Годжо — горячий отец, классный дядя, ходячая катастрофа

      — Это глупо, — безэмоционально произнёс Мегуми.       — Ты не глупый, — ответил Годжо, уперев руки в бока.       — Я знаю, что я не глупый, — огрызнулся Мегуми, — вот это глупо.       — Выглядишь миленько, — Сатору протянул руку, чтобы поправить зелёную повязку — одну из пушистых махровых повязок Сёко, которая удерживала волосы Мегуми, чтобы те не лезли ему в лицо. На Годжо была надета его собственная розовая повязка.       Мегуми оттолкнул руку Сатору.       — Отстань.       — Итак, сначала самое главное, — Годжо хлопнул в ладоши, потирая их несколько раз. Он посмотрел на отражение Мегуми — они вдвоём стояли перед зеркалами в ванной. — Умойся.       Мегуми вздохнул, наклонился и плеснул водой на лицо. Сатору сделал то же самое.       — Теперь, как любезно демонстрирует Нанами, — Годжо указал на Нанами, который сидел на краю ванны, откинув голову назад. Влажное полотенце полностью закрывало его лицо. Возможно, он уснул. — Положи тёплое влажное полотенце на лицо на несколько минут.       Годжо протянул Мегуми полотенце. Тот смочил его, прежде чем приложить к нижней части лица — щекам, подбородку, шее.       — Думаешь, он в сознании? — прошептал Сатору, осторожно приближаясь к Нанами.       — Он не из тех, кто позволит себе расслабиться рядом с тобой, — признался Мегуми, прислонившись спиной к стене.       — Есть только один способ это проверить… — голос Годжо был приглушен полотенцем. Он наполнил пустой стакан тёплой водой, готовясь к водной пытке.       — Сёко в магазине, да? — раздался голос Нанами, заставляя Сатору замяться. — Пройдёт несколько часов, прежде чем она сможет вернуться и залечить твои раны.       Годжо медленно вылил воду обратно в раковину и прокашлялся.       — Следующий шаг! Намыливайся!       Сатору выдавил на пальцы немного пены для бритья, а затем бросил тюбик Мегуми, чтобы тот мог сделать то же самое. Мегуми наблюдал за ним, прежде чем попробовать самому. Он скопировал технику Годжо — маленькие круговые движения, покрывающие щёки, под носом, подбородок и даже шею.       Годжо ухмыльнулся, стряхивая остатки пены с пальцев в сторону Мегуми. Белые брызги попали ему в волосы.       — Я знал, что это была ошибка.       — Ты самый несчастный Санта-Клаус, которого я когда-либо встречал, — Сатору указал на белую бороду Мегуми, прежде чем протянуть ему свежий станок. — Теперь начинается самое интересное.       И снова Годжо начал первым, показывая, как это делается. После каждого длинного движения вниз по щекам и подбородку он ополаскивал бритву в раковине с водой. Затем Сатору сменил направление, чтобы удалить волосы на шее и челюсти. Закончив, он ополоснул лицо холодной водой.       — Вот так, — улыбнулся он, показывая своё лицо — гладкое и без единого волоска.       Мегуми кивнул и нерешительно поднял станок.       — Хочешь, я начну? — спросил Годжо, заметив его колебания.       — Нет. Я не доверяю тебе острые предметы.       — Ой-ой. Тогда, кто-нибудь, отберите у меня мою челюсть.       — Какую-какую челюсть? — спросил Мегуми.       — Он сказал острые, Сатору, а не тупые, — добавил Нанами.       — Ну, ты-то знаешь всё о тупом, не так ли? — огрызнулся Годжо. — Тихо. Это должен быть драгоценный момент. Мегуми попросил меня научить его.       — Я бы попросил Нанами, если бы знал, что он дома, — признался Мегуми.       — О, ладно. Я понял. Все нападают на сильнейшего. Как оригинально.       Мегуми покачал головой, сдерживая улыбку, и начал бриться, пока Годжо и Нанами давали ему советы. Не порезавшись ни разу, Мегуми смыл с лица остатки пены.       — Последний шаг, — начал Сатору, сдвигая одно из зеркал и открывая полку с косметикой. — Увлажнение, — он достал все варианты. — Какой аромат тебе больше нравится: огурец, свежий дождь или сандаловое дерево?       Мегуми задумался.       — Как именно пахнет свежий дождь?       Годжо косо посмотрел в сторону:       — …асфальтом и грязью?       Мегуми кивнул.       — Тогда я выберу огурец.       — Морской огурец. Морской ёж. Не так уж и далеко ушёл, да?       Оба начали растирать лосьон по щекам.       — Спасибо, что показал, — сказал Мегуми.       — Да не за что, мелочь, — Годжо улыбнулся.       — Мелочь?       — Ага. Ты ведь уже совсем не ребёнок, да? Даже щетина появилась. И как ты так быстро повзрослел?..

