Обсидиан.

Эпиграф: «В дороге молчат не от обиды, а оттого, что слова закончились. Осталось только дыхание — общее на двоих». — Иосиф Бродский Трек: Amber Run — «I Found» --- Поезд пришёл пустой. Ночной, полуночный, тот самый, на котором ездят только отчаянные или те, кому некуда спешить. Вагон был тёплым, тускло освещённым, пахло пылью и старым металлом. Гермиона опустилась на сиденье у окна и уставилась в чёрное стекло, за которым изредка проплывали огни забытых станций. Драко сел напротив. Она думала, он сядет рядом — диваны были расположены лицом друг к другу, и можно было выбрать любую сторону. Но он выбрал напротив. Чтобы видеть её лицо. Или чтобы не касаться случайно. Гермиона не знала, что хуже. Поезд тронулся, мягко качнув вагон. Они молчали. Это было странное молчание — не тяжёлое, не злое, но какое-то... плотное. Будто воздух между ними сгустился и стал осязаемым. Гермиона смотрела в окно и видела в отражении его лицо. Он смотрел в окно и видел её. — Она ненормальная, — сказал Драко наконец. Гермиона усмехнулась, не поворачивая головы: — Ты уже это говорил. — Я и сейчас скажу. Ненормальная. — А если нет? — Тогда она просто сумасшедшая, которая угадала несколько фактов. Гермиона повернулась и посмотрела на него в упор: — Она не угадала про мантию. Драко дёрнулся. Всего на секунду, но она заметила. — Какую мантию? — Не притворяйся. Ты слышал. — Я подумал, она про какую-то другую мантию. — Малфой. Он сжал челюсть и уставился в окно. В стекле отражалось его лицо — злое, растерянное, красивое до невозможности. — Зачем ты её хранишь? — спросил он тихо. — Не знаю. — Врёшь. — Знаю, — выдохнула она. — Но другого ответа у меня нет. Поезд качнуло сильнее, и она машинально схватилась за поручень. Её рука оказалась в сантиметре от его. Магия внутри отозвалась тихим жжением — знакомым уже, почти родным. Драко перевёл взгляд на её руку. Потом на неё. — У тебя тоже? — спросил он. — Что? — Это... — он коснулся пальцами своей груди, там, где сердце. — Жжение. Когда ты близко. Гермиона сглотнула. — Да. Он кивнул, будто ожидал этого ответа. И снова замолчал. --- Мимо проплыла станция — маленькая, тёмная, с одиноким фонарём на перроне. Гермиона подумала, что где-то там, в этих домиках за полями, живут обычные люди, которые знать не знают о магии, о ритуалах, о том, что двое в пустом вагоне держат на своих плечах будущее всего волшебного мира. — Мы не справимся, — сказала она вслух. — Почему? — Потому что мы даже разговаривать нормально не умеем. Драко посмотрел на неё долгим взглядом: — А мы умели когда-нибудь? Гермиона открыла рот и закрыла. Потому что он был прав. Перед глазами всплыл другой вечер. Министерство, пустой коридор, поздно. Это было через год после войны. Она тогда только начала работать, он — только вышел из Азкабана. Они столкнулись у лифта, и она, на удивление себе самой, не отвернулась. — Мы можем хотя бы попробовать говорить нормально? — сказала она тогда. Он хотел ответить. Хотел сказать, что всё ещё думает о ней. Что запах кедра — это не случайность. Что он знает, по каким дням она задерживается допоздна. Но в конце коридора появился Уизли. — Гермиона? Ты чего застряла? Она вздрогнула. Посмотрела на Рона, потом на него. И отступила на шаг. — Ладно, забудь, Малфой. Это была плохая идея. Она ушла с Уизли, даже не оглянувшись. А он остался стоять в пустом коридоре, сжимая в кармане пачку сигарет, и