Обсидиан.

Эпиграф: «Ты можешь делать вид, что ничего не было, но магия помнит. Она помнит даже то, что разум давно похоронил». — Из дневников одного аврора Трек: The Neighbourhood — «Sweater Weather» --- — Малфой, ты сегодня вообще собрался тренироваться или как? Голос Поттера выдернул Драко из задумчивости. Они стояли на аврорском полигоне — огромном зале, защищённом от магического воздействия извне, с мишенями, манекенами и защитными барьерами. Рядом переминались Дин Томас и Симус Финниган — оба в тренировочной форме, с палочками наготове. Драко сжал палочку и попытался сосредоточиться. Нужно было выкинуть из головы вчерашний вечер. Её лицо. Её запах. То, как она смотрела на него в полумраке квартиры. Но мысли возвращались снова и снова. — Я в полном порядке, Поттер, — процедил он. — Ну тогда покажи «Протего» с разворотом, — Гарри кивнул на манекен, который должен был имитировать атаку. — Начинай. Драко поднял палочку. Простое заклинание. Он делал это сотни раз. Сосредоточиться на щите, сделать его крепким, надёжным. — Протего! Из палочки вместо привычного серебристого щита вырвался сноп золотых искр. Они рассыпались по залу, и одна из них угодила прямо в нос манекену. Манекен чихнул — механически, жалобно — и замер. Дин присвистнул: — Ничего себе щит. Манекены теперь аллергией страдают? — Заткнись, Томас, — рявкнул Драко. Он попробовал снова: — Протего! На этот раз из палочки вылетела целая гирлянда разноцветных огоньков, которые весело заплясали вокруг Драко, сложились в сердечко и лопнули, обдав всех мелкими блёстками. Симус заржал в голос: — Малфой, ты чего? Влюбился, что ли? — Я сказал — заткнуться! Драко в бешенстве тряхнул палочкой, пытаясь взять себя в руки. Гарри смотрел на него с непроницаемым лицом, но в глазах плясали чертики. — Ладно, — сказал Поттер. — Забудь про защиту. Просто зажги свечу на мишени. Базовое. Драко выдохнул. «Инсендио». Он справится. — Инсендио. Из палочки вырвалась тонкая струйка воды. Идеально чистой, прохладной воды, которая аккуратно залила свечу, погасив даже фитиль. Дин уже не смеялся — он выл. — Он её... он её потушил! Малфой, ты водопроводчик? — Это не я! — заорал Драко. — Это палочка! Она глючит! — Ага, конечно, — Симус утирал слёзы. — Палочка у него глючит. — Серьёзно! — Драко потряс палочкой перед их лицами. — Смотрите! Он ткнул ею в сторону стопки тренировочных отчётов, лежащих на скамейке. — Акцио! Вместо того чтобы призвать бумаги, палочка выпустила целый рой мелких огоньков, которые подлетели к отчётам и начали... сортировать их. Аккуратно раскладывать по стопкам: подписанные отдельно, неподписанные отдельно, черновики отдельно. Гарри моргнул. — Ты сейчас... рассортировал бумаги? — Я ничего не делал! — взвыл Драко. Палочка, словно в насмешку, выпустила ещё одну искру — и на каждом отчёте загорелась аккуратная галочка в графе «Проверено». — Это какой-то канцелярский кошмар, — прошептал Дин. — Малфой, твоя палочка хочет работать в отделе делопроизводства. — Заткнись!!! Палочка дёрнулась снова. На этот раз из неё вылетел сноп золотистой пыльцы, которая осела на полу и... из неё начали прорастать цветы. Маленькие, аккуратные, явно тепличные. Ромашки, колокольчики, какие-то бутоны. Симус рухнул на колени: — Это прекрасно! Малфой, ты флорист! У тебя призвание! — Я убью тебя, Финниган! — Ребята, — Гарри пытался сохранять серьёзность, но у него дёргались уголки губ, — может, сделаем перерыв? — Нет! — Драко сжал палочку с такой силой, что побелели костяшки. — Я сейчас покажу вам, как она работает! Он нацелился на пустую кружку, стоявшую на скамейке. — Агуаменти! Из палочки вырвалась струя... чая. Горячего, ароматного, явно свежезаваренного. Чай аккуратно наполнил кружку до краёв и остановился. В зале повисла мёртвая тишина. — Ты... — Дин открывал и закрывал рот. — Ты наколдовал чай. Чай, Малфой. Вместо воды. — Я знаю, что я наколдовал! — рявкнул Драко. — С сахаром? — уточнил Симус, заглядывая в кружку. — ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! Палочка в его руке довольно щёлкнула и выпустила ещё одну искру — на этот раз прямо в сторону Дина. Искра превратилась в маленький букетик полевых цветов и мягко опустилась Дину на голову, зацепившись за кепку. Дин замер с букетиком на макушке. — Я сейчас заплачу, — сказал он. — Это самое красивое, что со мной случалось на тренировках. Гарри не выдержал — заржал в голос. Драко швырнул палочку на пол. — Заберите её! Заберите кто-нибудь! Я не могу! Палочка на полу жалобно пискнула и выпустила одну-единственную золотую искру, которая мягко подлетела к Драко и погладила его по щеке, как бы извиняясь. Симус вытирал слёзы: — Она тебя любит, Малфой. У вас сложные отношения. — Я подам в отставку, — прохрипел Драко. — Я увольняюсь. Я уеду в Антарктиду. — Там пингвины, — мечтательно заметил Дин, всё ещё с букетиком на голове. — Может, твоя палочка будет им чай наливать. — УБЕРИ ЭТО С СЕБЯ! --- Драко вышел из тренировочного зала с таким видом, будто собирался кого-то убить. За спиной всё ещё раздавались приглушённые всхлипы — Дин пытался отдышаться после приступа хохота, а Симус, судя по звукам, рухнул на пол и уже не вставал. — Малфой! — крикнул Гарри ему вслед. — Ты куда? У нас ещё час тренировки! — Мне нужно в уборную, Поттер! — рявкнул Драко, не оборачиваясь. — Если я ещё раз услышу про цветочки и чай, я кого-нибудь прокляну! — Ты сначала сделай так, чтобы палочка слушалась! — донеслось из зала, и новый взрыв смеха сотряс стены. Драко промчался по коридору, завернул за угол и только там остановился, прислонившись к стене и закрыв глаза. Палочка в его руке всё ещё была тёплой — пульсировала, как живая. — Что ты со мной делаешь, Грейнджер? — прошептал он. Он закрыл глаза, и перед ними всплыло чужое, давнее. Он вспомнил, как однажды, в начале шестого курса, нашёл в её стопке библиотечных книг томик Ремарка. «Три товарища». Тогда он взял его из чистого любопытства — чтобы знать, чем дышит враг. Прочитал за ночь, а потом не мог уснуть, уставившись в потолок, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Потом был «Граф Монте-Кристо» — не впечатлил. «Джейн Эйр» показалась историей про какую-то неудачницу, хотя он долистал до конца, и это было чертовски неприятно осознавать. «Великий Гэтсби» заставил его злиться на себя — на этого дурака, который строил жизнь ради женщины, даже не взглянувшей на него. Но больше всего зацепил Толстой. «Война и мир» — толстенный том, который он таскал под мантией, чтобы никто не видел. Он читал по ночам, укутавшись в одеяло, и не мог оторваться. Эти русские бедняки, которые тоже воевали, тоже любили, тоже теряли — оказались ему близки. Он читал то же, что и она. Чтобы понять. Чтобы быть ближе. Чтобы хотя бы так, через чужие страницы, прикоснуться к её миру. И ненавидел себя за это. И всё равно брал следующую книгу. И следующую. А потом была Выручай-комната, сундук, её дрожащие пальцы на его руке, запах ванили и корицы, который он запомнил навсегда. И он понял, что всё это время врал себе. Что никакой это не враг. И никогда не был. — Что ты со мной делаешь, Грейнджер? — прошептал он, открывая глаза. Палочка в его руке пульсировала в такт сердцу, и он знал ответ. Она делала с ним то же, что и он с собой. Заставляла чувствовать. Даже когда он делал вид, что ничего не чувствует. Он поднял палочку, сосредоточился и вызвал в памяти самый светлый образ, который только мог найти. Это оказалось сложнее, чем он думал. Светлые образы в его жизни… их было не так много. Но почему-то перед глазами встала она. Не та, что в Министерстве — холодная и чужая. А та, из Выручай-комнаты. С растрёпанными волосами, с глазами, полными смеха, с улыбкой, от которой у него сердце останавливалось. — Экспекто Патронум, — прошептал он. Из палочки вырвался серебристый туман, который медленно сложился в фигуру… лисы. Огненно-рыжая, с хитрыми глазами и пушистым хвостом, лиса подняла морду, посмотрела на Драко и склонила голову набок, будто спрашивая: «Ну и что дальше?» — Найди Гермиону Грейнджер, — тихо сказал Драко. — Передай ей: «Мне нужно знать, как у тебя дела с магией. У меня тут полный хаос. Ответь, если можешь». Лиса