Дом, который построил Графф

Неделя пролетела как один день. Антон освоился в квартире, насколько это вообще было возможно. Он все еще вздрагивал, когда Арсений появлялся неожиданно, все еще старался не оставаться с ним надолго наедине, но по вечерам они уже смотрели вместе фильмы, и Антон перестал забиваться в угол дивана, позволяя себе сидеть рядом. Арсений ловил каждое мгновение этой близости, как наркоман дозу. Он почти не отходил от дома, перенеся все дела на удаленку и доверив Сергею внешние вопросы. Только самые важные встречи заставляли его покидать квартиру, и тогда он оставлял Антона под присмотром Дмитрия, который приходил и играл с ним в шахматы или приносил книги по искусству. — Антон, — позвал Арсений утром, заглядывая в спальню. — Малыш, ты не спишь? — Уже нет, — Антон сидел на кровати, листая какой-то альбом с репродукциями. — Ты чего такой с утра пораньше? — Мы кое-куда поедем, — Арсений прошел в комнату и сел на край кровати, стараясь сохранять дистанцию. Это давалось ему с трудом — хотелось прикоснуться, погладить по голове, вдохнуть запах вишни. — Тебе нужны вещи. Одежда, обувь, всякие мелочи. Ты же не можешь вечно ходить в моих футболках. — А что с моими вещами? — Антон нахмурился. — Мне Сережа документы вернул, а одежду нет. — Твои вещи… — Арсений замялся. — Малыш, та одежда, в которой тебя поймали, она в ужасном состоянии. Ее даже стирать бесполезно. Да и потом… это не твой стиль. Ты же художник. У тебя должен быть вкус. Позволь мне купить тебе новую одежду. Хорошую. Красивую. Которая будет тебе идти. Антон насторожился. Предложение звучало подозрительно. — Арс, я не могу. Это дорого. Я тебе и так должен за то, что спас, за еду, за крышу над головой. Я не хочу быть обязанным еще больше. — Ты мне ничего не должен, — твердо сказал Арсений. — Ничего. А одежда… это подарок. Просто подарок. Позволь мне позаботиться о тебе. Антон посмотрел в эти голубые глаза, в которых плескалась такая надежда, что отказать было просто невозможно. — Ладно, — сдался он. — Но только не слишком дорого. И я сам буду выбирать. — Договорились, — улыбнулся Арсений. — Тогда собирайся. Мы едем в ТЦ. --- Машина была та же — черный внедорожник с тонированными стеклами. Но сегодня в ней сидели двое впереди. Сергей за рулем и еще один крепкий парень, которого Антон раньше не видел. — Это Костя, — представил его Арсений. — Будет с нами. — Зачем? — насторожился Антон. — Для безопасности, малыш. Ты теперь не просто так. Ты со мной. А у меня, как ты понимаешь, врагов хватает. Антон сглотнул. Об этом он как-то не думал. О том, что быть рядом с Арсением — значит быть мишенью. Всю дорогу он молчал, глядя в окно. Арсений сидел рядом, чувствуя исходящее от мальчика напряжение, и мучительно соображал, как его снять. ТЦ оказался огромным, зеркальным, с вышколенными охранниками на входе. Едва машина остановилась, как к ним подошли еще двое мужчин в штатском. — Графф, все чисто, — доложил один. — Третий этаж полностью наш на ближайшие два часа. — Что значит «наш»? — удивился Антон. — Это значит, малыш, что там не будет посторонних. Только мы и продавцы. — Ты с ума сошел? — Антон округлил глаза. — Закрыть целый этаж из-за меня? — Из-за тебя, — спокойно подтвердил Арсений. — Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя, дышал твоим запахом, прикасался к тебе в толкучке. Ты мой. И я буду тебя беречь. Антон хотел возмутиться, но не успел. Арсений уже открыл дверцу и подал ему руку. Внутри ТЦ было прохладно и пусто. Охрана стояла через