Запретный плод

Сжав руки на руле, Эрика хмуро смотрела сквозь лобовое стекло на дорогу. Дворники работали с отчаянным упорством, сбивая дождевую пелену, но видимость оставалась скверной. Радио уже давно шипело и срывалось на глухие помехи, и в какой-то момент Эрика просто выключила звук. Лучше ехать в тишине. Впереди мелькали огни двух машин — внедорожника Джеймса и старенького Бронко профессора Фоукса. Колонна держалась плотной цепью, как будто страх оторваться в этих пустых местах был общим. Во главе процессии, конечно же, был Ричард, а с ним и Мик, который скрупулёзно вёл их всю дорогу по GPS. Сквозь полосы дождя впереди показался дорожный указатель:

Элдеруид → 5 км

— Почти приехали, — услышала Эрика весёлый голос Сэйджа, переключая передачу. Голос Айрис следом за ним тёплым шипением ожил в рации, которыми их снабдил Ричард перед отправкой — со связью здесь было не ахти. — Надеюсь, там хотя бы будет приличная ванная. Я уже не чувствую задницы. — А я не чувствую энтузиазма, — отозвался Китс. — Это точно та «учебная практика», о которой говорили на кафедре? — Это — приключение, — вмешался Мик, как всегда бодро. — Нас ждёт кельтская магия, старинные легенды и, возможно, пара гниющих курганов. Разве не этого мы все хотели? Эрика услышала усмешку в голосе Джеймса. — Говори за себя, Сэйдж. Она поймала в зеркале своё отражение — тусклый свет фар скользнул по лицу, подчеркнув усталость. Элдеруид показался внезапно, как будто вырос из тумана. Крыши домов, покрытые серым шифером, стены из медового камня, узкие окна с выцветшими ставнями — всё выглядело так, будто время здесь просто забыло идти дальше. Дым струился из труб, в центре площади стоял старый дуб, а под ним — покосившаяся телефонная будка, заросшая мхом. — Как в каком-то фильме, — прошептала Элси, выглядывая в окно. — Или в видеоигре, где приходится распутывать похищение в глубинке, а в процессе тебя хотят сожрать каннибалы. И куртка у героя ещё такая классная, как у пилотов ВВС, — хохотнул Мик в рацию. Место было действительно антуражным, отметила про себя Эрика. Колонна машин свернула с площади, минуя аптеку с вывеской «Сборы миссис Керр» и паб «Ведьмина косточка». Сквозь запотевшее стекло Эрика заметила силуэт человека у окна — кто-то курил, не сводя взгляда с их машин. Дорога сузилась. Дождь стих, но туман стал плотнее, почти вязкий. Когда колёса взобрались на холм, перед ними вырос особняк. Он возник не сразу — сначала туман просто поредел, и сквозь него проступила тень башни, крыша, заросшая плющом, и узкие окна, будто глаза, следящие издалека. Дорога к особняку вилась между влажных кустов, и чем ближе они подъезжали, тем более казалось, будто громадина дома прорастала из земли, словно древний организм, обросший мхом, с трещинами, где сочилась дождевая вода. Камень стен был почти чёрным от влаги, шиферная крыша блестела, а плющ, тянувшийся до самых зубцов, дрожал под ветром, словно живая кожа. На мгновение Эрике показалось, что дом дышит. Не зловеще, а тяжело, как спящий зверь, которому не хочется, чтобы его тревожили. Машины остановились у ворот. Металлическая табличка потемнела от времени, но буквы читались ясно. Грейстоун Холл. Когда ворота скрипнули и машины въехали на гравий, звук колёс будто утонул. Воздух стал плотным, влажным, что на языке чувствовался вкус старого камня. — Вот и всё, — сказал Фоукс, выходя из машины и поднимая воротник куртки. — Наш опорный пункт на ближайшие недели. Из сада навстречу им уже шла женщина — высокая, сдержанная, в длинном пальто цвета мокрого угля. Она шла по гравию уверенно, но без спешки, будто