холмов недалече, вода вкусная, — подхватила румяная девица с длинными тёмными косами. — Там такая красота, особенно на закате… — Да что ты, Марна, с ручьём своим! — вмешалась дородная женщина чуть постарше в пёстрой юбке. — Лучше пусть ко мне в гости заглянет, домашними пирогами угощу! В столице таких не сыщете! Их голоса звучали слаженно, почти хором, а улыбки казались слишком широкими. Я вежливо отбивался, но их настойчивость настораживала. Слишком уж они были радушны. Словно… Заманивали? Один из местных парней, заметив моё замешательство, усмехнулся: — Да вы не удивляйтесь, господин. У нас тут нечасто гости бывают, особенно такие видные. Да и бабы наши некоторые… Одинокие больно. «Слишком настойчиво, — подумал я. — И слишком слаженно. Словно репетировали». Я вежливо отклонил все предложения, сославшись на то, что обещал помочь Элиа по хозяйству, и двинулся дальше. Но стоило отойти на десяток шагов, как услышал за спиной приглушённый смех и обрывки фраз: — Ну что, справились? — Ух, глаза чернющие, глянул — аж мурашки по коже, — зазвенел голос девицы, зазывавшей к ручью. — А ты–то додумалась, куда звать! Ручей у тропы! — отчитала её дама с пирогами. Я обернулся, но женщины тут же сделали вид, что обсуждают урожай капусты. Их улыбки показались натянутыми, а взгляды — слишком быстрыми, будто они боялись, что я замечу их переглядки. Что‑то здесь было не так. Настораживали и предупреждение Элиа, и странная реакция жителей. Возможно, конечно, просто хотели развлечься за счёт холёного приезжего. Но тогда в глазах бы читалось веселье, а не заговорщицкая, почти хищническая, хитринка. В деревне встретились и другие жители: женщина постарше с корзиной яиц, мальчишка, гонявший кур, пара старушек у колодца… Я кивал им, улыбался, задавал невинные вопросы о погоде и урожае, но в голове сплетались мысли о куда более важном… — О, погода нынче славная, господин столишный, благодать! — защебетала старуха в платке, слишком громко и быстро. — Да, осень хорошая, — эхом подхватила другая. — А яичков свежих ежели захотите, милости прошу, вон в этом доме живу, — влезла женщина с корзиной яиц, в расшитой цветами кофте. Их слова лились ладно, приветливо, но в интонациях сквозила неестественность — будто они повторяли заученные фразы. И каждый раз, когда я пытался свернуть разговор на что‑то более серьёзное — пропажи людей, лес, Элиа — они тут же сбивались, начинали говорить о пустяках, а их взгляды невольно скользили друг к другу, словно сверяясь с негласным правилом. Ответами про пропажи звучали или заученное «Духи наказывают», или «Да то ведьмины проделки», и тема мгновенно менялась. Что‑то в этой деревне было глубоко неправильным. Не просто слухи и суеверия. Словно я оказался зрителем хорошо отлаженного спектакля и у его участников были распределены свои роли. И Элиа на этом фоне действительно выделялась резким контрастом. И, как можно было очень быстро понять, с поиском другого жилья серьёзных проблем бы не возникло — по крайней мере, пару приглашений зайти в гости я уже получил, но интуиция подсказывала, что гораздо благоразумнее было бы уговорить на продление срока ведьмочку. Прогуливаясь, заметил, как две женщины, увидев меня издалека, быстро обменялись кивками и разошлись в разные стороны — одна направилась ко мне, другая поспешила к дому плотника… «Любопытненько»… — Денька доброго, сударь! — пропела подошедшая женщина, чуть ли не приседая в реверансе. — Вы ж вчерась к Эльке приехали? Она вам родня, али приютить попросили? — Приютить попросил, к лесу ближе, грибов пособираю, — с самой безмятежно–снисходительной улыбкой, соответствовавшей роли, отозвался я. — Ой, зря вы у энтой остановились, странная она, неприветливая. Заходите к нам с мужем в гости, он у меня лесоруб, правда, но к ужину воротится, мы гостям новым завсегда рады. И медовуха отменная припасена, а я пирога рыбного напеку… А может, если мой задержится, и вдвоём посидим, про жизнь столичную расскажете… — Благодарю, но я не хочу доставлять неудобства, к тому же, обещался в оплату за приём радушный Элиа кое–чего по хозяйству подсобить. — Ах, как жаль! — она всплеснула руками, но в глазах мелькнуло не разочарование, а облегчение. — Ну, может, в другой раз… Всё это всё сильнее напоминало хорошо отрепетированный спектакль. Каждый житель знал свою роль, свои задачи. Но какие именно? Вернулся я под вечер, усталый