каждые двадцать метров, делая вид, что рассматривает витрины. Антон чувствовал себя экспонатом в музее под прицелом десятков глаз. — Я не могу так, — выпалил он, когда они зашли в первый бутик. — Это ненормально. Столько людей из-за меня… — Антон, — Арсений мягко коснулся его локтя. — Это мои люди. Они делают свою работу. Для них это обычный день. Не думай о них. Думай о себе. Тебе что нравится? Продавщица — вышколенная женщина с идеальной укладкой — уже неслась к ним с профессиональной улыбкой. — Добрый день, господа! Чем могу помочь? — Мы сами, — отрезал Арсений, и женщина понятливо отступила. Антон прошелся по магазину, рассматривая вещи. Все было дорогое, красивое и… чужое. Он чувствовал себя не в своей тарелке. — Может, пойдем в обычный магазин? — робко предложил он. — Где люди… — Здесь нет обычных, — Арсений покачал головой. — Но мы можем поискать что-то попроще. Хочешь, поедем в другой торговый центр? — Нет! — Антон испугался, что снова придется переться куда-то с охраной. — Ладно, давай тут. Он взял первые попавшиеся джинсы и свитер и скрылся в примерочной. Арсений сел в кресло и приготовился ждать. Он любил ждать Антона. Это давало возможность просто сидеть и представлять, как тот там, за шторкой, снимает одежду, надевает новую. Без пошлости. Просто как часть заботы. Но ждал он долго. Слишком долго. — Антон? — позвал он, подходя к примерочной. — Малыш, у тебя все хорошо? Тишина. А потом всхлип. Арсений рванул шторку, не думая о приличиях. Антон сидел на маленькой скамеечке в примерочной, сжимая в руках джинсы, и плакал. Беззвучно, стараясь сдерживаться, но плечи тряслись. — Малыш! — Арсений рухнул перед ним на колени, не замечая, как пачкает брюки об пол. — Что случилось? Тебе плохо? Кто-то обидел? Говори! — Никто, — Антон шмыгнул носом, вытирая слезы рукавом. — Я сам. Я дурак. — Ты не дурак. Ты самый умный. Скажи мне, что случилось. Антон поднял на него заплаканные зеленые глаза, и у Арсения сердце разорвалось на части. — Я не могу, — выдохнул Антон. — Я не могу это все. Охрану, закрытые этажи, дорогущие магазины. Я не привык. Я из Воронежа, Арс. Мы с мамой в «Секонде» одевались, когда деньги были. А тут… я чувствую себя… ненастоящим. Как будто я не я. Как будто я игрушка, которую наряжают. Он всхлипнул сильнее. — И еще эти люди. Они смотрят. Все смотрят. Из-за тебя. Из-за того, что я с тобой. Я боюсь, Арс. Я боюсь, что однажды эти взгляды станут враждебными. Что в меня стрелять начнут из-за того, что я рядом с тобой. Арсений слушал и чувствовал, как внутри закипает гнев. Не на Антона. На себя. На свою жизнь, которая теперь стала жизнью Антона. На этот мир, который не дает им просто быть. — Малыш, посмотри на меня, — попросил он тихо. — Пожалуйста. Антон поднял глаза. — Ты не игрушка, — очень серьезно сказал Арсений. — Ты самое настоящее, что было в моей жизни. И да, у меня такая работа. И да, вокруг меня опасно. И если ты захочешь уйти, я… я приму это. Мне будет больно, но я приму. Потому что твоя безопасность важнее моего счастья. — Но… — начал Антон. — Но, — перебил Арсений, — пока ты здесь, я буду делать все, чтобы ты был в безопасности. Даже если для этого придется закрыть целый этаж. Даже если для этого придется поставить сотню человек. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Ты понимаешь? Не переживу. Антон смотрел на него, и слезы потихоньку высыхали. В голосе Арсения было столько боли, столько искреннего страха за него, что это пробивало любую броню. — Ты манипулятор, — тихо сказал Антон. — Ты специально так говоришь, чтобы я остался. — Конечно, специально, — легко согласился Арсений. — Я же не святой. Я эгоист, который нашел свое счастье и не хочет его терять. Но в каждом моем слове — правда. Ты мне нужен, Антон. Не для постели, не для развлечения. Для жизни. Для дыхания. Для того, чтобы просыпаться утром. Он осторожно, боясь спугнуть, взял лицо Антона в ладони и вытер слезы большими пальцами. — Давай сделаем так. Мы купим то, что тебе действительно нужно, в нормальном магазине, где ходят обычные люди. Без охраны, без закрытых этажей. Но с одним условием: ты позволишь Косте и еще одному парню быть рядом, просто на расстоянии. Чтобы я не сошел с ума от страха. Договорились? Антон кивнул, шмыгая носом. — И еще, — добавил Арсений, — когда мы закончим, я хочу сводить тебя в кино. На любой фильм, который ты выберешь. Просто кино, как обычные люди. С попкорном и колой. Хочешь? — В кино? — Антон удивился. — С тобой? — Со мной. Если ты, конечно, не против, чтобы с тобой в кино пошел старый мафиози. Антон не сдержал улыбки. Слабую, но настоящую. — А пойдем на ужасы? — вдруг спросил он. — Я очень боюсь ужасов. Давно хотел посмотреть какой-нибудь, но одной страшно. Арсений расхохотался. Искренне, от души. — Малыш, ты боишься ужасов, но хочешь на них идти? Ты удивительный. — Ну да. В компании же не так страшно. — Тогда идем на ужасы, — решил Арсений. — Будешь в мою руку вцепляться. Я разрешаю. Антон покраснел, но кивнул. --- Обычный магазин, куда они поехали, находился в соседнем ТЦ, попроще. Охрана действительно шла на расстоянии, и Антон смог вздохнуть свободно. Он выбирал вещи долго, со вкусом. Арсений шел следом с тележкой и наблюдал. Это было завораживающе — видеть, как мальчик оживает, перебирая футболки, как морщит нос, если ткань не нравится, как довольно улыбается, найдя то, что нужно. — Смотри, Арс, — Антон показал ему смешную футболку с принтом «Я художник, я так вижу». — Прикольно, да? — Прикольно, — согласился Арсений, хотя понятия не имел, что там нарисовано. Он смотрел на улыбку Антона и чувствовал, как тает. В итоге набрали две большие сумки: джинсы, футболки, свитера, толстовка, кроссовки, пижама и даже смешные носки с котиками. Антон сам расплачивался картой, которую Арсений незаметно положил ему в карман куртки, и чувствовал себя почти счастливым. В кинотеатре было пусто. Подозрительно пусто. — Арс, — прошептал Антон, когда они зашли в зал. — А где люди? — Наверное, все на других сеансах, — пожал плечами Арсений, усаживаясь в центре. Антон оглянулся и заметил в дальнем углу знакомые очертания. Костя и еще двое парней сидели через несколько рядов, делая вид, что смотрят в телефон. — Твои? — шепотом спросил Антон. — Мои, — не стал врать Арсений. — Но они далеко. Не мешают. Антон хотел возмутиться, но в этот момент погас свет, и на экране начались трейлеры. Он непроизвольно вцепился в подлокотник. Арсений накрыл его ладонь своей. — Я рядом, малыш. Не бойся. Фильм был страшным. Очень страшным. Антон то закрывал глаза руками, то вцеплялся в руку Арсения до синяков, то подпрыгивал на кресле. Арсений не смотрел на экран. Он смотрел на Антона. И чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Когда особо жуткий момент заставил Антона взвизгнуть и спрятаться лицом у него в плече, Арсений осторожно обнял его свободной рукой, прижимая к себе. — Тише, тише, это просто кино, — шептал он, гладя по спине. — Я здесь, никто не тронет. Антон замер, чувствуя тепло и запах бурбона. Странно, но в