Мною написанный граф

Месяц до бала промелькнул неприметно; портрет Теодора почти завершили — оставалось несколько рабочих часов, и можно было вывешивать его на стены возле парадной двери. Уроки с Майклом случались редко, однако часы, проведённые за сим занятием, составляли большую часть дня. Тот случай в саду никто не дерзал обсуждать или пересказывать кому-либо, однако чувство недосказанности витало в воздухе. Через несколько часов надлежало начинать бал, и Уилл без устали повторял вальс, будто сие стало наиглавнейшею задачею; даже теория знакомств и светских бесед не казалась столь важною. Стук в дверь вырвал Уилла из танца; едва он приблизился к створке, та распахнулась. — Ваш костюм. Не тревожьтесь о бале? — с улыбкою молвил Рудвальд, вручая обнову. — Благодарствуйте. Есть крупица волнения, но уповаю, она не принудит меня попасть в неловкое положение, — ответствовал Уилл, разглядывая одеяние; руки его слегка подрагивали. — Я верую в вас. Что ж, не смею более докучать, — быстро проговорил Рудвальд и удалился. Опасаясь, что тревога перед балом возрастёт, Уилл впервые за сей месяц, минувший после сада, достал свой блокнот. Вторая страница с конца начала заполняться очередным портретом — на сей раз то была Холли. Однако взор на мгновение задержался на первой странице с конца, словно припоминая знакомые черты. Маленькая девочка глядела прямо в очи; её улыбка озаряла даже бумагу. Невероятное тепло исходило от нового изображения, и чувство тревоги постепенно отпускало Уилла. Холли сумела перенести его вновь домой — туда, где тепло и безопасность, чего так недоставало всё сие время. Мысли снедали; всё, что было записано в блокноте, уничтожало. В ней же он зрел свет, будто их ауры совпадали, однако нечто их явно различало. Майкл в своей горнице стоял в новом костюме в окружении прислуги, нанятой на время бала. — Вы выглядите великолепно, — промолвила одна служанка, прижимая обе ладони к груди, словно завидовала девице, коей достанется Майкл. — Кто же та счастливица, что наденет ваше кольцо на перст? — вопрошала другая, тихо посмеиваясь. — Уповаю, вы не узнаете, — довольно громко ответствовал Майкл, поглядывая на себя в зерцало и оправляя рукава. Ему хотелось узреть себя прежнего, но нечто переменилось. После сих слов в покоях воцарилась тишина; служанки воздержались от разговоров, и смех затих вовсе. Ныне они просто стояли рядом, ожидая нового указания графа. А тот в глубине души радовался, что сумел пресечь лишние речи. — Пожалуй, вам пора идти, столы ещё не накрыты, — проговорил Майкл, обернувшись к девушкам, и поспешил выпроводить их. Лишь когда дверь затворилась, он позволил себе выдохнуть — будто в сей день все сговорились. Каждый, кого встречал Майкл, делился советом касательно предложения либо вёл странную беседу; всё сие невыносимо давило. Недоставало лишь человека, способного утешить его душу и укрыть от посторонних очей. Отголосками в главе мысли принялись перекручивать тот разговор в саду, когда Майкл был пьян. Единое, что он запомнил, — слова Уилла: «Вы можете побеседовать со мною в любой час». Своих же речей он не помнил, и сие ощущение неведения сбивало с толку. Но затишье, воцарившееся в их отношениях, не позволяло приблизиться к нему — даже на шаг, — исключительно давать уроки без лишних слов. И вот настал день бала; значит, занятия подошли к концу, и встречи их сократятся до минимума. Спустя два часа часы пробили пять пополудни, и семейство Уиллеров выстроилось в ряд у входа, встречая гостей. Уиллу не дозволялось стоять подле них; обзор с перил у главной лестницы окутывал весь холл. Хоть он и находился в стороне от семейства, но видел каждого входящего. У всех был безупречный вид. Император с императрицею стояли прямо; ладонь Карен обвивала руку Теодора, другая придерживала Холли за плечо. Майкл и Ненси находились возле отца, изредка обсуждая