Суперфуд

      — Освежающий коктейль для моей мелорин? — игриво спросил Санджи, стоило мне войти в камбуз.       — Кофе. Было бы супер, солнце. Спасибо.       Не став отвечать на полученное «разумеется», я умостилась за столом. Хотелось спать. Чертовски. Да только я знала — не усну. Рецидив бессонницы, чтоб её. И тут кветиапина не купишь, колёсами не закинешься. Чоппер, конечно, мог бы помочь, но… В последние годы я вполне неплохо справлялась и сама, даже без какого-либо «доппинга».       Аромат спасительного напитка вынудил открыть глаза:       — Мм, а пахнет-то как, — я обхватила ледяными ладонями протянутую Санджи кружку и сделала первый глоток. Благослови Мерлин моего мужчину — он всегда подавал мне блюда и напитки именно той температуры, чтобы я сразу могла ими насладиться, а не ждала вечность, пока всё остынет.       — Как вы, Аня-чан? Выглядите уставшей. То есть, вы, как и прежде, прекрасны, конечно, но…       — Да, немного устала. Плохо спалось. Но всё в порядке.       — Плохие дни случаются, да? — криво улыбнулся мне кок, повторяя слова, что я говорила ему, кажется, уже целую вечность назад.       — Да, — ответила я с такой же ломаной улыбкой.       Он ушёл к плите, бросив на меня последний неоднозначный взгляд. Я была действительно рада тому, что Санджи смирился с этой частью моей жизни и перестал пытаться исправить всё. Лишние усилия других людей всегда делали ситуацию лишь хуже. Подобное — равно как и депрессивные эпизоды, апато-тревожные синдромы и прочая-прочая — никогда не исправляется со стороны. Невозможно «вылечиться» за счёт кого-то. Это главное когнитивное искажение всех с диагнозом, вступающих в отношения — вера, что станет лучше; что вы исцелите друг друга. Чушь. Человек способен исцелить себя лишь сам. Собственными силами.       У меня, конечно, не было депрессии. Когда-то давно стоял астено-апато-депрессивный синдром, да, было дело, но… То давно в прошлом. Я была уже совсем другим человеком. А от той, прежней меня, остались лишь редкие «плохие дни» и ещё более редкие рецидивы атипичной бессонницы.       Я могла с этим справиться.       — Доброе утро, народ! — влетела в кают-компанию Нами. Приятно было наконец видеть её здоровой и полной сил. — До Арабасты ещё около двух недель пути. А там — наконец-то! — пляж!       — Да… Звучит хорошо, — лениво протянула я в ответ, в следующее мгновение меняя интонацию на сухую и констатирующую: — Правда, помимо пляжа там ещё восстание.       — Да ну тебя, — буркнула навигатор, принимая из рук Санджи свой коктейль и привычно игнорируя поток его комплиментов.       Коктейли и впрямь были впору: погода уже стояла душная. Хотя можно было предположить, что та ещё не раз сменится до прибытия к острову. Гранд Лайн всё-таки.       — Что там остальные? — бросила я, допивая свой кофе.       — Даша пока спит. Виви сказала, что скоро к нам присоединится.       — А мальчики?       Кошка-воровка просто махнула рукой, очевидно, не видя смысла отвечать. Да мне, в общем-то, ответ и не нужен был — спросила, по правде сказать, чисто чтобы что-то спросить. Если при Санджи я могла позволить себе расслабиться, то при Нами… Не сейчас. Пока ещё нет.       Вспомнишь солцне — вот и лучик. Блондин появился, выставляя на стол передо мной удивительно красивый клубничный десерт. Ягоды крупным декором покрывали всё то, что таилось в небольшой прозрачной пиалке. Я не знала, что это, но выглядело невероятно. И крайне аппетитно. Даже не приглядываясь, я могла заметить воздушный белоснежный крем, ягоды уже внутри самого десерта и что-то, напоминающее бисквит.       — О! Это же…       — Милфей для моей дамы сердца, — изящно поклонился он, тут же возвращаясь обратно в свою вотчину.       И это было… Удивительно. Во-первых, он сам назвал меня «дамой сердца» при Нами? Во-вторых, он что-       Он не предложил тот же десерт другой девушке? Что за чёрт? Санджи, ты в порядке?       И, эй! Это была клубника! Он действительно… Боже.       — Спасибо, — тихо и растроганно сказала я, зная, что он прислушивается, а ещё — что он прекрасно поймёт, за что именно я благодарю.       — А для меня что найдётся? — спросила ничуть не задетая и даже, почему-то, не удивлённая произошедшим Нами.       Я перестала следить за их диалогом, погружая аккуратную десертную ложку в крем. Первая проба — наслаждение. Сам рай наяву. Как же я любила клубнику. Особенно в такие моменты. Отдушина. Защита. Право.       — Это невыносимо вкусно, Санджи, — сказала я, съев уже не меньше половины. — Ты лучший.       — Всё для вас, моя мелорин, — тепло улыбнулся он, обернувшись.       Может быть, всё было не так уж и плохо. Нет, что это я. Разумеется, всё было более чем «не так уж и плохо». Каким бы ни было моё настроение и состояние сегодня — всё было восхитительно. У меня был Санджи, у меня был его трепетно приготовленный Милфей, у меня был шанс стать накама для всех мугивар и рассекать волны с ними. И даже моя лучшая подруга была здесь, со мной. Пусть сейчас мы и в ссоре, но это, я знала, было временным. Так что — хей! — я буквально была самым везучим человеком во всех мирах.