***

      Мегуми сидел на тренировочном поле, прислонившись спиной к стволу дерева. Он тренировался всё утро, но Годжо так и не появился. Тот был не особо пунктуальным, но когда дело доходило до тренировок, он почти всегда приходил вовремя.       Это не было похоже на Сатору.       Взгляд Мегуми притянули два мага, идущие к главному зданию. По какой-то причине в последние несколько недель здесь стали появляться маги со всех сторон. Никогда прежде Мегуми не видел столько людей в кампусе. Сёко, Годжо и Нанами стали заняты как никогда, хотя у них почти не было миссий. Они были заняты встречами. И личными разговорами с Ягой.       Что-то происходило.       — Прости, прости, — Сатору спустился по ступенькам, засунув руки в карманы. — Я просто слишком популярен, — он не стал вдаваться в подробности. — Ты готов?       Мегуми закатил глаза, вставая на ноги.       — Давно готов. Что тебя так задержало?       — Ты не единственный мой драгоценный ученик. Я просто немного отвлёкся, — Сатору расставил ноги шире, потягиваясь из стороны в сторону. — Что ты успел сделать сам?       Мегуми проигнорировал его вопрос.       — Что-то случилось?       Годжо выдохнул.       — Не, просто скучные дела. Эх, быть студентом было куда веселее, чем учителем. Наслаждайся, пока можешь, Мегуми.       — …я же ещё не студент.

