Дом, который построил Графф

--- Месяц спустя. Особняк на набережной. Ремонт кипел. Особняк, который Арсений приобрёл для них, оказался огромным — три этажа старинного здания с высокими потолками, лепниной и видами на каналы из каждого окна. Но внутри всё требовало обновления: старая проводка, облупившаяся краска, скрипучие полы. Антон стоял посреди будущей гостиной, держа в руках планшет с эскизами, и пытался перекричать шум перфоратора. — Арс! Я сказал, что хочу здесь светлые тона! Бежевый, кремовый, а не этот унылый серый! Арсений, в строительной куртке поверх дорогого костюма (он пытался участвовать в процессе, но выглядел при этом как иностранец, попавший на стройку), подошёл к нему. — Малыш, серый — это классика. Он успокаивает. — Меня бесит! — топнул ногой Антон. — Я хочу тепло! Чтобы как в облаках! Чтобы Рыжику было уютно! Рыжик, сидевший на подоконнике и наблюдавший за рабочими, одобрительно мяукнул. — Слышал? Рыжик со мной согласен! Арсений вздохнул и улыбнулся. За последние недели он привык к этим перепадам настроения. Димка говорил, что гормоны, что это нормально, что нужно просто принимать. Но иногда Антон был таким... убедительным. — Хорошо, малыш. Будет тебе бежевый. И кремовый. И вообще, делай что хочешь. Ты же у нас художник. — Вот именно! — Антон довольно улыбнулся и ткнул пальцем в планшет. — А здесь, в детской, я хочу расписать стены сам. Своими руками. — Что? — Арсений удивился. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Представляешь? Наш малыш будет просыпаться и видеть не обои, а настоящие картины. Я нарисую лес, зверей, может быть, сказочный город... — Ты уверен? Это же огромная работа. И ты беременный, тебе нельзя уставать. — Арс, — Антон посмотрел на него с тем самым выражением, которое означало «спорить бесполезно». — Я художник. Это моё призвание. Я хочу, чтобы мой ребёнок рос среди красоты. И я это сделаю. С твоей помощью, конечно. Будешь подавать краски? Арсений рассмеялся. — Буду, малыш. Всё, что скажешь. Он обнял Антона, прижимая к себе, чувствуя, как округлившийся живот упирается в его тело. Четыре месяца. Уже заметно. — Только обещай, что будешь отдыхать, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы ты перенапрягался. — Обещаю, — ответил Антон, целуя его в щёку. — А теперь пойдём смотреть второй этаж. Я там придумал, где будет комната для мамы. — Для мамы? — переспросил Арсений. — Ну да. Она же приедет. Надолго. Хочу, чтобы у неё было своё место. Чтобы чувствовала себя как дома. У Арсения тепло разлилось в груди. — Хорошо, малыш. Идём. --- Особняк был огромным, и они с архитектором долго обсуждали, как лучше организовать пространство. В итоге решили так: Первый этаж — общественный. Гостиная, столовая, кухня, бильярдная, небольшой спортзал. И, конечно, комнаты для людей Арсения. Тех, кто всегда рядом: Костя, Макс, ещё несколько бойцов, которые теперь стали не просто охраной, а почти семьёй. — Костя, тебе здесь будет удобно? — спросил Антон, показывая комнату с окнами во двор. — Тоха, ты чего? — Костя растерялся. — Это же не моя комната. Это для гостей или... — Это твоя комната, — твёрдо сказал Антон. — Вы с Максом и остальными будете здесь жить. Ну, не постоянно, но когда на смене. Чтобы у вас было своё место. Костя посмотрел на Арсения. Тот кивнул. — Он хозяин. Что сказал, то и будет. — Тоха... — у Кости аж голос дрогнул. — Спасибо. — Не за что, — улыбнулся Антон. — Вы моя семья. Семья должна жить рядом. Второй этаж — для гостей и друзей. Несколько просторных комнат с отдельными ванными. Одна — специально для Майи Олеговны, с видом на каналы и мягким креслом у окна. Другая — для Олеси с Максом, когда они будут оставаться. Ещё одна — для Сергея и Дмитрия, если вдруг захотят переночевать после поздних посиделок. — Олесь, смотри! — Антон распахнул дверь в комнату, оклеенную светлыми обоями с цветочным узором. — Тебе нравится? Олеся взвизгнула и бросилась ему на шею. — Тоша! Это моя комната?! Настоящая?! — Настоящая. Будешь приезжать, когда захочешь. С Максом. Или одна. Места много. — Я тут жить буду! — объявила Олеся. — Макс, слышишь? Мы тут жить будем! Макс, стоявший в дверях, улыбнулся. — Слышу, любимая. Будем. Третий этаж — личное пространство. Только для них двоих. Спальня, гардеробная, ванная с огромной джакузи и, конечно, мастерская Антона — светлая, просторная, с панорамными окнами на каналы. И рядом — детская. — Здесь будет наш малыш, — Антон стоял посреди