прибывших гостей. Все они улыбались, однако с Майклом творилось нечто неладное. Ладони, сложенные за спиною, сжимались; платок постоянно оказывался влажным; ноги порой давали сбой. Первыми подъехали граф Лукас с графинею Макс. Недавно они объявили о помолвке; их семейства были неразлучны несколько десятилетий, а они резвились на встречах. Судьба свела их практически с пелёнок. — Ваше императорское величество, благодарим за приглашение, словно бал устроен в честь нашей помолвки, — рассмеявшись, приветствовал Лукас, пожимая всем руки. — Скорее в честь иной помолвки, но мы рады вашему приезду. Ваши покои скоро будут готовы! — ответствовал Теодор, не скрывая радости. Далее пожаловал граф Дастин. — Несказанно рад вас видеть, Майкл! Ты прямо жених. А Холли так подросла. Ваше императорское величество, вы будто молодеете с каждым балом, — проговорил Дастин, параллельно пожимая каждому руку. — Нет-нет, мы наняли передвижника, дабы он запечатлел меня ещё не в самом худшем свете. Ваши покои готовы, можете пройти, вас проводят, — любезно ответствовал Теодор и подал знак слуге. Гости прибывали; некоторые уже успели расположиться в покоях. Однако семейство ожидало Хопперов — словно только ради них и устраивали бал. Хотя сие действительно было так, других гостей они также ждали, но не столь явственно. Минут десять спустя после предыдущей встречи подъехала семья Хопперов. Двери распахнулись, и вошёл Джим Хоппер, поддерживая под руку свою дочь Джейн. Мать Джейн скончалась пару лет назад. — Джим, как мы рады вас видеть! Дорога не отняла у вас много времени? — улыбаясь самою счастливою улыбкою, проговорил Теодор, пожимая ему руку. — Мы не виделись целую вечность. Дорога была превосходна. Вы, верно, подобрали нам покои, — так же улыбаясь, отвечал Джим. Джейн же осталась стоять, но взор её беспрестанно падал на одного графа — Майкла. Она взирала словно на ангела; в глубине души не чаяла увидеть на своей руке кольцо, однако прошлая встреча не оказалась удачною. Майкл вспылил, увидев на прошлом балу Джейн в окружении его старых друзей. Он ведал, что те лишь желают воспользоваться ею, но Джейн начала защищать их — и с того мгновения пошёл их разлад. Едва узрев Джейн, Майкл сразу потемнел; очи загорелись огнём, руки сжались в карманах, но лик оставался неизменным. Он не глядел ей в очи, лишь бросил единый взор при её входе в дом. Уилл, увидев Джейн, непроизвольно принялся разглядывать её — цвет волос, красивое платье. Но когда он обратил внимание на то, как она взирает на графа, душа его заныла, а в горле встал ком. Он сам не разумел, что сие было, однако явственно понимал — добрым знаком сие не назвать. Желая перевести дух, Майкл повернул голову к лестнице — и их взоры встретились. Словно молния пронзила пространство между ними; взгляд продлился от силы несколько секунд, но значил более, чем могло показаться. После сего Уилл стремительно убежал в свои покои. Джейн приметила, что Майкл задержал взор на чём-то дольше положенного; любопытство опустило её очи туда, где стоял Уилл, но тот уже успел скрыться. Осознание, что нечто странное происходит, осталось с нею. После приветствия Джейн с отцом прошли в свои покои. Как только все гости разошлись — кто в зал, кто в покои, — семейство Уиллеров могло выдохнуть. Гости получили достаточно внимания от членов семьи. Гостеприимство отличало их от прочих; каждого встречали особенно, с душою. Прибежав в свои покои, Уилл принялся мерить шагами горницу. Ком всё ещё стоял в горле, а непонятные чувства давили. Он не ведал, что предпринять: надлежит ли спуститься в зал или обождать здесь. Будто он ожидал какого-то знака, что ему делать. Майкл же после приёма гостей исчез из виду, словно желая уединиться и перевести дух. Но у них оставалось лишь полчаса до открытия бала — надлежало явиться в зале, иначе вечер обернётся ещё большею катастрофою.