кивнула, развернулась и исчезла в серебристой дымке. Драко остался ждать. --- Ему не пришлось ждать долго. Серебристая выдра появилась перед ним так же внезапно, как исчезла его лиса. Маленькая, юркая, с блестящими глазами. Она покружилась вокруг него и заговорила голосом Гермионы: — «У меня тоже полный хаос. Из моей палочки вырывались какие-то тренировочные заклинания авроров — золотая сеть, дезориентирующий туман, огоньки для уклонения. А ещё она рассортировала мои отчёты, поставила на них галочки, наколдовала чай и цветы. И написала твоё имя в воздухе. Я открою каминную сеть. Приходи, когда сможешь. Нам нужно разобраться». Драко выдохнул. Значит, не у него одного. Все те заклинания, что он выкидывал на тренировке — они были у неё. А её бытовые чудеса — у него. — Ответь ей, — сказал он выдре. — Скажи: «Я скоро буду». Выдра кивнула и исчезла. Драко посмотрел на часы. До вечера ещё есть время, но ждать он не мог. Нужно было вернуться на тренировку, дотерпеть до конца. Он вернулся в зал, где его встретили сдержанными улыбками и многозначительными переглядываниями. — Малфой, ты где был? — спросил Гарри. — В уборной, — буркнул Драко, и никто не стал уточнять. Остаток тренировки прошёл в напряжённом молчании. Драко не обращал внимания на друзей. Внутри пульсировало странное тепло, которое тянулось куда-то далеко. К ней. Когда тренировка наконец закончилась, Драко первым вышел из зала. Он шёл по коридорам Министерства, и в голове крутилось только одно: она ждёт. Она открыла каминную сеть. Она сказала: «Приходи». Он не знал, что будет дальше. Не знал, что скажет, когда увидит её. Знал только одно: он должен быть там. Должен понять. Должен… Он остановился у камина в своей гостиной, сжал в ладони горсть летучего пороха и шагнул в зелёное пламя. --- Конец шестой главы. --- Глава 7. Нора Эпиграф: «Прошлое никогда не умирает. Оно даже не прошлое». — Уильям Фолкнер Трек: Ruelle — «I Dare You» --- Дом на Тенистой улице не выглядел жилым. Старый викторианский особняк стоял, вросший в землю по самые окна, и плющ закрывал их так плотно, что казалось — внутри всегда ночь. Калитка висела на одной петле и жалобно скрипнула, когда Драко толкнул её носком ботинка. — Ты уверена, что здесь кто-то живёт? — спросил он, оглядывая облупившуюся краску. — ИНН не врёт, — автоматически ответила Гермиона, но голос прозвучал неуверенно. Они поднялись на крыльцо. Дверь была приоткрыта. Чуть-чуть, на ширину ладони. Из щели тянуло сыростью и чем-то сладковатым — то ли травами, то ли гнилью. Драко переглянулся с Гермионой и толкнул дверь. --- Внутри было темно. Сначала ничего не видно — только силуэты старой мебели, заваленной книгами, и десятки свечей, которые горели неровно, будто их задувал сквозняк, которого не было. — Ну заходите, чего встали, — раздалось из темноты. Голос был насмешливый, почти весёлый. И совершенно не старушечий. Нора сидела в кресле у камина, в котором не горел огонь. На ней была та же пёстрая шаль, но сейчас, в полумраке, она казалась не тканью, а чем-то живым — переливалась, дышала. — Садитесь, — кивнула она на продавленный диван. — Чая, правда, не предлагаю. Сами понимаете, вечер, гости незваные. Гермиона села первой. Драко опустился рядом, слишком близко — диван был маленький, но мог бы и отодвинуться. Не отодвинулся. Он чувствовал тепло её плеча через ткань куртки. Это было неправильно. Это было единственным правильным, что осталось. Не отодвинулся. Нора смотрела на них. Долго. Слишком долго. В полумраке её глаза казались чёрными — без зрачков, без белков. — Ну и? — спросила она наконец. — Какими судьбами? Гермиона открыла рот, но Драко её опередил: — Ты знаешь. — Допустим, — Нора усмехнулась. — Но мне интересно, что скажете вы. Проверка на честность, знаете ли. Она подалась вперёд, и свечи взметнулись ярче, выхватив её лицо — молодое? старое? — неуловимо меняющееся. — У нас проблемы с магией, — выпалила Гермиона. — После фестиваля. После того, как мы... порезались обсидианом. Палочки сходят с ума, заклинания путаются. Мы подумали, вы... вы можете знать, что делать. — Я? — Нора