объятиях этого опасного человека было… спокойно. Уютно. Безопасно. — Прости, — пробормотал он, отстраняясь. — Я дурак. — Ты самый лучший, — поправил Арсений. — Хочешь, уйдем? — Нет, — Антон мотнул головой. — Досмотрим. Я справлюсь. И досмотрели. До конца фильма Антон держал Арсения за руку, а тот млел и мысленно благодарил всех ужастиков на свете. --- После кино они поехали в парк. Зимний, заснеженный, красивый. Арсений настоял, чтобы погуляли — надо же проветриться после такого стресса. Антон бегал по сугробам, кидался снежками в деревья и смеялся. Смеялся так, что у Арсения сердце останавливалось. Таким счастливым он его еще не видел. Охрана шла метрах в пятидесяти, стараясь быть незаметными. Но Антон уже перестал обращать на них внимание. — Смотри, Арс! — крикнул Антон, показывая на замерзший пруд. — Можно на лед? — Нельзя, — строго сказал Арсений. — Лед тонкий, провалишься. — Ну А-а-арс, — протянул Антон, и это «А-а-арс» прозвучало так по-детски, что Арсений растаял окончательно. — Нет, малыш. Давай лучше по дорожкам. Антон надулся, но спорить не стал. Они пошли по расчищенной аллее, и вдруг Антон остановился. На скамейке сидел маленький мальчик. Лет трех, в синей курточке и смешной шапке с помпоном. Он ревел в три ручья, размазывая слезы по щекам. — Омега, — тихо сказал Арсений, принюхиваясь. — Маленький совсем. Потерялся, наверное. Антон уже рванул к ребенку, не думая об опасности. Упал на колени перед скамейкой прямо в снег. — Привет, малыш, — голос у него стал неожиданно мягким, ласковым. — Ты чего плачешь? Потерялся? Мальчик поднял на него заплаканные глаза и заревел громче. — Ма-а-ама! — Мама сейчас найдется, — пообещал Антон. — Ты как зовешься? Как тебя звать? — Ди-и-има, — проревел ребенок. — Дима, красивoe имя, — Антон улыбнулся. — А я Антон. Давай руку, я помогу тебе маму искать. Холодно же сидеть. Мальчик посмотрел на него недоверчиво, но руку протянул. Антон взял его ладошку в свои, согревая дыханием. — Сейчас, маленький, сейчас, — приговаривал он. — Согреемся и пойдем искать маму. Ты где ее видел в последний раз? — Там, — мальчик махнул рукой куда-то в сторону каруселей. — Пойдем посмотрим, — Антон поднялся, не выпуская детской руки. — Ты только держись за меня крепко, ладно? Не бойся. Арсений стоял в стороне и смотрел. У него внутри что-то переворачивалось, сжималось и замирало одновременно. Антон с ребенком. Его Антон. Такой нежный, такой заботливый, такой… материнский. Нет, это неправильное слово. Родительский. Он будет потрясающим отцом. Мысль ударила неожиданно и больно. Дети. Семья. Он всегда хотел этого, но никогда не представлял с кем-то конкретным. А сейчас увидел — и понял: только с ним. Только с этим вишневым мальчиком, который сейчас утирает слезы чужому ребенку и прижимает его к себе, согревая. — Арс, — позвал Антон, подходя. — Надо найти его родителей. Помоги. — Костя, — Арсений повернулся к охране. — Найдите женщину с ребенком. Потеряла сына. Трехлетний омега, зовут Дима. Костя кивнул и растворился в парке. Антон тем временем усадил мальчика обратно на скамейку, сам сел рядом и начал рассказывать ему какую-то сказку. Про зайчика, который потерялся в лесу, но потом нашелся. Голос у него был тихий, убаюкивающий. Дима перестал плакать и слушал, завороженно глядя на Антона. Арсений стоял и смотрел. И не мог насмотреться. Через пять минут прибежала заплаканная женщина. Молодая, растрепанная, с красными глазами. — Дима! — закричала она. — Димочка, родной! Мальчик спрыгнул со скамейки и побежал