каждое движение заранее выверено. Крупицы влаги блестели на её одежде, но при этом не нарушали ни одного штриха в её облике. Волосы — тёмные, собранные в гладкую волну, открывали лоб и скулы. В чертах лица не было ни мягкости, ни строгости — только сосредоточенность, словно она всегда чем-то занята, даже когда молчит. — Леди Деверо, — обратился к женщине профессор. — Добро пожаловать в Грейстоун Холл, — произнесла она, остановившись перед ними. Голос — низкий, ровный, без интонационных всплесков, и, как будто всё вокруг затихло, когда она заговорила. — Позвольте представиться: леди Мэйрин Деверо. Можно просто Мэйрин. Она чуть склонила голову, обведя взглядом группу. Когда взгляд скользнул по Ричарду, в нём мелькнула едва уловимая тень, но она тут же отвела глаза, вновь обращаясь ко всем. — Надеюсь, вы не боитесь старых домов, — сказала она, и уголки губ чуть дрогнули. — Здесь, бывает, сквозит. В голосе была лишь вежливость, без теплоты. — Это только добавляет аутентичности, — оживился Мик. — Мы как раз и приехали искать дух древности. Уголки губ Мэйрин чуть дрогнули, но глаза остались холодными. — Что ж, боюсь, вы его найдёте с лихвой. Эрика ощутила, как тишина вокруг Грейстоуна уплотнилась. Дом, дождь, воздух — всё, казалось, подстроилось под ритм этой женщины. — Леди Деверо, позвольте представить вам моих подопечных, — произнёс профессор, слегка кашлянув, и стал указывать на ребят по одному. — Люсьен Китс… — Просто Китс, — тут же поправил молодой человек. — Извините, что перебил, профессор. — Элси Рен, Айрис Флэтчер, Майкл Сэйдж… — Можно просто Мик, — Сэйдж игриво подмигнул женщине, на что та лишь слегка повела бровью. — Мик! — предостерегающе шикнул на него Джеймс. — Эрика Редгрейв и Джеймс Фэрбёрн, — указал Ричард на, замыкающих вереницу, молодых людей. Мэйрин, казалось, сперва сосредоточила внимание на Эрике, но затем, услышав фамилию Джеймса, слегка удивилась. — Анна Фэрбёрн не ваша родственница, случаем? — Моя мать, — с лёгкой улыбкой отозвался Джеймс. — Что ж, передавайте мои наилучшие пожелания. Когда-то мы с ней дружили, обучались в одной школе-интернате. Джеймс ответил легким кивком. — Леди Деверо любезно предоставила нам помещение для размещения и первичных исследований, — произнёс Ричард. — Чувствуйте себя как дома, — спокойно отозвалась Мэйрин. — Библиотека и южное крыло в вашем распоряжении. Прошу только соблюдать порядок. Дом старый и не терпит хаоса. Внутри было темнее, чем ожидалось. Тяжёлые дубовые панели поглощали свет, люстра под потолком сияла ровно настолько, чтобы обозначить пространство, не осветив его полностью. В холле пахло воском, старым деревом и чуть-чуть сыростью, что появляется только в домах, которые слишком долго пустуют. Потолок с крестовыми сводами уходил в тень. На стенах висели портреты — мужские, женские, с выцветшими глазами, которые не смотрели на вошедших, а скорее мимо. Мебель — массивная, тёмная, с бархатной обивкой. Вдоль коридора тянулись узкие окна, где дождь оставил серебряные следы. Под ногами — паркет, слегка неровный, и этот скрип — негромкий, но почти человеческий, будто кто-то идёт за спиной в полшага. Зал слева оказался столовой. Длинный стол из полированного дерева, застеклённый шкаф с хрусталём, серебряные канделябры. На стене огромный портрет мужчины в военном мундире, с холодным, настороженным взглядом. Откуда-то сверху тянуло дымом, видимо в одной из каминных труб застрял воздух. А дом тем временем будто впитывал их шаги, прислушивался, пробовал на вкус новые голоса. Эрика отметила про себя, что, несмотря на мрачность атмосферы, ей было