изобразила удивление. — Простая гадалка с фестиваля? Которая взяла с вас двадцать пять фунтов и наболтала всякого? Драко сжал челюсть: — Ты знаешь больше, чем сказала тогда. — Конечно знаю, — пожала плечами Нора. — Я вообще много чего знаю. Например, что ты каждое утро накладываешь на себя запах кедра и мяты. Уже лет шесть, если не ошибаюсь. Интересная привычка для человека, который делает вид, что ему плевать на окружающих. Драко дёрнулся, будто его ударили. Шесть лет. --- Перед глазами вспыхнуло подземелье. Запахи. Пар. Медный блеск котлов. — Сегодня мы будем готовить удивительное зелье, о котором вы все когда-то слышали. Амортенцию. Он наклонился над склянкой, и мир сузился до одной точки. Корица. Зелёное яблоко. Кедр. — Я чувствую… запах корицы. И зелёного яблока. И… кедра. Потом настала её очередь. Она поднесла склянку к лицу, и краска залила шею, уши, даже лоб. — Я… ощущаю запах мятных конфет. И… дым. И… старое дерево. Они оба знали, что сейчас произошло. И впервые за три недели между ними пробежала искра. И впервые за три недели между ними пробежала искра. Нора усмехнулась, будто видела эту искру. — А ты, девочка, — голос Норы вернул их в тёмную комнату, — до сих пор хранишь кое-что. В шкафу, под свитерами. Старая школьная мантия. Не твоя. И ты её не выбросила — хотя с чего бы? Гермиона побелела. Она помнила ту мантию. Помнила, как он оставил её в Выручай-комнате. Как она забрала, сама не зная зачем. Как потом, много лет, доставала по ночам, вдыхала запах, которого уже не было. И не могла выбросить. — Откуда… — Да я вообще много чего вижу, — перебила Нора. — Например, что вы друг от друга на расстоянии десяти метров находиться не можете без последствий. — Она помолчала. — Что ваша магия теперь — одно целое. У Драко на секунду потемнело в глазах. Перед ним вспыхнул другой вечер. Другой коридор. Он тогда тоже не должен был идти за ней. Мантия-невидимка, которую он накинул на плечи, делала его невидимым. Он шёл за ней в башню Гриффиндора, смотрел, как она улыбается счастливой улыбкой за друзей, а потом услышал: «Ну всё, теперь осталось только Рону и Гермионе сойтись». Он перестал дышать. А потом она повернула голову. Посмотрела прямо на него. — Гермиона? — окликнула её Лаванда. — Ты куда? — Выйду, — ответила она, не отводя глаз. — Воздуха. Она двинулась к выходу. Драко затаился, пропуская её вперёд, и только когда дверь за ней закрылась, скользнул следом. Она посмотрела прямо туда, где он стоял. — Видите? — тихо сказала Нора. — Вы даже прятаться друг от друга не умеете. — Вы завершили ритуал. Сами. Случайно. Только в магии нет случайностей. Вы захотели этого — оба. Где-то в глубине, на уровне, куда разум не добирается. Потому что вы ищете друг друга уже четыреста лет. — Четыреста лет? — эхом отозвалась Гермиона. — 1600 год, плато Караундж, день Навасарда, — отчеканила Нора. — Двое у алтаря. Она — с тёмными кудрями, он — светловолосый. Чужие в тех землях, но свои друг другу. Кровь смешали, слово хотели сказать, да старейшины помешали. Жадные были, силу хотели украсть. А вы — не дались. Она говорила буднично, но от каждого слова у Гермионы холодела спина. Четыреста лет. Они искали друг друга четыреста лет. — И с тех пор вы встречались снова и снова. В каждой жизни. И в каждой — одно и то же. Гордость, страх, обида, невысказанные слова. Я за вами четыреста лет наблюдаю — и каждый раз одно и то же. Смотреть тошно. Перед глазами Гермионы вспыхнуло другое воспоминание. Пустой кабинет. Пыль. Лунный свет. — Что в моей жизни вообще моё? Отец пишет мне, что я должен убить Дамблдора. Снейп смотрит так, будто я уже труп. А ты… — А я? — тихо спросила она. — А ты целуешься со мной в переулках, а потом делаешь вид, что ничего не было. Ты смотришь на меня на уроках, а в коридорах проходишь мимо. Ты… сводишь меня с ума, Грейнджер. Ты знаешь? Она молчала. Смотрела на него, и в её глазах больше не было равнодушия. — И когда я слышу, что ты должна быть с ним, что вы всегда были парой… я готов всё разнести. — Драко… — прошептала она. Он замер. Она назвала его по