и задумчивый. Элиа уже накрывала на стол. Мэрк крутился рядом, выпрашивая угощение. — Ну что, — бросила она, не поднимая глаз, — не заблудился? — Пока нет, — я сел напротив. — Но встретил столько гостеприимных людей, что чуть не остался на ужин в трёх домах сразу. — Предупреждала же, — хмыкнула она. — Ну, раз пришёл, помогай. Картошку чистить умеешь? Пока она возилась у плиты, я незаметно оглядел комнату. Взгляд зацепился за полку с книгами. Подошёл ближе, начал рассматривать корешки: «Заклинания для начинающих колдунов и ведьм», «Приключения капитана Альвара», «Тайны лечебных трав», «Любовные баллады Дариана», трактат по алхимии, с парой закладок, «История Империи»… «Неплохо для деревенской ведьмы», — подумал я. Особенно последняя книга — не тот выбор, что ожидаешь от травницы в глуши. Потом мой взгляд упал на ящик стола. Он был слегка приоткрыт, и из него торчал уголок пергамента с печатью Отряда. Любопытство взяло верх — я осторожно выдвинул ящик немного сильнее. Внутри лежали бумаги: разрешение на практику ведьмы, регистрационные документы, какие–то записи о сделках. — И что это мы тут делаем? — раздался за спиной голос Элиа. Я резко обернулся. Она стояла, уперев руки в бока, с выражением, которое не сулило ничего хорошего. — Просто осматривался, — попытался я выкрутиться. — Осматривался, значит? — она шагнула ближе. — И что, много интересного нашёл? — Что ты и правда зарегистрированная ведьма, но в Дариане провела всего неделю, как раз пока разрешение получала, видимо… — А ты не просто отпускник, да? — прищурилась она. — Что тебе нужно на самом деле? — Расследование, — честно ответил я. — Пропажи людей. — Вот именно, — Элиа скрестила руки на груди. — А я, выходит, идеальная коза, чтоб обвинить в поедании капусты. Ведьма в деревне — кто ещё, как не она, виноват в пропажах? — Я тебя не обвиняю, — спокойно, но твёрдо произнёс я. —И хочу разобраться, кто за всем этим стоит. Элиа внимательно посмотрела на меня, будто взвешивая каждое слово, потом покачала головой: — Разбирайся на здоровье. Только без меня. Я в эти игры не играю. И не собираюсь доказывать каждому охочему, что не краду людей по ночам. — Я и не прошу тебя доказывать, — я поднял ладони в примирительном жесте. — Просто расследую правду. — Правда, — она усмехнулась, — обычно на поверхности, ежели её не прячут. А сейчас она в том, что мне пора ужинать, а тебе — перестать рыться в моих вещах. — Прости, — я мягко поднял руки, отступая от стола. — Больше не повторится. — Посмотрим, — бросила она, возвращаясь к плите. — А теперь либо помогай, либо выметайся на улицу. Ужин прошёл… необычно. Элиа заставила меня помогать: чистить картошку, резать хлеб, даже мыть посуду после. Мэрк, разумеется, путался под ногами, то и дело норовя стащить что‑нибудь со стола. — Дармоед пушистый, решил гостя разжалобить? — возмутилась Элиа, когда кот в очередной раз попытался цапнуть кусок сыра. — Он просто хочет быть ближе к прекрасному, — парировал я, ловко перехватывая Мэрка за шкирку. — Ближе к сыру, ты хотел сказать, — фыркнула она. Мы переглянулись и неожиданно рассмеялись. На мгновение напряжение между нами стало немного меньше…***
Проснулся я рано — солнце едва коснулось верхушек деревьев за окном, а в доме ещё царила сонная тишина. После горячей бани, которую всё же пришлось самому растопить прошлым вечером, уснул я почти мгновенно, ведьмочка ещё не легла. И сейчас, судя по ровному дыханию из–за двери, неплотно прикрытой, словно она зачем–то оставила щель (по всей видимости, это была попытка за мной следить), она ещё спала. Я бесшумно поднялся и огляделся. В комнате пахло уже привычными травами, ягодами, корешками и яблочными поленьями в очаге. Мэрк сидел на большом сундуке у окна, умывался и бросал на меня внимательные взгляды. Чуть шевельнув ухом, когда я тихо, стараясь, чтобы половицы не скрипнули, прошёл ближе к двери спальни, и прикрыл её чуть плотнее. Та, на радость, сдвинулась совершенно беззвучно. — Есть хочешь? — шёпотом спросил я кота. Тот утвердительно мяукнул в ответ. Я огляделся в поисках еды для него. Кот, словно поняв мои намерения, двинулся к полкам у стены и, обернувшись, посмотрел на меня, приглашая следовать за ним. — Так ты тут и меню знаешь? — усмехнулся я. Кот лишь вильнул хвостом и продолжил путь. Я пошёл за ним. На одной из полок нашёлся кувшин сливок, а в подполе — мясо. — Неплохо