***

      Четыре утра. Музыка сотрясала пол. Мегуми перевернулся в кровати и почувствовал, как басы дошли до самой груди. Он пытался заглушить шум, накрыв голову подушкой, но хор разговоров и смеха без труда проникал даже так.       Мегуми сел и нахмурился.       Яга уехал на два дня (редкий случай) и Сёко с Годжо решили в полной мере воспользоваться его отсутствием.       Мегуми тихо вышел из своей комнаты. Он прошёл мимо пары, которая целовалась в неосвещённом коридоре, и отвёл взгляд. Общая зона была переполнена — люди пили и танцевали. Сёко сидела на кухонной стойке и пела караоке вместе с другом. Рядом с ней стоял Нанами, сложив руки на груди. Он выглядел таким же уставшим, как и Мегуми.       Мегуми протиснулся в мужской туалет. Музыка приглушилась. Он направился к писсуарам, но, проходя мимо кабинок, заметил кого-то, кто сидел на полу. Он полностью открыл дверь.       Годжо стоял на коленях перед унитазом.       — Сильнейший, да? — Мегуми встал, скрестив руки и прислонившись плечом к стене.       — Наверное, вот, что чувствуешь перед смертью, — застонал Сатору, сплевывая в унитаз. — Мегуми, меня отравили. Во мне проклятие. Это была верхушка, я знаю… Ты отомстишь за меня, когда меня не станет, ведь так?       — Боже, ты как ребёнок, — Мегуми закатил глаза.       — Все кружится. Я вижу яркий свет… Мегуми, Мегуми, держи меня, — Годжо прополз по полу, цепляясь за ноги Мегуми.       — Да чтоб тебя, — Мегуми оттолкнул его ногой. — У тебя совсем нет стыда?       Глаза Сатору наполнились слезами.       — Ты не знаешь, каково это…       — На самом деле, знаю. Ты просто слишком много выпил.       Годжо ахнул и схватился за грудь, не переставая драматизировать.       — Ты уже пил? Без меня?..       — Посмотри на себя и ты поймёшь почему, — Мегуми ушёл, чтобы взять бумажные полотенца и стакан воды. — Вот. Выпей что-нибудь кроме алкоголя.       Сатору застонал, делая маленький глоток воды и сжимая живот свободной рукой. Он несколько раз прополоскал рот и вытер пот со лба. Через мгновение ему удалось улыбнуться.       — Я-то думал, ты начнёшь заботиться обо мне, когда я стану чуть старше.       Мегуми вздохнул, прислонился спиной к стене и опустился на пол, чтобы оказаться на одном уровне с Годжо.       — Извини, что тебе приходится терпеть меня.       Он знал, сколько Сатору для него сделал. Мегуми казалось, что он многим жертвовал ради него.       — Терпеть? — неожиданно повторил Годжо, поднимая взгляд.       — Уверен, восемнадцатилетний ты был в восторге от того, что тебя связали с пятилетним ребёнком.       Сатору прислонил голову к стене за спиной.       — Ну, ты всегда вёл себя старше своих лет, а я — моложе, так что в итоге всё уравнялось.       Мегуми смотрел на Годжо, пока тот не сдался и не дал ему настоящий ответ.       — Ладно. Сначала я, наверное, чувствовал себя немного странно… Я просто не знал, что с тобой делать! Тебе было пять. Но мы справились, правда?       Мегуми моргнул, наблюдая, как Годжо откидывает волосы с лица. Он заметил, как сменилось выражение его лица — глаза уже не были такими яркими и озорными, как обычно. Они стали суровыми. Серьёзными.       — Теперь я просто рад, что ты всё ещё здесь, — добавил он.       — Куда ещё я мог пойти?       — Значит, я справился неплохо.       Мегуми пожал плечами.       — Я ведь жив, не так ли?       Годжо улыбнулся, но его глаза оставались без выражения.       Они замолкли на мгновение, прислушиваясь к приглушённой музыке, доносящейся из соседней комнаты.       — Ты можешь делать всё, что захочешь. Ты ведь знаешь это, верно? — спросил Сатору, поднимая взгляд. — Моё детство было сплошным давлением. У меня не было выбора — всё решилось за меня ещё до того, как я смог поднимать голову. Надеюсь, у тебя не было такого ощущения. Ты можешь отправиться куда угодно. Ты можешь сделать что угодно. Ты можешь уйти, если этого хочешь.       Хоть Годжо и любил поговорить, он редко делился с Мегуми личными вещами. Не зная, как ответить, Мегуми отвёл взгляд, глядя на свои руки.       — Ты очень эмоциональный, когда пьян, знаешь?       — Ну, я надеюсь, что ты, бога ради, не становишься злым, когда пьянеешь, потому что я тебя не выдержу.       Мегуми слабо улыбнулся.       — Ты действительно веришь в бога после всего дерьма, что видел?       — Что я всегда тебе говорю, Мегуми? — спросил Годжо, заставляя свой тон быть строгим. — Ты должен верить в себя. Очевидно, что бог существует, и этот бог, очевидно, я.       Мегуми пнул Сатору по ноге.       — Слишком много самомнения для того, кто сейчас обнимает унитаз.       — Встань на колени предо мной, морской ёж! — Годжо надавил на голову Мегуми, проводя костяшками пальцев по коже, растрёпывая и без того взъерошенные волосы.       На Сатору накатила новая волна тошноты, и он отпустил Мегуми, закрывая глаза и пытаясь остановить головокружение.       Только когда он отвернулся, Мегуми набирался смелости сказать то, о чём давно думал:       — Если бы мои родители вошли в эту дверь и попросили меня пойти с ними домой… Если бы мы могли снова быть вместе, как раньше… Я бы всё равно предпочёл остаться здесь, с вами. Я никогда не чувствовал их любви. Так что вы справились гораздо лучше. Вы дали мне настоящий дом.       Губы Годжо приоткрылись, но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь в ванную распахнулась.       — Как он? — Сёко и Нанами заглянули в кабинку.       — Он в хлам, — ответил Мегуми.       — Сатору, ты выпил всего три бокала, — указал Нанами, скрестив руки.       — Слабак, — заметил Мегуми.       — Ага! Значит, у сильнейшего всё-таки есть слабость. Похоже, ты действительно человек, как и все мы, — хмыкнула Сёко.       — Я нет. Я бог, — ответил Годжо, прижимая стакан холодной воды к своему ноющему лбу.       — Чёртов беспорядок, — заворчал Нанами. — Пожалуйста, попроси всех этих людей уйти, Сёко. Я хочу хоть немного поспать сегодня ночью.       — Вы безнадежны, ребята, — застонала она, выходя из ванной.       Нанами вздохнул.       — Тебе стоит лечь спать, Фушигуро-кун. Я разберусь с этим идиотом.       Мегуми поднялся на ноги.       — Ты всегда говоришь обо мне так, будто я проблема, — Сатору скрестил руки. Его движения были вялыми и неуклюжими.       — Из всех проклятий, с которыми я сталкивался, ты — худшее из них, — сказал Нанами.       — Тебе следует быть добрее к своему сэмпаю!       — Как будто ты когда-нибудь проявлял уважение к старшим, — усмехнулся Мегуми.       — Тебя только что отправили в кровать! Проваливай, негодник! — Годжо указал на дверь, но Нанами схватил его за запястье, поднял с пола и закинул через плечо.       — Тебе тоже пора спать.       Сатору застонал, болтаясь на спине у Нанами. Сознание начало ускользать, пока тот последовал за Мегуми к двери.       — Нанами? — пробормотал Годжо. — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя отличная задница?       — Я уроню тебя на голову.