странно спокойно. Как будто она уже бывала здесь. И теперь просто вернулась спустя какое-то время. Мэйрин шла первой. Её шаги гулко отзывались под сводами. — Чуть дальше по коридору — гостиная и библиотека, — пояснила она. — Слева — столовая. На втором этаже шесть спален. Дамы — ваши комнаты слева. Джентльмены — справа. Эрика провела рукой по перилам лестницы. Дерево отзывалось сухим шелестом под пальцами. Они поднялись наверх. Комнаты оказались простыми, но каждая несла свой след: старое зеркало, трещина на обоях. Комната, доставшаяся Эрике, оказалась небольшой, но аккуратной. Каменные стены сохраняли прохладу даже при закрытых окнах; от них пахло известью, старым деревом и воском. Узкое окно в глубине пропускало бледный, размытый дождём свет, отчего нельзя было разобрать утро сейчас или вечер. Из окна виднелись деревья — густые, мокрые, склонившиеся, будто в молитве. Мебели было немного: кровать с высоким изголовьем, старый письменный стол у окна, стул, пара крючков на стене и небольшая лампа с абажуром, дающая тёплый, почти медовый свет. Пол гладкий от времени, с еле различимым узором древесных колец. На стене висела пара небольших картин, выцветших и потемневших от времени, так же как и портреты в коридоре. Эрика обратила внимание на едва заметную выемку на столе, будто от перьевой ручки. Кто-то писал здесь когда-то, возможно, в другой жизни. Её сумка с вещами, казавшаяся чужеродной среди всего этого, стояла у кровати, как немой символ современности, случайно занесённый в музей. В проёме двери мелькнула тень. — Устроились? — голос Мэйрин прозвучал негромко, но отчётливо. Эрика обернулась. Леди Деверо стояла у двери, не заходя в комнату. На фоне коридора, освещённого тусклым светом светильников, её фигура казалась вырезанной из тьмы. — Да, всё в порядке, спасибо, — ответила Эрика. — Грейстоун своенравен, — усмехнулась Мэйрин, взглядом окидывая стены. — Он не сразу принимает новых людей. Но потом становится… терпим. Она произнесла это спокойно, без тени иронии, словно констатировала факт. — Надеюсь, он и к нам будет благосклонен, — попыталась отшутиться Эрика. Почему-то находясь вот так наедине с хозяйкой поместья, она чувствовала напряжение. Мэйрин чуть склонила голову, будто соглашаясь, но ничего не ответила. — Если что-то понадобится — обращайтесь. В остальном — чувствуйте себя свободно. Когда вещи были занесены и коробки распакованы, все снова собрались внизу, где Мэйрин предложила чай. Она пояснила, что за хозяйством следит мисс Смит, другой прислуги у нее нет. Да и мисс Смит приходит лишь три раза в неделю, с остальным Мэйрин справляется сама и ребятам предоставляет свободу действия. На взгляд Эрики образ жизни Мэйрин был немного эксцентричен — жить в таком огромном поместье одной и не держать прислуги… Группа расселась вокруг камина — неуютно, настороженно. Пламя едва шевелилось, отбрасывая тени на стены. — Я рада, что университет заинтересовался этими местами. У них довольно богатая история, — сказала Мэйрин, как будто между прочим. — Поэтому мы и выбрали Элдеруид, — ответил Фоукс, и голос его прозвучал чуть тише, чем обычно. Эрика заметила, как он избегает смотреть на леди Деверо прямо. В его жестах, в сухой благодарности сквозило что-то неловкое, почти личное. Мэйрин, напротив, держалась безупречно — ровная осанка, тонкая улыбка, взгляд, в котором невозможно было прочесть ничего. Позже, когда все разошлись по комнатам, Эрика осталась одна у лестницы. Ветер гудел за окнами, дождь снова пошёл мелкой пеленой. Она достала телефон, глянула на экран — всё так же пустой. Ни письма, ни звонка.