тебя кормят, — пробормотал я, отрезая коту немного мяса и наливая в блюдце немного воды, а в другое сливок. Мэрк, не отвечая, с аппетитом принялся за еду. Но через пару мгновений поднял на меня глаза и спросил: — А ты теперь тоже тут жить будешь? — Пока да, — улыбнулся я. — По крайней мере, пока не разберусь в том, что тут творится. — Понятно, — мурлыкнул кот, продолжая жевать. — Хозяйка строгая, но справедливая. Главное — не трогать её травы и не шуметь по ночам. — Учту, — хмыкнул я. — И спасибо за совет. И огляделся внимательнее. Взгляд зацепился за шкаф у стены — на нём, немного отодвинутые от края, лежали какие‑то бумаги. Я поднялся на цыпочки и осторожно достал их. Это оказались перепрятанные вечером хозяйкой документы Элиа: разрешение на практику ведьмы, регистрационные записи, несколько конвертов с печатями разных городов, личные документы для порталов, городских патрулей и различных обращений. Я бегло просмотрел их, сверяясь с тем, что узнал в Отряде. Среди прочего можно было отследить и перемещения Элиа. В Фалэне она жила три года, провела в Дариане неделю, пока получала здесь разрешение, но имелось и более раннее, выданное на юге Империи, почти у самой границы… «Так, — подумал я, быстро просматривая записи. — Не сектантка. Но далеко же тебя, Бурдэт, занесло…» Я поднёс к губам левое запястье, на котором был магический, с особыми свойствами, браслет из чёрного металла и тихо произнёс: — Карру, приём. Как обстановка? Через мгновение раздался слегка сонный голос друга: — На связи. Что у тебя? — Деревня глушь полная, но некоторых, похоже, наших подопечных я заприметил. И подозрительно радушные они тут. Каждая вторая девица в дом заманивала и угостить пыталась. Я глянул на дверь в соседнюю комнату и продолжил почти шёпотом: — Сомневаюсь, что причина только в моей неотразимости. У вас как? — Мы обыскали часть леса, но пока ничего. И ночные засады ничего не дали. Может, мне на деревню взглянуть? — предложил Карру. — Можешь. Надо будет ещё одну местную красотку аккуратно порасспросить, — согласился я. — А что, красотка в гости не зовёт? — поддразнил Карру. — Как раз наоборот, я у неё живу, — усмехнулся я. — Ближе к обеду кузена жди. Грибы собирать вместе будем. А‑а, так ты в процессе допросов… Где тебя искать? В трактире местном? —К обеду там буду. И запроси в Кэрте данные на Элиа Бурдэт. — Будет сделано. Где именно? — Кэрт в Сурасском уезде, Милэсайн. Интересно, что её сюда занесло. — Далековато, — согласился Карру. — Но она не сектантка? — Я прощупывал, перед тем, как… — я замялся. — Перед тем как уснуть в её кровати? — не без ехидства уточнил друг. — Весьма предусмотрительно. — Она хорошенькая, но в этот раз ты мои таланты переоцениваешь. Мне пообещали, что, если я буду лезть, спать буду в луже, — фыркнул я. — Познакомишь? — шутливо спросил Карру. — Обязательно. Но она — Моя добыча. — Жадина, — хмыкнул он. — Заинтриговал. Жду знакомства. Запрос отправлю. Прихватить может что‑нибудь? — Оружие. Чуйка у меня, что это одно из гнёзд. — Предупрежу парней, чтобы были наготове, — посерьёзнел голос друга. — Давай, жду в обед. — До встречи. Я прервал связь и размял пальцы, потом плечи. Пока я говорил, кот успел взобраться на полку с орехами. Рядом с ним, нахально стрекоча, появилась пушистая рыжая белка. Она ловко подскочила к запасам и принялась выбирать самые крупные орехи. — А ты что тут забыл? — поинтересовался довольно низкий для белки голосок. Самец? — Хозяйка в гости позвала, — пробормотал я. Белка прострекотала что‑то в ответ, удивляясь, что в такую рань гости вообще бывают. Она ловко угощалась, аккуратно скидывая скорлупки в специальную миску. С животными, судя по всему, Бурдэт ладила лучше… — А я вечером пришёл, — добавил я, наблюдая за зверьком. В этот момент белка, заметив, что Мэрк слишком близко подошёл к её добыче, грозно зашипела и бросилась на кота. Тот, задрав хвост, с громким мяуканьем бросился наутёк, перевернув по пути пустую сковороду. — Да вашу ж… — вырвалось у меня от неожиданности. — Хвост оторву! И на воротник пущу! — раздалось хриплое спросонья из соседней комнаты. Я замер, стараясь не рассмеяться. Мэрк, прижав уши, шмыгнул под лавку, а белка, торжествующе стрекоча, вернулась к орехам, будто ничего и не произошло. «Что ж, вот и начало второго дня, сударь Баэ», — хмыкнул я про себя и торопливо вернул на место её документы.