***

      С вечеринки прошло чуть больше недели. Мегуми сидел за кухонным столом, доедая остатки риса со вчерашнего вечера. Он медленно жевал, наблюдая, как Сатору греет воду для чая.       Годжо никогда не пил чай. Он также не пил алкоголь, так как никогда не переносил его хорошо. Годжо никогда не курил, но Мегуми поймал его несколько дней назад, когда тот пробовал одну из сигарет Сёко.       Сатору всегда был беспокойным — у него всегда было много энергии. Но он никогда не был тревожным человеком. Зачем ему быть таким? Что могло бы случиться, с чем он не справится? Однако в последнее время его беспокойство было явно связано с тревогой, а не с обычной скукой.       — С чем чай? — спросил Мегуми, жуя.       Годжо налил в чашку горячую воду.       — Говорят, ромашка успокаивает желудок.       — А что с твоим желудком?       Сатору пожал плечами.       — Наверное, что-то съел.       — Ага.       — Я договорился с водителем, чтобы ты мог навестить Цумики сегодня, — добавил Годжо. Он встал по другую сторону стойки, не в силах усидеть на месте. — Он уже ждёт снаружи, так что выходи, как только будешь готов.       Мегуми покачал головой и откусил ещё риса, прежде чем ответить.       — Не пойду.       Сатору замер.       — Что?       — Можешь сказать, чтобы уезжал. Я сегодня никуда не пойду, — ответил он. — Решил остаться здесь. Посмотреть, из-за чего весь этот шум.       — Шум? — повторил Годжо, хмуря брови.       — Да, шум. Ты не говоришь, что происходит, так что придётся самому разобраться.       Сатору выдавил улыбку.       — Это просто скучные дела. Чушь начальства. Разбираться тут нечего. Езжай к своей сестре, дурень.       Годжо — честный человек, по крайней мере, по отношению к Мегуми. Это одна из главных причин, почему Мегуми стал так сильно доверять Сатору — он знал, что может рассчитывать на его честность. Теперь он начинал задумываться, не являлась ли эта честность скорее вынужденной, чем добровольной. Ведь это была худшая ложь, которую Мегуми когда-либо приходилось слышать.       — Если это просто скучные дела, то разве имеет значение, останусь я или нет?       Сатору глубоко вздохнул. Его улыбка исчезла, превращаясь в ровную линию. Он отодвинул чай в сторону и наклонился вперёд, опираясь локтями на столешницу.       — Что происходит?       Годжо ещё не надел свою повязку, поэтому мог полностью встретиться взглядом с Мегуми.       — Тебя сегодня здесь не должно быть.       Мегуми тоже наклонился вперёд.       — Почему?       — Будет атака. Чёртов маг особого уровня… Не здесь, но… на всякий случай, мне нужно, чтобы ты ушёл. Мне нужно, чтобы ты покинул кампус, — его слова были безжизненными, лишёнными всякой окраски. В них не было и тени юмора. — Просто проведи день с Цумики. Ладно?       Мегуми сжал челюсть.       — Не отправляй меня просто так. Я могу помочь.       — Мне не нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты был в безопасности.       — Но…       — Я серьёзно, Мегуми. Ты не можешь пойти со мной. Я даже не хочу, чтобы ты возвращался в техникум, пока я, Сёко или Нанами не напишем тебе первыми. Хорошо?       Мегуми хотел продолжать спорить. Найти способ убедить его. Он уже не ребёнок. Ему надоело пропускать все события из-за своего возраста. Ему надоело чувствовать себя бесполезным. Беспомощным. Все всегда говорили ему, что он зрелый, что у него взрослая душа, но когда случалось что-то действительно важное, его снова относили к детям.       Но что-то заставило его остановиться. Сатору почти дрожал. В его глазах было нечто, чего Мегуми никогда раньше там не видел. В его выражении лица — и без того мрачном, безрадостном — было что-то совершенно чуждое.       Сердцебиение Мегуми участилось, когда он наконец понял, что это. Страх.       Годжо боялся? За Мегуми, или… что-то другое? Кого-то другого?       — Хорошо? — снова спросил Сатору, заставляя Мегуми нарушить молчание.       — Хорошо.       Мегуми встал, отнёс тарелку к раковине, затем взял куртку и подошёл к двери.       — Будь осторожен.       — Разве я не всегда такой? — Годжо слегка ухмыльнулся.       — Никогда.