к ней. Женщина схватила его в охапку, зарылась лицом в его шапку. — Спасибо вам огромное! — она повернулась к Антону. — Спасибо! Я на минуту отвернулась, а он… спасибо! — Не за что, — Антон улыбнулся. — Главное, что нашелся. Вы покрепче держите его за руку, он же маленький еще. — Обязательно, — женщина кивнула и, еще раз поблагодарив, потащила сына к выходу из парка. Антон смотрел им вслед с такой теплой улыбкой, что у Арсения защемило сердце. — Ты хорошо с ним, — тихо сказал он, подходя. — Прирожденный отец. Антон покраснел. — Да ладно тебе. Просто дети… я их люблю. Они чистые, искренние. Не то что взрослые. — А взрослые что? — Взрослые… — Антон задумался. — Взрослые сложные. Врут, предают, используют. А дети — нет. Дети любят просто так. Арсений посмотрел на него долгим взглядом. — Я тоже хочу любить просто так, малыш. Если ты позволишь. Антон смутился и пошел вперед по дорожке. Арсений двинулся следом, чувствуя, что сейчас произошло что-то очень важное. Что-то, что изменило его навсегда. --- Вернувшись домой, Антон первым делом заглянул в холодильник. И охнул. — Арс! — закричал он из кухни. — Ты издеваешься? Арсений, который уже снимал пальто в прихожей, замер. — А что такое? — Что такое? — Антон вылетел в коридор, размахивая какой-то банкой. — У тебя в холодильнике мышь повесилась! Вода, две банки икры и полбуханки хлеба! Ты чем питаешься вообще? — Э-э… в ресторанах? — неуверенно предположил Арсений. — В ресторанах! — Антон возмущенно всплеснул руками. — А дома? Ты дома вообще ешь? — Не особо, — признался Арсений. — Некогда готовить. — Так, — Антон упер руки в бока. — Сеня, дорогой, так дело не пойдет. Я, между прочим, тоже есть хочу. И я не намерен питаться в ресторанах каждый день. Давай так: ты сейчас берешь деньги и идешь в магазин. Обычный, рядом с домом. И покупаешь продукты. А я буду готовить ужин. Арсений вытаращил глаза. — Я? В магазин? — Да, ты. Или ты думаешь, что я пойду? С твоей охраной? Чтобы опять закрывали этажи? Нет уж, Сеня. Ты пойдешь. Сам. Как обычный человек. — Антон, я не был в обычном магазине лет десять, — попытался возразить Арсений. — У меня люди есть для этого. — Люди не знают, что я люблю, — отрезал Антон. — А ты должен знать. Если хочешь, чтобы я тебе готовил. Или ты не хочешь? Арсений смотрел на этого разбушевавшегося мальчика и чувствовал, как внутри все поет. Наседка. Моя маленькая наседка. Полощет мне мозги из-за пустого холодильника. Боже, как я счастлив. — Хочу, — быстро сказал он. — Очень хочу. Диктуй список. Антон продиктовал. Подробно, с указанием сортов, жирности и свежести. Арсений записывал в телефон, чувствуя себя студентом на экзамене. — И смотри, — строго добавил Антон на прощание. — Никакой охраны в магазине. Сам зайдешь, сам купишь, сам оплатишь. Ты понял? — Понял, — кивнул Арсений и вылетел из квартиры, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой. Сергей, ждавший внизу в машине, офигел, когда услышал задание. — Арс, ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я отвез тебя в супермаркет? Чтобы ты сам ходил между полок? — Да, Сереж. Именно это я и хочу. — Ты головой ударился? — Сергей потрогал лоб друга. — Или этот мальчишка тебя совсем задурил? — Задурил, — счастливо улыбнулся Арсений. — И я в полном восторге. Поехали. В магазине он растерялся. Огромное пространство, куча людей, стеллажи с товарами. Он бродил между рядов с телефоном в руках, сверяясь со списком, и чувствовал себя инопланетянином. Молоко. Где молоко? А, вон там. Какое брать? Антон