пустой комнаты и гладил живот. — Я уже представляю, как поставлю кроватку у окна, чтобы он видел небо. А на стенах нарисую... — Ты уже говорил, — улыбнулся Арсений. — Лес, звери, сказочный город. Я помню. — Ты смеёшься? — Я восхищаюсь. Антон прижался к нему. —Арсик, — прошептал он. — У нас будет дом. Настоящий. — Уже есть, малыш. С тобой — уже есть. --- Следующие две недели прошли в бесконечных спорах о цветах, материалах и мебели. Антон, вдохновлённый своей ролью дизайнера, носился по особняку с образцами тканей и каталогами. — Арс, смотри! — он тыкал пальцем в огромный диван. — Этот? Или этот? — Малыш, они одинаковые. — Нет! Этот чуть темнее! И пуфики другие! Арсений смотрел на два идентичных, по его мнению, дивана и понимал, что проиграл. — Бери тот, который тебе больше нравится. — Мне оба нравятся! — капризно надул губы Антон. — А ты должен помочь выбрать! — Хорошо, — Арсений подошёл, обнял его со спины. — Давай так: этот диван в гостиную, а этот — в твою мастерскую. Чтобы ты мог на нём отдыхать между работой. — Ой, — Антон замер. — А это идея! А можно? — Можно всё. В другой раз они выбирали обои для спальни. Антон метался между нежно-голубыми и персиковыми. — Голубые успокаивают, — рассуждал он. — Но персиковые такие тёплые... — Малыш, — осторожно вмешался Арсений. — Может, возьмём белые? А цвет добавим аксессуарами? Антон посмотрел на него с таким выражением, будто Арсений предложил покрасить стены в чёрный. — Белые? Это же скучно! Ты хочешь, чтобы мы жили в больничной палате? — Нет, я... — Вот именно! Значит, голубые! Арсений сдался. Потом были споры о кровати — Антон хотел круглую, Арсений уговаривал его, что круглая не влезет. О люстре в гостиной — Антон выбрал огромную хрустальную, «как в старых фильмах». О плитке в ванной — здесь они сцепились не на шутку. — Я хочу мозаику! С рыбками! — заявил Антон. — Малыш, это ванная, а не аквариум. — Ну и что? Будет весело! — А если серьёзно? — Я серьёзно! Арсений посмотрел на него, на округлившийся живот, на сверкающие глаза и понял, что спорить бесполезно. — Хорошо, малыш. Рыбки так рыбки. Антон довольно улыбнулся и чмокнул его в губы. — Ты лучший, Арсик. Костя, наблюдавший за этой сценой со стороны, тихо сказал Максу: — Графф тает на глазах. Ещё пара таких споров, и он согласится поселить в ванной живых дельфинов. Макс только хмыкнул. --- Слух о том, что Антон капризничает, разнёсся по базе мгновенно. И все восприняли это как руководство к действию. Костя приносил ему еду каждый час. — Тоха, это морковка, свежая, с грядки. Олеся сказала, для беременных полезно. — Костя, я только что завтракал. — Это перекус. Ешь давай. Макс таскал ему книги. — Олеся сказала, тебе нужно читать вслух, малыш успокаивается. Я почитаю? — Макс, у тебя голос как у медведя. — Ну и что? Медведи тоже ласковые бывают. Олеся приходила каждый день с новыми прогнозами. — Тоша, карты сказали, что сегодня ты захочешь солёного! Я принесла огурцы! — Олесь, я вчера хотел солёного. Сегодня хочу сладкого. — А карты... — она замялась. — Ладно, схожу за тортом. Даже Сергей, обычно суровый и занятой, заглядывал проведать. — Тоха, как ты? Арс не замучил? — Замучил, — жаловался Антон. — Он мне дышать не даёт. Всё время спрашивает, не устал ли я, не хочу ли я спать, не холодно ли мне... — Это он от любви, — усмехался Сергей. — Терпи. Дмитрий проводил осмотры чаще положенного. — Антон, как самочувствие? Головокружения? Тошнота? — Дима, всё хорошо, правда. Ты меня уже третью неделю каждый день осматриваешь. — А ты не спорь. Малыш должен быть здоров. Антон только вздыхал и позволял себя осматривать. Арсений был самым заботливым из всех. Он не отходил от Антона ни на шаг, когда был рядом. Носил его на руках по лестницам (Антон возмущался, но втайне был счастлив). Проверял, не замёрз ли. Подсовывал подушку под спину. Читал вслух книги по воспитанию детей и пугался ответственности. — Малыш, ты только послушай, — говорил он, листая очередную книгу. — Здесь написано, что в первый год ребёнок должен спать в одной комнате с родителями. А если он будет плакать по ночам? А если мы не услышим? А если... — Арс, — перебивал Антон. — Мы справимся. Все справляются, и мы справимся. — Но я не все, я — я. А вдруг я что-то сделаю не так? — Ты самый лучший, — Антон гладил его по голове. — И будешь самым лучшим папой. Я знаю. Арсений прижимался к его животу и слушал, как там, внутри, бьётся маленькое сердечко. — Я люблю вас, — шептал