имени. Впервые. — Мы не пара, — сказала она. — Мы никогда не были парой. И никогда не будем. — Мы не пара, — сказала она. — Вот именно, — усмехнулась Нора. — Всегда одно и то же. — Ты не можешь этого знать, — выдавил Драко. — Не могу? — Нора вдруг оказалась рядом с ним — шагнула, хотя никто не видел, чтобы она двигалась. — Тогда объясни мне, умный мальчик, почему твоя палочка творит её бытовые заклинания? Почему ты наколдовал чай и цветы на тренировке, перед Поттером и всей его компанией? Потому что магия не врёт. Она помнит то, что вы оба делаете вид, что забыли. Драко открыл рот и закрыл. — Ладно, — Нора махнула рукой. — Хватит лирики. Дело вот в чём. Она села обратно в кресло и посмотрела на них в упор: — Вы завершили ритуал. Слово должно было прозвучать. Но не прозвучало. Потому что вы — те же, что и четыреста лет назад. Та же гордость, те же страхи, те же невысказанные слова. Трещина на камне затянулась, но она теперь внутри вас. Чем дальше вы друг от друга, тем сильнее будет хаос. И не только у вас. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Драко. — А то, мальчик, — Нора подалась вперёд, и голос её стал тише, но от этого только страшнее, — что если вы снова не справитесь, если опять разбежитесь по углам и будете делать вид, что ничего не было... всё рухнет. Волшебные палочки перестанут работать. Магия вернётся в хаотичное состояние. Люди начнут гибнуть от собственных заклинаний. И никто — никто! — не сможет это остановить. Потому что вы — ключ. Вы двое. В комнате повисла мёртвая тишина. Они — ключ. Они — причина. Они — спасение. — Это... это не может быть правдой, — прошептала Гермиона. — Мы просто... мы обычные люди. — Обычные? — Нора усмехнулась. — Ты — самая блестящая ведьма своего поколения. Он — один из сильнейших авроров. Вы вместе пережили войну, ненависть, потери. И после всего этого — вы всё ещё тянетесь друг к другу. Это, по-твоему, обычность? Она помолчала, давая им переварить. — Я могу показать вам ваши прошлые жизни. Все до одной. Могу заставить вас прочувствовать каждую ошибку, каждую потерю. Могу. — Так покажи, — выдохнул Драко. — Не могу. — Почему? — Потому что вы не готовы, — отрезала Нора. — Вы пришли без подготовки. Без договорённости. Вы сами не знаете, чего хотите. Ты, — она ткнула пальцем в Драко, — хочешь обладать, а не принимать. Ты, — палец в сторону Гермионы, — хочешь контролировать, а не доверять. Вы оба врёте себе так убедительно, что уже сами в это верите. С таким багажом в прошлые жизни лезть — себя не жалко, так хоть меня пожалейте. Она встала, давая понять, что разговор окончен. — Идите. Учитесь быть вместе. Не колдуйте по отдельности. Доведите себя до ручки — тогда приходите. Тогда посмотрим. — Но как мы поймём, что готовы? — спросила Гермиона. — А вот когда поймёте — тогда и поймёте, — усмехнулась Нора. — Не переживайте, я дам знак. Если, конечно, вы к тому времени не поубиваете друг друга. Она подошла к двери и распахнула её — хотя никто не видел, чтобы она вставала с кресла. — Идите-идите. Мне ещё карму чистить. И Хираму привет передавайте, если увидите. — Хирам? — переспросил Драко. — Тот самый мастер, из притчи? Нора посмотрела куда-то поверх их голов и улыбнулась — странно, будто не им: — А ты оглянись. Гермиона резко обернулась. В комнате никого не было, кроме них троих. Но на секунду — на одну бесконечную секунду — ей показалось, что в углу, за креслом, стоит высокая тень. И смотрит. Дверь захлопнулась сама. --- Они стояли на крыльце, и ночной ветер трепал их волосы, а в голове у обоих билась одна мысль: Что это вообще было? — Она ненормальная, — выдохнул Драко. — А если нет? — тихо спросила Гермиона. Он посмотрел на неё. Она — на него. И впервые за долгие годы они не знали, что сказать. А если она права? Если всё это правда? Если они и правда искали друг друга четыреста лет? Где-то внутри, в груди, пульсировало странное тепло. Связь. Которая теперь будет с ними всегда. — Ну, — сказал Драко хрипло. — Кажется, нам правда придётся… что-то делать. — Кажется, да, — выдохнула она. И они пошли в темноту — вместе.