Без права выбора

Не такого Спайк ожидал, когда ввязался во всю эту муть с Истребительницей. Вот чего ему в жизни не хватало, а? Жил себе, не тужил. Действовал на нервы Персику: Ангел его бесил до кровавых мушек перед глазами. Да, с ним было весело, особенно когда Ангел был Ангелусом, жестокой кровожадной тварью, а не скулящей подзаборной дворняжкой, только и ноющей о своих страданиях. Спайк искренне не понимал, что этому козлу не так. Сам он жил просто и интересно: кровь и разрушения. Их называли Бичом Европы, за дело… А потом в жизнь Спайка вошли они. Истребительницы, вот что стало его идеей фикс. Найти. Победить в схватке. Напиться крови. И сломать пустой шелухе шею, чтобы не возродилась. Китай, начало двадцатого века. «Боксёрское восстание». Он помнил вкус жидкого огня, хлынувшего в горло, когда в первый раз вонзил клыки в шею заломанной с трудом девчонки. Мелкая, она едва его не прикончила. Но Спайк не привык отступать, одолел подозрительно сильную малявку и сожрал. Это был момент, перевернувший всё его существование. Спайк резко стал сильнее, тут же это заметив. Он начал собирать информацию, узнал об Истребительницах и начал за ними охотиться целенаправленно. Вторую он убил в Нью-Йорке. Семидесятые годы, Спайк был знаком со всеми рокерами и панками, сам бренчал под настроение, и тайно пытался писать стихи, надеясь родить шедевр и выгодно его продать. Увы, его навыки стихосложения, за которые когда-то и дали прозвище Кровавый — мол от его стихов кровь из ушей и глаз брызжет, — так и не улучшились. Но Спайк не сдавался. Вторая Истребительница сделала его еще сильнее. Спайк считал, что он даже превзошёл в силе Ангелуса. Он ведь был по меркам вампиров совсем молод, но благодаря крови Истребительниц скачком прогрессировал, сравнявшись со многими гораздо более старыми кровососами. Увы, жизнь жестока: на третьей девчонке его победный бег резко застопорился. Если честно, дальнейшее позорище Спайк вспоминать не любил. Ненависть к Баффи, потом любовь к ней же… И всё это на фоне прорвы зачастую нелогичных и глупых событий. Но он ничего не замечал, ослеплённый своими самомнением и одержимостью. Окончательный разрыв с Друзиллой, неожиданный роман с Баффи… И вездесущий Персик, строящий из себя страдальца! Как же Спайк ненавидел эту жалкую пародию на когда-то могущественного вампира! Но Ангел влезал и портил жизнь Спайка с завидной регулярностью, пока наконец не свалил. В конце концов Спайк сообразил, что стал для Баффи заменой, суррогатом, и это окончательно сорвало ему крышу. Он уехал в Африку. Нашёл демона, способного осуществить его желание. Прошёл тяжелейшие испытания и получил назад свою душу. Сам, по собственной воле, а не из-за проклятия каких-то цыган! Дальше всё покатилось под откос. Спайк совершенно неожиданно оказался Чемпионом Высших сил и погиб, совершив акт самопожертвования. Финальная жертва, окончательная, тем более страшная в своей мощи, что он пошёл на неё добровольно. Адская Пасть была стёрта с лица Земли, оставив после себя глубокий кратер, а Спайк умер. Только для того, чтобы возродиться в виде призрака, и опять рядом с Ангелом. Это уже было какое-то издевательство. Ангел строил из себя шишку на ровном месте, каким-то образом встав во главе «Вольфрам и Харт», и Спайк, озверевший от такой несправедливости, тут же начал действовать ему на нервы. Хоть какое-то развлечение. А потом начало выясняться, что не просто так всё случилось. Хренов амулет, сжёгший его дотла и стёрший с лица земли Адскую Пасть, попал в его руки не просто так. Долгая игра: все эти годы, все эти мучения, все эти столкновения с Баффи… Его вели целенаправленно. С ним играли, как с пешкой в шахматах. Потом Спайк воплотился благодаря подарку от неизвестно кого, но к этому моменту он уже осознал, что чувствуют марионетки. Старшие партнеры «Вольфрам и Харт» воевали между собой, а он был просто одним из кандидатов на исполнение пророчества Шаншу. И если до того, как он влез во всё это дерьмо, Спайк кровь из носу бы постарался стать первым, заполучив сомнительный приз — возможность стать человеком, — опередив Ангела просто из принципа, то теперь он начал задумываться, а нафига ему это надо. Да, быть человеком неплохо, Спайк это