Дом, который построил Графф

--- Особняк. Утро. Детская. Антон сидел на мягком пуфе посреди детской, окружённый каталогами, блокнотами и списками имён. Рыжик устроился у него на коленях и с интересом следил за тем, как хозяин перелистывает страницы. — Рыжик, ты как думаешь, — говорил Антон, поглаживая кота, — Александр или Дмитрий? Нет, Дмитрий — это как Димка, неудобно. Может, Николай? Слишком старое. Рыжик фыркнул, явно выражая своё мнение. — Согласен, — вздохнул Антон. — Не то. В комнату вошёл Арсений с подносом. На подносе — какао, свежие круассаны и вазочка с вишнёвым вареньем. — Завтрак в постель? — улыбнулся Антон. — Но я не в постели. — Завтрак для будущего папы, — Арсений поставил поднос на низкий столик, присел рядом. — Что выбираем? — Имена, — Антон показал на исписанные листы. — Я уже голову сломал. Для альфы нужно что-то сильное, благородное. Для омеги — нежное, красивое. И чтобы вместе звучало. — Показывай, что надумал. Антон протянул ему список. — Для альфы: Александр, Максим, Владимир, Арсений-младший... — Арсений-младший? — перебил Арсений. — Ты серьёзно? — Ну, в честь тебя, — смутился Антон. — Но потом понял, что будет путаница. Два Арсения в доме — это перебор. — Согласен, — улыбнулся Арсений. — Давай дальше. — Для омеги: Михаил, Даниил, Илья, Матвей... Матвей красиво, да? Мне очень нравится. — Матвей, — повторил Арсений, пробуя имя на вкус. — Матвей... Матюша. Очень нежно. Мне нравится. — А если Александр и Матвей? — Антон задумался. — Саша и Матюша. Звучит? — Звучит прекрасно, — улыбнулся Арсений. — Саша — сильный, благородный. Матвей — нежный, любимый. Идеально. Они перебирали варианты, спорили, смеялись. Рыжик периодически вставлял своё веское «мяу», и они делали вид, что советуются с ним. — Слушай, — вдруг сказал Антон. — А что если... Добрыня? Арсений поперхнулся какао. — Добрыня? Ты серьёзно? — Ну, былинный богатырь! — засмеялся Антон. — Сильный, смелый... — Малыш, нашего альфу во дворе засмеют. — Ладно, ладно, — сдался Антон. — Тогда предлагай ты. Арсений задумался. — Я думал об этом. Много думал. Для альфы... может, Александр? В честь Александра Невского. Защитник, воин. Но при этом благородный. — Саша, — Антон улыбнулся. — Саша мне нравится. А для омеги уже выбрали — Матвей. — Матвей, — кивнул Арсений. — Знаешь, что означает это имя? — Нет, а что? — «Дар Божий», — тихо сказал Арсений. — «Дар Яхве». Как напоминание, что вы с малышами — самый главный дар в моей жизни. Антон растрогался. Глаза защипало. —Арсик, — прошептал он. — Ты такой... я не знаю... — Сентиментальный старый дурак, — закончил за него Арсений. — Самый лучший старый дурак на свете. Они поцеловались. — Значит, Саша и Матвей, — улыбнулся Антон. — Наши мальчики. — Наши мальчики, — эхом повторил Арсений, кладя руку на живот Антона. Малыши внутри отозвались синхронным толчком, будто одобряя выбор. — Они согласны, — улыбнулся Антон. — Конечно, согласны. Они же умные. В папу пошли. — Ты уже говорил. — И ещё скажу. Рыжик, которому надоело быть третьим лишним, спрыгнул с колен и направился к миске. --- День. Прогулка по городу. Арсений настоял, что Антону нужно проветриться, и они отправились в центр города. Антон шёл, держась за руку Арсения, и с удовольствием вдыхал весенний воздух. Живот уже заметно округлился, но в свободном пальто это было не так заметно. — Мороженого хочешь? — спросил Арсений, кивая на ларёк. — Хочу! — обрадовался