он. — Обоих. --- Это случилось вечером, когда они уже собирались ложиться спать. Антон лежал на кровати, положив руку на живот, и листал каталог с детской мебелью. Арсений возился в ванной. И вдруг — толчок. Слабый, едва заметный, но такой явный. Антон замер. — Арс, — позвал он. — Арсик... иди сюда... быстрее... Арсений вылетел из ванной с зубной щёткой в руке, намыленный. — Что? Что случилось? Тебе плохо? Малыша вызывать? — Нет, нет, — Антон схватил его за руку и прижал к животу. — Жди. Сейчас... Тишина. Секунда, другая... И толчок. Снова. Прямо под ладонью Арсения. Арсений замер. Лицо его изменилось — сначала непонимание, потом изумление, потом дикая, невероятная радость. — Он... он толкается? — выдохнул он. — Да, — Антон улыбался сквозь слёзы. — Наш малыш. Шевелится. Арсений опустился на колени прямо у кровати, прижался щекой к животу Антона. — Привет, маленький, — прошептал он. — Я твой папа. Ты меня слышишь? И малыш толкнулся снова. Прямо в щёку. Арсений расплакался. Молча, беззвучно, просто слёзы текли по щекам. — Он ответил, — выдохнул он. — Он меня слышит. Антон гладил его по голове, по мокрым щекам, и сам плакал от счастья. — Конечно, слышит, Арсик. Ты же его папа. Они сидели так долго, обнявшись, чувствуя, как внутри Антона зарождается новая жизнь, как она даёт о себе знать, как делает их семью ещё более настоящей. Рыжик, прибежавший на шум, запрыгнул на кровать, обнюхал живот Антона и тоже прилёг рядом, заурчав. — Рыжик тоже рад, — улыбнулся Антон. — Мы все рады, — ответил Арсений. --- На следующее утро Антон проснулся с твёрдым убеждением, что хочет клубнику. — Арс, я хочу клубнику, — заявил он, как только открыл глаза. — Малыш, сейчас ноябрь. Откуда клубника? — Я не знаю. Но я хочу. Очень. Арсений вздохнул. Посмотрел на часы. Шесть утра. — Хорошо, малыш. Я что-нибудь придумаю. Через два часа в особняк въехала машина с ящиком клубники. Откуда — Арсений не рассказывал, но Антон подозревал, что пришлось поднять все связи, включая поставщиков ресторанов. — Ешь, — сказал Арсений, ставя перед ним тарелку с красными ягодами. Антон попробовал одну, другую... и поморщился. — Что-то не то. Я, наверное, хотел малину. — Малыш... — Ладно, клубника тоже вкусная, — сжалился Антон. — Спасибо, **Арсик**. На следующий день он захотел пиццу в три часа ночи. Арсений, не говоря ни слова, ушёл на кухню и через полчаса вернулся с горячей пиццей собственного приготовления. — Ты сам сделал? — удивился Антон. — Ага. По видео-уроку. Получилось криво, но, кажется, съедобно. Антон попробовал и расплакался. — Ты чего? — испугался Арсений. — Плохо? — Хорошо, — всхлипывал Антон. — Просто ты такой заботливый... я тебя так люблю... а я тебя мучаю... — Ты меня не мучаешь, — Арсений обнял его. — Ты мой малыш. И ты носишь нашего ребёнка. Ты имеешь право на любые капризы. — Даже на пиццу в три ночи? — Даже на пиццу в три ночи. Антон улыбнулся сквозь слёзы и поцеловал его. — Я люблю тебя, Арсик. — И я тебя, малыш. Очень. --- Вечер. Ремонт подходил к концу. Детская была почти готова — Антон уже начал расписывать стены, и на одной из них уже появились очертания сказочного леса с забавными зверями. Арсений стоял в дверях и смотрел, как Антон, сидя на специальной подставке (чтобы не уставать), выводит кистью пушистого зайца. — Устал? — спросил он. — Немного, — признался Антон. — Но это приятная усталость. — Иди сюда. Антон отложил кисть, подошёл к нему. Арсений обнял его, положил руку на живот. Малыш тут же толкнулся. — Привет, маленький, — улыбнулся Арсений. — Как ты там? — Хорошо, — ответил за него Антон. — Растёт. — Я так счастлив, — вдруг сказал Арсений. — Иногда мне кажется, что это сон. Что я проснусь, а ничего этого нет. — Не сон, — Антон прижался к нему. — Всё реально. Я здесь. Малыш здесь. Рыжик вон на подоконнике дрыхнет. Всё по-настоящему. — Я люблю тебя. — И я тебя. А теперь пойдём спать. Завтра ещё столько дел. — Каких? — Ну, во-первых, выбрать коляску. Во-вторых, докрасить этого зайца. В-третьих, решить, какие шторы вешать в гостиной... — Малыш, — перебил Арсений. — Давай завтра. Сегодня просто будем вместе. — Хорошо, Арсик. Просто вместе. Они пошли в спальню, рука об руку. Рыжик, заметив, что люди уходят, спрыгнул с подоконника и потрусил следом. В особняке пахло краской и свежим деревом. За окнами мерцали огни города. А в животе у Антона тихо шевелился малыш, напоминая о том, что жизнь только начинается. И это было прекрасно.