Глава 19 | Я знаю тебя
17 июня 2026 г., 19:00
В этой чёртовой комнате не было даже окна. Только Мегуми, парта с прикреплённым к ней стулом из класса и тест, лежащий перед ним.
Честно говоря, это не совсем то, на что он надеялся, когда записывался в маги.
Мегуми вздохнул, в последний раз пролистывая пять страниц. Он уже трижды проверил свои ответы. Он был уверен в своей работе. Математика никогда не была для него большой проблемой. Мегуми всегда сбивали с толку более творческие занятия — письмо, искусство. Всё, что не имело чёткой формулы, казалось слишком личным. Слишком интерпретируемым. Он не хотел случайно выдать что-то о себе.
Когда Мегуми наконец перестал убивать время и встал, отодвигая сёдзи, его встретил тёплый взгляд Годжо.
Сегодня Сатору был в очках — глаза скрывались за двумя чёрными стеклами. Если бы не они, если бы Мегуми мог видеть его глаза, они были бы синими, холодными и пронзительными, словно два погружённых в воду сапфира. Но Сатору смотрел на Мегуми.
Его глаза могли бы быть холодными, но Сатору смотрел на Мегуми. Поэтому взгляд был тёплым.
Годжо выпрямился в кресле, в котором разваливался до этого момента.
— Довольно быстро, — сказал он, когда Мегуми передал ему стопку бумаг.
Мегуми осмотрелся, замечая две двери справа. Обе ещё были закрыты. Он подошёл к стене, пока Сатору проверял его работу, и опёрся на подоконник, засунув руки в карманы. Дневное солнце грело обнажённую шею.
— Отдельные комнаты для тестирования? — спросил он.
Годжо перевернул страницу.
— Ты можешь давать им ответы на домашку, но не на контрольные. Мне нужно увидеть, сколько они на самом деле знают.
Мегуми покачал головой, глядя на дерево за окном.
— Я сказал им, что ты поймёшь.
Сатору бросил тест на колени и сложил руки.
— Ты пропустил одно.
— Что? — Мегуми резко выпрямился, его взгляд переключился на Годжо. — Где? — он выхватил тест с колен Сатору и увидел, что наверху написано «100/100».
— Хорошая работа.
Мегуми швырнул бумаги Годжо в лицо.
— Твои предки были такими же невыносимыми? Неудивительно, что мой клан всегда ненавидел твой.
Мегуми почувствовал на себе взгляд Годжо, хотя и не видел его сквозь тёмные линзы очков.
— А ты в курсе, почему они не в ладах?
Мегуми снова прислонился к стене.
— Нет, — признался он. — Они всегда были в плохих отношениях?
— Это ещё мягко сказано! — фыркнул Сатору.
Годжо снова откинулся назад, заложив руки за голову. Мегуми проследил за его движениями.
— Аж со времён Эдо… или, может быть, Кэйтё? Короче, не помню! Но тогда в серьёзной схватке сцепились главы двух наших кланов. И оба сдохли!
Мегуми моргнул.
— Кто тогда был главами?
Сатору всё ещё слегка улыбался.
— Представь себе! Один, как я, владел Бесконечностью и Шестью глазами. Ну а второй, Зенин который… с техникой Десяти теней. На тебя похож.
Брови Годжо приподнялись.
— Понимаешь ведь, к чему я… клоню?
Мегуми не мог ничего сделать, кроме как взглянуть на Сатору. Неужели он… действительно намекал, что однажды Мегуми может сравниться с ним? Ну, может, не совсем сравниться. Но если Мегуми захочет убить Годжо, он будет одним из немногих, кто действительно сможет это сделать. При условии, что он будет готов умереть вместе с ним. При условии, что он будет готов призвать Махорагу.
Мегуми не мог сказать, что никогда не испытывал искушения. Годжо всегда умел его здорово раздражать.
— Что…
— Это бред, — буркнула Нобара, выбегая из своей аудитории и швыряя тест в сторону Годжо.
— Следи за языком, — сказал он.
Суровость тона Сатору была явно притворной, поэтому Кугисаки не отступила. Она встала перед ним с перекрещёнными руками и острым взглядом.
— Маги — редкость. Как я вижу, их нужно как можно больше. Эта информация? — Нобара указала на свой тест. — Она не имеет значения. Вы же не выгоните меня отсюда только потому, что я не знаю формулу косинуса. Мне нужно выдохнуть…
Годжо с трудом сдержал усмешку, собирая её бумаги.