помнил, свою короткую жизнь Уильяма Пратта, молодого джентльмена и поэта-неудачника, но вампиром он был дольше. Гораздо дольше, и теперь, если честно, человеком себя представить не мог совершенно. Слабый, подверженный болезням, стареющий… Смертный. Как это можно предпочесть бессмертию, пусть и с ограничениями? И Спайк заставил себя думать. Пришла пора взрослеть. Пришла пора перестать быть марионеткой и чьим-то там Чемпионом, сражающимся и гибнущим во имя чужих интересов. Пришла пора стать хозяином самому себе. И Спайк с разбегу бросился в океан, ставя себе целью выплыть. Любой ценой. Точно так же, как он привык сражаться. Без оглядки. До конца. Не боясь сдохнуть в процессе. Первым делом он начал собирать информацию, и вот тут очень пригодился Линдси МакДональд, бывший сотрудник «Вольфрам и Харт», конторы, служащей полигоном и кузницей кадров для высших демонических сущностей, тех самых Старших партнёров. Линдси был силён и умён, знал многое, еще больше имел связей. Ни смерть с воскрешением, ни переход непонятно на чью сторону не лишили его власти и денег, и Спайк начал учиться. Учиться строить интриги, от простых до сложных, рассчитанных даже не на годы, а на века. Завязывать полезные знакомства и связи. Оказывать и принимать услуги. Работать с финансами. Понимать движущие социумом процессы. Линдси смотрел на него странно, но учил, если не мог сам, то находил учителей. Спайк вгрызался в науки с той же страстью, что когда-то выслеживал и убивал Истребительниц: пришла пора отойти от амплуа боевика, только и способного кулаками махать. Вся его физическая сила оказалась ничем перед мощью разумов Старших партнёров, и Спайк искренне хотел это исправить. И он учился. Заодно начал подтягивать физическую форму: если уж лепить из себя идеал, то по полной программе. Рукопашный бой. Ножевой бой. Огнестрельное оружие всех видов и форм. Управление всеми видами техники. Он пахал как проклятый и плевать ему было на Шаншу и прочую лабуду. Спайк полз, обдирая руки, к неведомой даже ему вершине, и это было именно то, что нужно, он чувствовал это всем собой. В процессе самосовершенствования прекратились кошмары и утихли демонические порывы: обе грани его личности, вампирская и человеческая, пришли в гармонию. Спайк даже не интересовался, чем там занят Ангел, он его совершенно выкинул из головы, а потом неожиданно оказалось, что вот завтра — бой. И Спайк бросился убивать Круг Чёрной Руны, стирая членов сообщества с лица Земли. Когда ему пришла в голову идея не просто убить, а сожрать, он не помнил. Помнил, что внутреннего конфликта совершенно не было: демон в нём был счастлив охотиться и пить кровь, пусть не алую, а чёрную, как нефть, а человек считал, что каннибализмом это не является, а значит, можно. Кровь демонов — сильных, практически Высших, и порождений Хаоса его изменила. Только гораздо сильнее, чем кровь Истребительниц. Он с огромным трудом удержал себя в руках, не давая сорваться, напоминая, что не просто кровосос, а нечто гораздо большее, и вернулся к идущим на Старших Партнёров войной соратникам. А потом был бой, хлынувшая в глотку кровь, похожая на кипящее серебро — ихор! — и рвущееся из глубины сердца желание найти своё место. И мир, вспыхнув сверхновой, погас. Очнулся Спайк на травке, на поле или сильно запущенном газоне, прямо под лучами стоящего в зените Солнца. Момент паники… и понимание — он не горит. Сколько он лежал, пялясь в невероятно голубое небо, греясь в солнечных лучах, Спайк не знал. Очнулся лишь когда на потемневшем небе начали зажигаться звёзды. Чувствовал он себя странно. Он всё так же слышал, видел, обонял как вампир. Никуда не делись ни сила, ни скорость. И клыки послушно вылезли, стоило оскалиться: все восемь, как по преданиям положено Высшим. Одновременно Спайк ощущал, что вообще-то неплохо бы согреться, что хочется есть и пить, что кожа на месте, что он… дышит. И сердце бьётся — последнее добило его окончательно. Спайк постоял, почесал в полном ступоре голову и пошёл искать хоть что-то, подходящее для ночёвки. Видел он как днём, так что поискам ничто не мешало. Сначала запущенный старый сад, потом обломки беседок и скамей, потом полуразвалившийся дом в викторианском стиле. Спайк пробрался