Обсидиан.

🎵 Halsey- Control ​«Я ношу в себе несколько человек. Некоторые из них даже не знакомы друг с другом». — Эрих Мария Ремарк Она жила двойной жизнью. В одной из них ей достаточно было просто назвать своё имя, чтобы всё встало на свои места. В мире волшебной Британии, да что там — во всём волшебном мире знали, кто такая Гермиона Грейнджер. Золотая девочка, героиня войны, часть великой Троицы и, в конце концов, подруга самого Гарри Поттера. В самом начале ей было неловко, стыдно, а иногда даже казалось несправедливым пользоваться своим именем. Всё-таки она привыкла всего добиваться сама: усердным трудом, работой и силой воли. Но спустя какое-то время, нельзя сказать, чтобы она стала делать ставку только на громкое имя, но она поняла одну простую вещь. Во взрослом мире, особенно там, где чистокровные волшебники оставались богатыми и могущественными, а бедные или маглорождённые были на вторых ролях, её статус и имя пришлись как нельзя кстати. Если бы не всё это, она в двадцать пять уж точно не была бы руководителем Отдела магического правопорядка. Никто бы не позволил ей принимать важные решения. Но она была героиней. Она была Гермионой. И она была, чёрт возьми, самой блестящей волшебницей своего времени. Нравилось ли ей это? Хотела ли она, чтобы никогда не было этой проклятой войны? Чтобы всё шло своим чередом, а она всего добивалась бы своими силами? О да, ей бы этого очень хотелось. Ей бы хотелось, чтобы всё сложилось иначе. Чтобы она не просыпалась каждую ночь от кошмаров и криков. Чтобы родители помнили о её существовании. Чтобы она просто закончила Хогвартс, сдала экзамены, устроилась на самую-самую незаметную работу в Министерстве, вышла замуж за какого-нибудь милого волшебника и просто жила. Но жизнь сложилась по-другому, и она решила работать с тем, что у неё есть. Тяготило ли её всё это? О да, очень тяготило. Она часто слышала шушуканье за спиной: что на самом деле она ничего из себя не представляет, и если бы не Поттер, о ней бы никто и не слышал. Мало ли таких умных девушек оканчивали школу? А потом становились домохозяйками, чьими-то жёнами. Или, если ты маглорождённая, уходили обратно в мир магглов и просто переставала колдовать, сдавали свои палочки, забывая о всех тяготах, что ждут в волшебном мире. Только она, видите ли, не могла себе этого позволить. Чаще всего волшебники, особенно представители древних семей, ненавидят таких, как она. Не ставят ни во что, не берут в расчёт, не воспринимают всерьёз. Но только не её. Её было принято любить. Да, именно так: принято любить, уважать, считаться с её мнением. Хотя в узком кругу, конечно же, она подозревала, что её называют выскочкой, которая ничего из себя не представляет. Но это не имело значения, потому что эти «внутренние круги» никого не волновали. Ах, если бы они только узнали, что у неё есть другая жизнь. Маггловская. Где она просто обычная двадцатипятилетняя девушка. Девушка, у которой украли молодость, первую любовь, первые отношения. Девушка, которую лишили родителей и спокойствия. Девушка, у которой, вы удивитесь, появились друзья, с которыми она тусила. О да, она тусила, и ещё как жёстко! В первый раз, когда она отправилась в маггловский бар, ей просто не давали спать ночи после войны. Она только съехала в отдельную квартиру, где была только она и тени, которые её окружали. Она думала, что, может быть, это хоть немного отвлечёт её, поможет прийти в себя. Сегодня Гермиона прекрасно помнила, как впервые заглянула в тот маленький, захудалый бар, где никого не знала. Она вычитала на каком-то сайте, что это friendly bar, куда ходят иностранцы, люди нетрадиционной ориентации, одинокие женщины и мужчины. Туда ходят толпами, и никто ни на кого не пялится, не обращает внимания. Там все были одинаковыми. Первые несколько раз она тихонечко, совершенно одна, сидела за маленьким столиком на грязном пуфике и потягивала пиво. Во второй раз с ней заговорили ребята с соседнего столика. В третий раз она позволила себе немного потанцевать. В четвёртый — её уже узнавали сотрудники бара. А в пятый, шестой, седьмой, в сотый раз — каждый второй посетитель этого бара знал её. И она поняла: все они там одинокие и никому не нужные. Вот такой она себя и ощущала. Никто не знал, кто она такая, никто не видел её портретов в газетах, и никто не был обязан её хвалить. Именно поэтому у неё появились друзья. Появились привычки. Так продолжалось два или три года. Гермиона Грейнджер вела двойную жизнь, и в мире маггловских тусовок она стала личностью почти легендарной. Многие девушки её возраста очень быстро исчезали из этой среды. Кто-то не выдерживал бешеного ритма, кто-то — давления со стороны родителей, друзей или коллег. А кто-то просто находил пару, выходил замуж, заводил семью и незаметно растворялся в тихой семейной жизни. Но она держалась. Держалась стойко и довольно долго. Вскоре каждый диджей в городе, каждый бармен и бывалый тусовщик знали её в лицо. Её круг общения не просто расширился, а разросся до целой сети. У неё были друзья, с которыми она могла потусить. Если они оказывались заняты, находились запасные друзья. А если и те были при деле — существовали ещё одни, про запас. Какая-то часть этой весёлой компании всегда была готова сорваться с места, завалиться куда-нибудь, хлопнуть пару шотов и отрываться до утра. Всё началось за неделю до летнего солнцестояния. Гермиона сидела в своей маггловской квартире, листая ленту в телефоне, когда в общий чат с друзьями прилетело сообщение от Лоры: «Девчонки, вы это видели?! Рейв в Стоунхендже в день Навасарда! Бельгийские диджеи, световое шоу, вся туса будет!» Дальше посыпались ссылки, скриншоты, обсуждения. Кто-то сомневался, что это вообще законно, кто-то уже гуглил билеты. Гермиона открыла сайт организаторов — билеты ещё были, но их оставалось совсем немного. Цены стартовали от двадцати пяти фунтов и заканчивались где-то под тысячу. Название праздника кольнуло где-то в подсознании. Навасард. Она не знала почему, но ей отчаянно захотелось туда попасть. Гермиона, недолго думая, привязала карточку и купила себе билет — обычный, не VIP, по средней цене. А потом отписалась во все три тусовочные группы: «Я взяла билет!» Ответы посыпались мгновенно. Лора писала, что они с Памелой тоже берут, Дэвид обещал организовать минивэн, Алекс искал, у кого можно остановиться, если вечеринка продлится до утра. Следующие несколько дней пролетели в предвкушении. Гермиона ловила себя на том, что улыбается без причины. Коллеги в Министерстве переглядывались — обычно она была серьёзнее. Но она ничего не могла с собой поделать.