— Для публики это действующий частный техникум. Мы всё равно должны сообщать результаты тестов как показатели успеваемости. Это всё часть представления.
Нобара безэмоционально посмотрела на него.
— Вы можете парить в воздухе и иметь невидимое силовое поле, но не можете подделать несколько табелей?
Мегуми тоже посмотрел на Годжо.
— Она права.
— Во многом вы всё ещё обычные подростки. Образование важно. Нельзя быть умником, если не умён, правда? — Годжо сверкнул зубами, прежде чем покрутить ручку в руке и начать проверять работу Кугисаки.
— Я виню тебя в этом, знаешь ли, — пробормотала она, устраиваясь рядом с Мегуми.
Мегуми закатил глаза.
— Ну, естественно.
— Я просто хотела исследовать большие города и ходить по милым магазинам, — вздохнула Нобара, отбрасывая волосы с плеча.
— Твоя благородность не знает равных.
Нобара улыбнулась.
— Ладно, умник, — она толкнула Мегуми локтем в руку. — А почему ты здесь, если не секрет?
Он на мгновение подумал о Цумики, а потом моргнул, пока она не исчезла из его мыслей.
— Больше некуда было идти.
Глаза Нобары сузились.
— Конечно. Ты работаешь до изнеможения, просто потому что нечего больше делать. Вот это благородство.
— Я никогда не говорил, что я благороден. Только что ты — нет.
Кугисаки на мгновение замолкла, обдумывая сказанное, а затем слегка улыбнулась.
— Ты прав, Фушигуро. Мы оба, в общем-то, придурки, да?
Мегуми чуть не рассмеялся. Годжо хлопнул в ладоши.
— Итак! Готовы?
— Подождите! — Нобара подняла руку, снова поворачиваясь к Мегуми. — Если я получу 4 или выше, ты угощаешь меня ужином сегодня вечером.
— Что? Я всю неделю помогал вам, недоумкам! Я не собираюсь платить за ужин.
— Подождите, мы сегодня вечером идём ужинать? — спросил Юджи, выходя из своей комнаты.
— Зависит от того, насколько хорошо ты справился, — решил Сатору. — Давай сюда.
Итадори спрятал тест за спиной.
— Как думаете, я мог бы стать цирковым артистом?
Кугисаки засмеялась.
— Настолько плохо, да?
***
Мегуми проснулся в 5 утра и больше не смог уснуть. У него бывали такие периоды: то он спал слишком много, то почти совсем не спал. Сейчас как раз второй случай. Обычно для этого не было какой-то конкретной причины. Просто так работал его мозг. Магический техникум находился на самой окраине Токио, окружённый лиственными лесами и большим участком неосвоенной земли. Ближайший город — примерно в полутора часах ходьбы. На машине до него можно было доехать за 15 минут. Мегуми совершал эту прогулку около пяти раз в жизни. Но тогда он просыпался достаточно рано, когда воздух ещё был свежим, жара не невыносимой, а большая часть дороги оставалась в тени, поскольку солнце ещё не поднялось в полную силу. Он спустился по извилистой дороге вниз. Сегодня был тот самый день. Ветерок приятно обдувал лицо. Мегуми не слушал музыку, первый раз не чувствуя в этом необходимости. Птицы вокруг щебетали. Листья шелестели, когда он проходил по ним. Мегуми вспомнил. Он живой. По дороге Мегуми сорвал горсть полевых цветов — оранжевых, белых и жёлтых. Затем поставил их в вазу у кровати Цумики в её палате. Там он сел и читал ей вслух какое-то время. Убеждённый, что прошёл как минимум час, Мегуми посмотрел на часы и понял, что прошло уже три. Это была книга о любви. Мегуми подумал, что Цумики бы она понравилась. По крайней мере, прежней Цумики. Переплёт был жёлтым, с рисунками папоротников по бокам. Жёлтый — любимый цвет Цумики. По крайней мере, прежняя она обожала жёлтый. Это всё, что он мог сделать. Мегуми закрыл книгу и отбросил её в сторону, смотря на свою старшую сестру. Отвратительное, знакомое чувство боли начало расползаться по внутренностям — словно сорняки, прорастающие в животе. Мегуми нужно было встать. Ему нужно было уйти. Он положил ладонь на руку Цумики. Пообещал скоро вернуться. Этого было недостаточно. Но это всё, что он мог сделать.***