внутрь, морщась от запахов сырости и земли, закутался в плащ, и уснул. А когда проснулся на рассвете и начал рассматривать строение более внимательно, то получил очередной шок. Этот дом он знал. Дом его семьи. Дом, в котором он вырос и жил до своей первой смерти от клыков Ангелуса. Спайк переходил из помещения в помещение, и в памяти вставали интерьеры, люди, события… Его дом. Дом семьи Пратт. Сквайры, не самые богатые и влиятельные. А вокруг — старушка Англия… Есть хотелось всё сильнее, Спайк, повздыхав, выбрался из обветшалого дома, пообещав вернуться, и направился в сторону деревни, которая, как он знал, располагалась совсем рядом. Пришла пора применять полученные неимоверными усилиями знания к своей пользе. Быстро выяснилось, что он действительно в Англии, до Лондона час пути, на дворе начало пятидесятых, и это совершенно другой мир. Похожий и не похожий на прежний, потому что солнце не сжигает, а в газетах пишут про Мэтта Монро. Спайк только пожал плечами: очень хорошо. Ни компьютеров, ни смартфонов, ни камер… Красота. Очень удачный период, особенно если пошевелить извилинами и получить стартовый капитал. Что ж. Судьба сделала очередной крутой поворот, но жаловаться Спайк не собирался. Он собирался накопить состояние — быстро, — и вернуть себе принадлежащее ему по праву: дом, землю и фамилию. А значит… криминал. Девиз: «Грабь награбленное» не вчера придумали. Спайк помнил, какие банды тогда терроризировали Лондон и окрестности и собирался помочь закону пресечь преступную деятельность. Ну и пограбить в процессе, чего ж нет. Уже через полгода неустанных трудов Спайк заимел связи, деньги, документы на свои настоящие имя и фамилию, и начал набивать финансовую подушку, а потом и матрас. Вложения в акции, рискованные на первый взгляд сделки… Состояние росло, но не так быстро, как хотелось. К тому же начал мучить странный голод. Так то Спайк ел обычную пищу, но её явно не хватало. Как всегда помог случай: Спайк разговорился в баре с сурового вида мужиком, берегущим левую руку, и уже через час собирал манатки: его ждал Иностранный легион. Да, можно было бы и в G4S записаться, проявляя патриотизм, но месье Жюль собирался ехать в Африку, и Спайк сделал выбор, не колеблясь. Решение оказалось правильным. Алмазные и изумрудные копи, жара, аборигены и демоны. Спайк долго не рассусоливал, и уже через день после приезда кого-то загрыз с огромным удовольствием. Через месяц странные исчезновения и таинственные смерти в округе сошли на нет, а аборигены кланялись Спайку в пояс и оказывали почести, как могучему шаману. Он был не против. А месье Жюль сделал выводы, и Спайка перебросили на следующий опасный участок. Так и повелось: Спайк жрал всех, кто не успел удрать, командование радовалось отсутствию странных происшествий и поднимало жалованье, аборигены тащили ценности и указывали, куда бежать в поисках пропитания. Людей в качестве еды Спайк теперь не воспринимал категорически. Его пищей стали демоны, различные сверхъестественные существа, вредящие людям, и даже вампиры, радикально отличающиеся от тех, что обитали в том, другом мире. Спайк переезжал с места на место: Африка большая, а добыча драгметаллов и драгоценных камней — очень выгодное дело. Платили ему отменно, репутация начала идти впереди. Наступил момент, когда Спайк вышел в свободное плаванье, расторгнув контракт. Он выкупил заброшенное поместье, привёл его в порядок, и теперь с удовольствием возвращался домой из поездок. Африка. Азия. Даже Австралия и Новая Зеландия. Его носило везде. Не оставил без внимания он и Европу, прочесав её частым гребнем, попутно ища остатки семьи Пратт. Спайк сам не знал, зачем оно ему, но захотелось, а свои хотелки он привык исполнять. Выяснилось, что семья Пратт тихо влилась в семью Кэмпбелл, те переехали в Америку, да и той семьи сейчас полторы калеки. Несколько человек всего… Сэмюэль и Диана Кэмпбелл и их дочь, Мэри. Спайк почитал отчёты нанятых детективов, щедро оплатил их услуги и решил полюбоваться роднёй лично. Ни Диана, ни Сэмюэль не произвели на него особого впечатления, как и нагрянувшие в гости Эд и Роберт Кэмпбеллы. Просто люди, он ничего к ним не чувствовал. А потом Спайк увидел Мэри Кэмпбелл и кровь в его жилах запела.