думал: сколько ещё раз они будут почти — и почти не считать. — В поездах хорошо думается, — вдруг сказал Драко. — Что? — Ничего. Просто вспомнил, как в Хогвартс ездил. В первом классе. Там подавали тыквенный сок и пирожные. А ты, наверное, в общем вагоне сидела, с рыжими. Гермиона фыркнула: — С чего ты взял? — Ну, Поттер же не мог себе первый класс позволить. А ты с ним за компанию. — Мы ездили в общем, — подтвердила она. — И это было... весело. — Весело? — Драко скривился. — С Поттером и Уизли? В толпе магглов? — С друзьями, — поправила она. — С семьёй. Он замолчал. Надолго. Так надолго, что Гермиона уже решила — разговор окончен. Но потом он сказал тихо, почти неслышно: — Я завидовал. — Чему? — Тому, что у тебя есть к кому сесть в поезд. --- Перед глазами вспыхнул другой поезд. Первый курс. Купе первого класса, слишком просторное, слишком тихое. Крэбб и Гойл рядом, но они не друзья — просто спутники, которых выбрал отец. Они спорят из-за конфет, толкаются, а он смотрит в окно и делает вид, что ему скучно. На платформе смеётся девчонка с растрёпанными волосами. Рядом с ней — рыжий и мальчик в очках. Она говорит что-то, машет рукой, и её лицо светится. Они садятся в общий вагон, толкаясь и смеясь. Он отворачивается первым. Сжимает в руке письмо от матери, которое прочитал уже десять раз. Ему не с кем смеяться. Не с кем делить конфеты. Не с кем сесть в поезд. — Малфой, ты чего скис? — толкает его Крэбб. — Отвали. Он снова смотрит в окно. Поезд трогается. Девчонка с растрёпанными волосами уже скрылась за дверью вагона. А он думает: почему у неё есть, а у него нет? И злится на себя за эту мысль. Злится очень долго. Почти шесть лет. — Драко... — Забудь, — отрезал он. — Не надо. Поезд затормозил. Ещё одна станция. За окном замелькали огни Лондона. — Мы приехали, — сказала Гермиона. Он кивнул и встал. Помог ей подняться? Нет, просто оказался рядом, когда она вставала. Слишком близко. Магия внутри зажглась ярче. --- Они вышли на платформу, и ночной Лондон встретил их холодным ветром и редкими прохожими. — Ты как? Доберёшься? — спросила Гермиона. — Я не маггл, Грейнджер. — Драко закатил глаза. — Аппарирую. — Ты забыл? — она понизила голос. — Магия. Нельзя. — А, да. Чёрт. Он замер, оглядывая пустую привокзальную площадь. Ночной Лондон, редкие такси, холодный ветер. — Такси вызову, — сказала Гермиона, доставая телефон. — Тебя подбросить? — Я думал, ты ненавидишь меня настолько, что готова оставить замерзать на вокзале. — Я ненавижу тебя ровно настолько, чтобы не дать замёрзнуть насмерть до вечера. — Она усмехнулась и ткнула в экран. — Сегодня встреча, забыл? Драко посмотрел на неё. В глазах мелькнуло что-то тёплое, но он быстро спрятал это за обычной насмешкой: — Не могу пропустить шоу. Поттер и Пэнси за одним столом — это дорогого стоит. — Значит, увидимся через... — она глянула на часы, — восемь часов. — Восемь, — повторил он. И вдруг добавил тише: — Не опаздывай. — Я никогда не опаздываю. — Я знаю. Он смотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание. Подъехало такси, мигнуло фарами. — Садись, — сказала Гермиона, открывая дверцу. Драко забрался внутрь, назвал адрес. Она захлопнула дверцу и смотрела, как машина уезжает в ночь, увозя его, их разговор, их общее безумие. — Восемь часов, — прошептала она. — Господи, что мне надеть? Она усмехнулась собственному вопросу и пошла домой. --- Конец восьмой главы. ---