Мегуми вышел из-под навеса больницы, ступая на солнечный свет, когда громкий гудок привлёк его внимание к парковке. Чёрная машина подъехала и остановилась у бордюра прямо перед ним. Окно пассажирского сиденья опустилось. — Подвезти? — спросил Годжо. Мегуми рассеянно встретился с его взглядом. — Почему ты здесь? Сатору пожал плечами. — Потому что ты здесь. — Откуда ты знал, что я буду здесь? Голова Годжо слегка наклонилась. — Сегодня же её День рождения, не так ли? Мегуми выпрямился, открыл дверь и сел внутрь. Он закрыл её сильнее, чем нужно. — Не задавай вопросы, если уже знаешь ответ. — А вот и он, мой маленький комочек радости, — Сатору потянулся, чтобы взъерошить Мегуми волосы, но тот отмахнулся. — Отстань. — Я мог бы подвезти тебя сегодня утром. Ты мог бы попросить. Мегуми это знал. Он молчал, когда машина начала движение, и они стали подниматься обратно в гору. Мимо проносились деревья. Мегуми заметил, как губы Годжо начали шевелиться. — А, понятно. Ты бы сделал вид, что раздражён, но на самом деле был бы благодарен, потому что это помогло бы заглушить твои мысли. Вся эта ситуация с Цумики заставляет тебя чувствовать вину, хотя ты в этом совсем не виноват. Не говоря уже о том, что у тебя есть склонность к излишней самокритике. Поэтому вместо того, чтобы просто быть честным с собой и попросить меня отвезти тебя, ты страдаешь молча, потому что думаешь, что это то, чего ты заслуживаешь. А если не заслуживаешь, то просто привык к этому. Ведь так? Лицо Мегуми сморщилось. Он не мог решить, стоит продолжать хмуриться, или же открыть дверь машины и вытерпеть боль от прыжка, лишь бы избавиться от мучительного взгляда Годжо? Мегуми сидел так десять секунд. Двадцать. Он был в замешательстве. — Откуда ты всё это знаешь? — Потому что я знаю тебя. Мегуми не стал развлекать Сатору ответом. Он просто снова посмотрел в окно, ковыряя палец, чтобы отвлечься. — Мне кое-что было интересно. Мегуми застонал. — Послушай, ты сам сказал: ты умеешь меня отвлекать. Так отвлекай. Не втягивай меня в разговор — просто говори о себе или о чем-нибудь ещё. Я могу быть излишне самокритичным, но ты — нарцисс. Верно? Годжо усмехнулся. — Ты только подтверждаешь то, что я пытаюсь сказать, Мегуми. Мегуми медленно выдохнул. Он никогда не сможет понять, как Годжо, возможно, единственный человек в мире, который может его успокоить, в то же время является самым раздражающим человеком, которого он когда-либо встречал. Никто не может так вывести Мегуми из себя, как Сатору. — Так в чём тогда смысл? — спросил Мегуми, сжав челюсти. — Сначала позволь мне задать свой вопрос. Мегуми ждал, скрестив руки на груди, и начал считать столбы электропередач, проносящиеся мимо один за другим. — Если бы с тобой никто не разговаривал, думаешь, ты бы когда-нибудь снова заговорил? Он по-прежнему смотрел в окно, но деревьев уже не наблюдалось. Вопрос застал врасплох. Он был личным. А в голосе Годжо не было и тени юмора. Он был серьёзен. От этого мышцы Мегуми напряглись. — Наверное, нет, — честно ответил он. С Сатору он всегда мог быть честным. — Разве ты не думаешь, что это… — Годжо на мгновение замолк, что лишь усилило беспокойство Мегуми. — Я не знаю… Тревожно?! Возможно, но… это не должно было быть неожиданностью, правда? Так всегда думал Мегуми. Так он жил всегда. Он никогда не был счастлив. Он никогда не был оптимистом. Просто… так обстояли дела. — Что с тобой сегодня? Ты никогда ничего всерьёз не воспринимаешь, — Мегуми уже знал, что этот приём не сработает. — Что? Ты постоянно настроен на грусть. Ты не хоче… — Я не постоянно настроен на грусть, — перебил Мегуми. — Конечно, — сухо ответил Сатору. — Ты же знаешь, мы уже обсуждали