сказал «обычное, 3,2%». А тут куча обычных. Ладно, возьму это. Охрана маячила на входе, готовая в любой момент вмешаться, но Арсений махнул им, чтобы не подходили. Он справится. Ради Антона он горы свернет, а уж молоко найдет. Через час он вернулся домой с четырьмя огромными пакетами. Гордый, как победитель олимпиады. — Молодец, — похвалила его Антон, разбирая покупки. — Даже сметану ту взял. Умница. Арсений чуть не замурлыкал от похвалы. — А теперь сиди и не мешай, — скомандовал Антон, надевая фартук. — Я буду колдовать. Он колдовал час. Арсений сидел за барной стойкой и смотрел. Как Антон режет овощи, как помешивает что-то в кастрюле, как пробует на вкус и морщит нос, если чего-то не хватает. Он двигался по кухне легко и свободно, словно всегда здесь жил. — Ты как жена-наседка, — не выдержал Арсений. — Полощешь мозги, заставляешь в магазин ходить, готовишь… — А ты как муж-подкаблучник, — парировал Антон, не оборачиваясь. — Скажи спасибо, что я вообще за плиту встала. — Спасибо, — искренне сказал Арсений. — Огромное спасибо. Я… я никогда такого не ел. — Ты еще не пробовал, — фыркнул Антон. Но Арсений знал, что это будет самая вкусная еда в его жизни. Потому что приготовлена его мальчиком. Для него. --- Ужин удался. Антон наготовил целую гору: суп, жаркое с картошкой, салат и даже какой-то пирог на десерт. — Ты умеешь печь? — удивился Арсений. — Мама научила, — Антон пожал плечами. — Она говорила, что омега должен уметь готовить, иначе с голоду помрет. — Ты никогда не помрешь с голоду, — уверенно сказал Арсений, уплетая жаркое. — Я тебя прокормлю. — Я сам себя прокормлю, — возразил Антон. — Я художник. Буду рисовать и продавать. — Будешь, — легко согласился Арсений. — Я тебе галерею открою. — Арс, — Антон закатил глаза. — Хватит меня задаривать. — Не могу, — честно признался Арсений. — Ты как наркотик. Чем больше даю, тем больше хочется дать. Антон покраснел и уткнулся в тарелку. После ужина они пили чай с вишневым пирогом (пирог был с вишней, конечно, Арсений специально купил банку варенья, когда увидел в списке) и разговаривали. — Арс, — вдруг спросил Антон. — А почему тебя зовут Графф? Ты же граф? Аристократ? — Нет, — усмехнулся Арсений. — Фамилия у меня Попов, какие аристократы. Просто прозвище. Из-за внешности, говорят, породистый слишком для бандита. И из-за характера. Граф — значит высокомерный. — Ты не высокомерный, — удивился Антон. — Ты… другой. — С тобой — другой, — уточнил Арсений. — С остальными — высокомерный и жестокий. — А почему ты не любишь, когда тебя Сеней называют? Я заметил, ты морщишься. Арсений поморщился. — Долгая история. В детстве так дразнили. Сеня-сопля. Сеня-размазня. Я был слабым ребенком, меня обижали. Потом я вырос, стал сильным, но ассоциация осталась. Сеня — это слабый, униженный, которого можно бить. А я давно уже не тот мальчик. Антон слушал и чувствовал, как сердце сжимается от жалости. Он представил маленького Арсения, которого обижают, и захотелось обнять его. Защитить. Хотя сейчас это звучало смешно — Арсений сам кого хочешь защитит. — Прости, — тихо сказал он. — Я не знал. Я больше не буду. — Ничего, — Арсений улыбнулся. — Ты можешь называть меня как хочешь. Для тебя я готов быть даже Сеней. — Нет, — твердо сказал Антон. — Не хочу, чтобы тебе было неприятно. Надо придумать что-то другое. Что-то, что буду использовать только я. Чтобы отличать от других. Арсений с интересом смотрел на него. — Например? Антон задумался, смешно нахмурив брови. — Арс… слишком официально. Арсений — вообще длинно. Сеня — нельзя. Арчик? Нет, глупо. — Он перебирал варианты, а потом вдруг выдал: — Арсик! — Что? — Арсений поперхнулся чаем. — Арсик, — повторил Антон, и глаза его загорелись. — Ну посмотри: ты высокий, красивый, опасный, а внутри мягкий и пушистый. Как большой кот. Арсик — это же уменьшительно-ласкательное от Арс. И звучит по-доброму. — Арсик, — повторил Арсений, пробуя слово на вкус. — Меня так еще никто не называл. — Ну вот, я первый, — улыбнулся Антон. — Тебе не нравится? Арсений смотрел на него и чувствовал, как тает окончательно и бесповоротно. Этот мальчик придумал для него имя. Свое, личное, только для них двоих. Это было интимнее, чем поцелуй. — Нравится, — хрипло сказал он. — Очень нравится. Если ты будешь так меня называть, малыш. — Договорились, — кивнул Антон. — Арсик. Мой личный Арсик. У Арсения внутри все перевернулось от этого «мой». — А ты тогда кто? — спросил он, пытаясь справиться с голосом. — Малыш? Или придумать что-то еще? — Малыш нормально, — Антон пожал плечами. — Мама меня так называет. И еще Тоша. Но Малыш мне нравится. Особенно когда ты говоришь. Арсений кивнул, боясь расплакаться от счастья. Малыш. Теперь это слово будет значить для него все. — Спасибо, — сказал он просто. — За все. За ужин. За Арсика. За то, что ты есть. Антон смутился и уткнулся в чашку. — Да ладно тебе. Я же ничего такого не сделал. — Ты сделал все, — возразил Арсений. — Ты сделал так, что я захотел жить. В гостиной повисла тишина, теплая и уютная, как вишневый пирог. За окном падал снег, в квартире горел мягкий свет, пахло едой и чуть-чуть — вишней и бурбоном, смешивающимися в один, общий запах. Запах дома. — Арсик, — позвала Антон тихо, пробуя имя на вкус. — Да, малыш? — А можно я завтра порисую? Мне Сережа обещал мольберт привезти и краски. Я соскучился очень. — Можно все, что ты захочешь, — пообещал Арсений. — Хоть всю квартиру разрисуй. — Всю не надо, — улыбнулся Антон. — Но одну картину для тебя напишу. — Для меня? — Для тебя. В благодарность. За спасение, за заботу, за Арсика. Ну и вообще. Арсений смотрел на него и понимал, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Этот мальчик с вишневым запахом и зелеными глазами теперь будет сниться ему каждую ночь. Будет жить в каждом его вдохе. Будет его единственной, самой важной целью в жизни. — Я буду ждать, малыш, — сказал он. — Очень. --- Поздно ночью, когда Антон уже ушел спать, Арсений сидел в гостиной и смотрел на догорающие свечи. Рядом зазвонил телефон. — Арс, все чисто, — голос Сергея был уставшим. — Жора и компания больше никого не тронут. Твои распоряжения выполнены. — Хорошо, — кивнул Арсений. — Спасибо, Сереж. — Арс, — Сергей помедлил. — Ты как там? С этим мальчиком? Сильно влюбился? — Сильно, — не стал скрывать Арсений. — Очень сильно, Сереж. Так, что страшно становится. — Не бойся. Он хороший. Видно сразу. Не сломается под тобой. — Я и не дам сломаться, — твердо сказал Арсений. — Я его уберегу от всего. Даже от себя самого. — Ну смотри. Если что — мы рядом. — Знаю. Спасибо. Арсений сбросил звонок и прошел в коридор. Остановился у двери в спальню Антона. Прислушался. Тишина. Спит. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул. Антон спал, свернувшись калачиком, уткнувшись носом в подушку. Русые кудри разметались по белой наволочке. Красивый. Беззащитный. Его. — Спи, малыш, — шепнул Арсений. — Спи, мой вишневый. Я рядом. Я всегда рядом. Он закрыл дверь и ушел в свою комнату. Впервые за долгое время засыпая с улыбкой.