Антон. — Вишнёвое. — Конечно, вишнёвое, — улыбнулся Арсений. Они стояли у ларька, когда Антон почувствовал знакомый запах дорогого парфюма. Сердце пропустило удар. — Какая встреча, — раздался голос за спиной. Даниэль. Сегодня он был в светлом костюме, с идеальным макияжем и хищной улыбкой. — Даниэль, — холодно сказал Арсений, инстинктивно заслоняя Антона. — Не прячь его, — усмехнулся Даниэль. — Я же вижу. Антон, привет. Как животик? Уже большой. Наверное, тяжело ходить? — Нормально, — ответил Антон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо за беспокойство. — Ой, да я не беспокоюсь, — отмахнулся Даниэль. — Просто интересно. Арсений, ты как? Скучал по мне? — Нет, — отрезал Арсений. — А я по тебе скучал, — Даниэль шагнул ближе, игнорируя Антона. — Помнишь, как мы гуляли по набережной? Как ты дарил мне цветы? Какие у нас были ночи... — Я ничего не помню, — перебил Арсений. — И тебе советую забыть. — Не могу, — Даниэль вздохнул. — Такое не забывается. А ты, Антон, наверное, даже не знаешь, какой он в постели? Ну, кроме того, что приходится быть осторожным из-за твоего положения. Антон почувствовал, как внутри закипает гнев. Не тот, разрушающий, от которого хочется плакать. А тот, холодный, уверенный, который приходит, когда понимаешь — или ты, или тебя. — Знаешь, Даниэль, — сказал он спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Ты, наверное, думаешь, что очень умный и красивый. Но есть одна проблема. — Какая? — усмехнулся Даниэль. — Ты говоришь о прошлом. А я живу в настоящем. Ты рассказываешь, что было. А я знаю, что есть. Ты пытаешься вспомнить, каким он был с тобой. А я знаю, какой он со мной. — И какой же? — Даниэль прищурился. — Настоящий, — ответил Антон. — Нежный, заботливый, любящий. Он просыпается по ночам, чтобы проверить, как я. Он готовит мне завтрак. Он разговаривает с моим животом, называет малышей по именам — Саша и Матвей. Он смотрит на меня так, будто я — центр вселенной. — Саша и Матвей? — скривился Даниэль. — Какие банальные имена. — Зато наши, — спокойно ответил Антон. — Наши мальчики. Наша семья. Чего у тебя никогда не было и не будет. Даниэль побелел. — Ты... ты не смеешь... — Смею, — перебил Антон. — Потому что я ношу его детей. Потому что я — его истинный. Потому что каждую ночь он засыпает, обнимая меня, и каждое утро просыпается с улыбкой, глядя на меня. А ты... ты просто тень. Которую он давно забыл. — Ты... — Даниэль задыхался от злости. — Ты провинциальное ничтожество... — А ты пустая кукла, — улыбнулся Антон. — Которая пытается вернуть то, что никогда ей не принадлежало. Иди, Даниэль. Найди себе другую игрушку. Арсений занят. Навсегда. Он повернулся к Арсению, который смотрел на него с таким восхищением, будто видел впервые. —Арсик, — сказал Антон. — Я передумал. Я хочу шоколадное мороженое. — Будет тебе шоколадное, малыш, — улыбнулся Арсений, обнимая его за плечи. Они ушли, оставив Даниэля стоять посреди улицы с открытым ртом. --- Вечер. Особняк. — Ты был великолепен, — сказал Арсений, когда они вернулись домой. — Я даже не знал, что ты так умеешь. — Я сам не знал, — признался Антон, падая на диван. — Просто... он меня достал. Я устал бояться. Устал чувствовать себя маленьким. Я понял — или я сейчас скажу всё, что думаю, или буду жалеть всю жизнь. — И сказал. Правильно сказал. — Думаешь? — Антон посмотрел на него с надеждой. — Уверен. Он теперь долго не сунется. — Надеюсь, — вздохнул Антон. — А то Саше и Матвею