это раньше. — Тогда давай не будем повторять. — Тебе нужно преодолеть этот психологический барьер. При всём твоём уме именно твой мозг тебя и тормозит. Всё его глубокое дыхание оказалось напрасным. Оно не утолило ни капли гнева. — Ну, извини, что разочаровал тебя, — голос Мегуми стал холодным, горьким. — Наверное, стоило забрать какого-нибудь другого пятилетнего ребёнка. Сатору замер. — Разочаровал? Мегуми смотрел в своё окно, не желая видеть Годжо даже краем глаза. Он полностью избегал его взгляда, наблюдая, как солнце начало подниматься над линией деревьев. — Я никогда не был разочарован в тебе. Ни разу. Голос Годжо звучал искренне. Он действительно звучал искренне. Но если было что-то, чему Мегуми научился за последние несколько месяцев, так это тому, что он больше не мог понять, когда Сатору ему лгал. Наступила тишина, был слышен лишь гул колёс по асфальту. — Если бы не было никого, кого ты любишь… Точнее, если бы не было никого, ради кого ты был бы готов умереть, ты бы всё равно остался здесь? Мегуми всё ещё не смотрел на Сатору. — Здесь, в Техникуме? — он уже знал ответ, прежде чем услышал его. — Нет. Голос Годжо стал мягким. Тихим. — Возможно, нет. — Сделай для меня кое-что. — Я и так достаточно для тебя делаю. — Тогда одно маленькое дело не составит труда. Мегуми ждал. — Найди причину, которая не зависит от других. Тебе нужно бороться за себя, Мегуми. Будь эгоистом. Хотя бы раз в жизни побудь немного эгоистом. Мегуми засмеялся. Хрупко, как листья, которые только начали опадать. — Не думаю, что это когда-нибудь случится, — опять же, честный ответ. — Разве недостаточно жить ради тех, кого я люблю? Ради Цумики? — Мегуми занервничал, наконец отрывая взгляд от окна и осмеливаясь посмотреть в сторону Сатору. — Ради тебя? — Неа, — мгновенно ответил Годжо. — Потому что это не жизнь. Это ожидание смерти. Другие люди не могут быть твоим топливом. Тебе нужно начать находить этот огонь внутри себя. Они только подъехали к техникуму, когда Мегуми заметил Юджи и Нобару, ожидающих у главного входа. — Что они здесь делают? — спросил Мегуми. — Мы все едем в Синдзюку! Итадори и Кугисаки сели на задние сиденья. — Где вы двое были? — Брали закуски для поездки! — Сатору указал на пакет с продуктами. Юджи высыпал содержимое, рассматривая разнообразие чипсов, конфет и сладких напитков.***
К двум часам дня солнце стояло высоко и нещадно палило. Мегуми не отличался особым терпением к шопингу, но помимо жары и утренней ободряющей речи Годжо, он, мягко говоря, был в скверном настроении. Юджи и Сатору носились туда-сюда, покупая еду у уличных торговцев и пробуя как можно больше десертов. Нобара заходила в рандомные магазины одежды, которые привлекали её внимание, и заставляла Мегуми и Итадори нести пакеты, когда их становилось слишком много для одного человека. В какой-то момент Мегуми удалось улизнуть и найти неприметный книжный магазинчик, где на стенах висела довольно приличная коллекция старинных книг в твёрдом переплете. Но, несмотря на это, день выматывал. Вероятно, у Мегуми было бы больше сил, если бы он остался в техникуме и провёл весь день на тренировках. Он наконец-то убедил их закончить на сегодня, когда Годжо вновь исчез. Мегуми тяжело вздохнул, укрываясь под навесом магазина, чтобы избежать палящего солнца. Нобара застонала. — Парням так везёт. Вы можете есть что угодно и не набирать ни грамма! — она указала на Сатору. — Посмотрите на него. А он ест одну дрянь! Мегуми согласно кивнул, наблюдая за Годжо. Он покупал мороженое у уличного торговца. — Думаю, он ест ещё хуже, когда нервничает. — Я никогда не видел, чтобы он ел овощи. Только сладости и всякий фастфуд, — сказал Итадори, уплетая огромный пакет попкорна. — Ага, — безразлично произнёс Мегуми. — О… Эй, он же сегодня вечером уезжает на задание? Мы должны приготовить ему ужин! Нобара спряталась в тени Юджи. — Он взрослый мужик! Это он должен приготовить нам ужин. — Фушигуро, что он любит? — спросил Итадори, игнорируя её. — Ммм… ничего острого. Я видел, как он несколько раз ел гюдон. И якитори. — Значит, просто что-то чуть менее сладкое, — сказала Кугисаки, скрестив руки. — Мы можем приготовить овощной гарнир к этому, — решил Юджи. — Кого это «мы» ты имеешь в виду? Я же сказала, что не буду помогать. — Ты можешь снова приготовить суномоно, Кугисаки. Он был очень вкусным. Нобара прищурилась и посмотрела на Юджи. — Ты глухой? — Фушигуро… Мегуми поднял руку, чтобы заставить его замолчать. — Ты будешь подготавливать, я — готовить. — Понял! Мегуми откинул волосы с мокрого лба. Он быстро осмотрелся и заметил продуктовый магазин в нескольких зданиях отсюда. — Ладно. Вы двое отвлекайте его. Я пойду куплю всё необходимое. Юджи показал большой палец вверх и побежал в сторону Сатору. — Эй, Годжо-сенсей! Вы видели блинную вон там? И они снова бросились в бег.***
— Нет, нет, нет, — Мегуми отодвинул Итадори в сторону, поднимая нож. — Мы уже это обсуждали. Должно быть намного тоньше, — Мегуми начал резать говядину тонкими ломтиками. — Вот так. — Ладно, ладно. Теперь дай мне, — Юджи попытался забрать нож, но Мегуми держал его вне досягаемости. — Делай правильно. — Я не смогу, если ты не дашь мне попробовать снова. — Тебе не пришлось бы постоянно пробовать снова, если бы ты просто внимательно слушал и делал то, что я показываю. — Ну, может быть… — Ого, тут была свадьба, о которой я не в курсе? — спросила Нобара, глядя на них обоих. — Вы спорите, как пара. Мегуми вернул нож Юджи. — Просто поторопись. Годжо скоро придёт. — Когда ты сказал ему прийти? — В семь. Позади раздался голос. Все обернулись, замечая Сатору, который удобно сидел на стуле и наблюдал за происходящим. — Сколько вы уже… — Ты рано, — сказал Мегуми, глядя на время. — Такое впервые. — Лучше рано, чем поздно, правда? — спросил Годжо. — Значит, вам на самом деле не нужна помощь с домашкой? Итадори покачал головой. — Мы готовим для вас. — Вы приготовили мне ужин? — Сатору посмотрел на всех троих, подперев подбородок рукой. На его губах заиграла мягкая улыбка. — Спасибо, — его голос стал нежным, икренним. Мегуми закатил глаза. — Это была идея Итадори. Мы просто помогли. — Так вот для чего был тот маленький отвлекающий манёвр сегодня днём? — Вы знали об этом? — спросила Нобара. Годжо просто улыбнулся. — Так что у нас на ужин?***
— Годжо-сенсей? — Итадори постучал во второй раз. Кугисаки достала телефон и открыла сообщения. — Он сказал, что мы должны встретиться здесь. Хотел обсудить предстоящее задание по изгнанию. — Он только что вернулся с одного из своих, — напомнил Мегуми, открывая дверь, несмотря на отсутствие разрешения. Он зашёл внутрь и увидел Годжо. Тот лежал на кресле. Его тело было расслабленным, дыхание глубоким и ровным. — Он спит. — А? — Юджи тоже заглянул внутрь. — Я не думал, что он спит! — он подошёл к Сатору, словно собираясь его ткнуть. Мегуми отмахнул его руку. — Ну да, он спит. Кем ты его вообще считаешь? — спросила Нобара. Итадори прижал руку к груди. — Ну… сильнейшим. Мегуми первым вышел из комнаты. Нобара и Юджи последовали за ним. — Так кто он тебе, Фушигуро? Типа, твой отец или что-то вроде того? — спросил Итадори. — Ага, конечно, мы ведь так похожи, — мрачно ответил тот. — А тебе он кто? — …мой учитель. — Вот именно. — Слишком жарко для этой формы… — проворчала Кугисаки. — Панда сказал, что ты знаешь его вечность. Мегуми вздохнул. — Ладно. Он вроде как мой опекун или что-то в этом роде. — Ты знаешь его вечность? — Нобара оживилась, внезапно заинтересовавшись разговором. — Где он взял это