не нужны лишние стрессы. — Им нужен спокойный папа, — улыбнулся Арсений, кладя руку ему на живот. Малыши отозвались синхронным толчком. — Слышишь? Они согласны. — Они всегда согласны, — засмеялся Антон. Рыжик запрыгнул к нему на колени, требуя внимания. — Рыжик, ты мой герой, — Антон почесал кота за ухом. — Ты меня вдохновляешь. — Рыжик — герой, я — герой, — усмехнулся Арсений. — Все герои. А теперь иди сюда, мой маленький воин. Он обнял Антона, прижимая к себе. — Я так горжусь тобой. — Правда? — Правда. Ты вырос. Из того испуганного мальчика, которого я спас в клубе, в мужчину, который может постоять за себя и за свою семью. — Это ты меня таким сделал, — прошептал Антон. — Нет, малыш. Это ты сам. Я только помог. Они сидели в тишине, слушая урчание Рыжика и тихие толчки малышей в животе. За окном мерцал ночной город, а в их маленьком мире было тепло и спокойно. --- Ночь. Квартира Даниэля. Даниэль метался по комнате, как раненый зверь. Лицо его было перекошено от злости. — Ничтожество, — шипел он. — Провинциальное ничтожество смеет так со мной разговаривать! Саша и Матвей! Какие же банальные имена! Он остановился перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение. — Я красивее. Я лучше. Я опытнее. Почему он выбрал этого урода? Почему?! Он схватил с туалетного столика флакон духов и швырнул его в стену. Стекло разбилось, комната наполнилась приторным запахом. — Я не сдамся, — прошептал он, глядя на своё отражение. — Я не проиграю какому-то беременному уродцу. В голове начал созревать план. Страшный, жестокий, но такой простой. — Если он не хочет добровольно, — размышлял Даниэль вслух, — его можно заставить. Он подошёл к ноутбуку и начал искать информацию. Препараты, подавляющие волю альф. Те, что вводят в состояние, похожее на течку, заставляя терять контроль. — Есть, — усмехнулся он, найдя нужное. — Специальные феромонные триггеры. Достаточно подмешать в напиток, и альфа войдёт в искусственный гон. Он будет хотеть только одного — ближайшего омегу. Даниэль представил это. Арсений, потерявший контроль, жаждущий его. Он, Даниэль, рядом. Изнанка страсти, которая свяжет их на несколько дней. — А когда он очнётся, — продолжал Даниэль, — будет уже поздно. Метка не приживётся, он не истинный, но связь... связь на одну ночь останется. Антон узнает. Узнает, что его драгоценный Арсений был с другим. Это разобьёт ему сердце. Он засмеялся — тихо, безумно. — Беременные омеги такие чувствительные. Такой стресс может вызвать выкидыш. А если и нет — он никогда не простит. Никогда. Даниэль открыл ноутбук и начал печатать запросы. Нужно найти людей, которые достанут препарат. Нужно узнать расписание Арсения. Нужно подобраться к нему. — Я сделаю это, — пообещал он своему отражению. — Я верну его. А если нет — я уничтожу их счастье. Чтобы он тоже страдал. Он набрал номер. — Алло? Мне нужны кое-какие средства. И люди, которые помогут их применить. Деньги не проблема. На том конце провода заговорили. Даниэль слушал, и улыбка становилась всё шире. — Отлично. Через три дня всё должно быть готово. Я свяжусь. Он отключился и посмотрел в окно. За стеклом мерцал ночной город, где-то в особняке на набережной спали двое влюблённых, не подозревая о том, какая угроза над ними нависла. — Скоро, — прошептал Даниэль. — Скоро ты заплачешь, провинция. А Арсений... Арсений будет мой. Хотя бы на одну ночь. В его глазах горел холодный, безумный огонь. Огонь одержимости. ---