кресло? Оно выглядит дорогим. — Откуда мне знать? — Твой опекун? — спросил Юджи. — У тебя, должно быть, было весёлое детство. — Ага, — Мегуми засунул руки в карманы. — Просто праздник какой-то. — Он давал тебе карманные деньги? — спросила Нобара. — Нет. — Он научил тебя каким-нибудь безумным техникам? — спросил Итадори. — Нет. — Ты знаешь, какой у него уход за кожей? — Нет. — Сколько первокурсников он тренировал? — Не знаю. — Не могу представить его моложе, чем он есть сейчас. Он уже ведёт себя как ребёнок. — Зато у него есть чувство юмора, — Юджи пожал плечами. — Ты хочешь сказать, что у меня нет чувства юмора? — резко ответила Нобара. — Что? Нет, я просто говорю, что он забавный. Хотелось бы, чтобы мои учителя в детстве были похожи на него. — Не знаю, — Кугисаки щипнула подбородок. — Если честно, он не очень похож на того, кто мог бы преподавать, правда? Итадори потянулся, поднимая руки над головой. — Понятия не имею. — Учитывая, сколько он болтает, учителям должно нравиться слышать свой собственный голос. По крайней мере, у него этот пункт отмечен, — Нобара улыбнулась и бросила взгляд в сторону Мегуми. — Фушигуро? Есть что добавить? Мегуми моргнул, почти скучая. — Думаю, он часто специально ведёт себя как идиот, — ответил он. — Зачем ты так делаешь? — застонал Юджи. — Что именно? — Всё скрываешь. Эта беззаботная маска мачо уже надоела, — Нобара закатила глаза. — Нельзя просто так сказать и не объяснить. Мегуми посмотрел на них обоих, а затем выдохнул. — Он не просто рассеянный болван. Ну, в каком-то смысле он такой, но… Мне кажется, в его голове, если он потеряет свою молодость — если позволит всему этому изменить себя, сделать себя жёстким, холодным — тогда, сколько бы людей он ни спас, он всё равно проиграет, — объяснил Мегуми. — Поэтому он остаётся весёлым. Он остаётся таким, несмотря ни на что. Годжо дурак, но не глупец. Он видит всё, что видим мы. И даже больше. Мегуми не знал, что собирается всё это сказать, пока не произнёс вслух. Слова просто слетали с его губ. — Вот почему он учит, что веселье и создание воспоминаний так же важны, как и обучение. Годжо не хочет, чтобы мы упустили обычное детство, как упустил его сам. Кугисаки и Итадори уставились на него. — Это защитный механизм. К тому же, быть позитивным человеком — это своего рода идеальное «пошли вы» для проклятий, рождённых из негативных эмоций. Мегуми направился вперёд, и после долгой паузы Нобара и Юджи бросились догонять его. — Ого, Фушигуро, ты такой внимательный! — воскликнул Итадори, хлопая его по плечу. Кугисаки засмеялась. — Даже с четырьмя глазами ты слепой. — Как будто ты сама всё это знала! — Я знала, что он не создан для преподавания. Женская интуиция никогда не ошибается. — Как дела? — из-за спины раздался голос Годжо. Он положил руки им на плечи. — Что..? — рот Итадори открылся. — Годжо-сенсей! Но вы же только что… — Как спалось? — спросил Мегуми, не оборачиваясь. — О, прекрасно. Такая красота не появляется случайно. — Я в курсе, — Нобара ухмыльнулась, поправляя волосы. — Так в чём именно твоя интуиция оказалась права? — спросил Сатору. — Они хотели узнать, спишь ли ты с повязкой на глазах, — соврал Мегуми, заполняя тишину. — Ах, ты мог бы им ответить на этот вопрос, крошка Мегуми, — Годжо ухмыльнулся, обнимая Мегуми за плечи. Затем он скривил губы и наклонился, чтобы поцеловать его в щёку. Мегуми оттолкнул лицо Сатору ладонью. Итадори поднял бровь, покосившись на Кугисаки. — Они… спали вместе? — Не в таком смысле, идиот, — простонала Нобара, направляясь на тренировочное поле. — Вы трое мне надоели. Где Маки? — Итак, — начал Мегуми, наблюдая, как Кугисаки спускается по ступеням. Он посмотрел на Годжо, который стоял рядом. — Ты сказал, что нас отправляют изгонять проклятие?