***

      Я не могла убежать. Моей скорости не хватало. Дыра, сквозная дыра, уместившаяся на моей шее, не позволяла дышать. Мои руки не были связаны. Мои ноги — тоже.       Я не могла дышать.       Волна за волной. Мир скручивался сжатой спиралью — и я вместе с ним.       Мне не выбраться. Мне не сбежать. Его фигура довлеет, растёт, накрывает и давит, уничтожает.       Я тону в этой тьме — но она не чёрная, не бесцветная; она багровая.       Я слышу — он смеётся. Его смех расползается насекомыми — трупные черви мечутся, сжимаются вместе с миром. И я слышу — он шепчет: «ничтожество».       Во всём виновата слабость.       С громким выдохом, я распахнула глаза. Было темно. Сон. Просто сон. Я знала это, но темнота… Она врезалась в веки, заставляя сознание перескакивать с кадра на кадр. Страшно. Темно.       Накрыв глаза руками, я попыталась выровнять дыхание. Просто кошмар. Не в первый и не в последний раз. Всё в порядке. Виви едва слышно сопела сбоку. Ей в унисон посапывала и Даша. Совсем бесшумно спящая Нами тоже должна была быть где-то рядом.       Аккуратно, плавно и медленно, чтобы не разбудить девушек, я выпуталась из покрывала, и, стараясь не думать о беспросветной темноте вокруг, как можно скорее покинула женскую каюту.       Первый глоток свежего воздуха ощутился манной небесной. Было в этом что-то особенное — иметь возможность сразу после кошмара вдохнуть настоящий морской бриз. Он, казалось, воскрешал. Пробуждал, своим шёпотом уверяя — «всё позади». И правда.       Я вытянула сигарету из пачки — благо, не дура, по пути прихватила бананку, которую нынче таскала всегда и везде. Прикурила.       Блаженство.       Механические, походные часы на руке, ещё в день прибытия перенастроенные на местное время, показывали начало третьего ночи. Что ж. Класссика жанра. Больше сна мне не видать. Не сегодня. Может быть — завтра. Или через неделю. Нормально. Управимся.       Табачный дым окутывал лёгкие, заставляя сосредоточиться на настоящем моменте. Заземлиться и почувствовать, где я и кто я. Это было причиной, по которой я курила. Не вкус, не загруженность мозга, не трудоголизм и не важность ритуала, вовсе нет. Просто сигареты были и оставались тем единственным, что могло привести меня в чувства быстро и без кровопотерь.       — Да уж… Здоровая она, да? Ещё чё скажешь, — пробубнила я сама себе. — Ну и чёрт с ним.       Выкурив две сигареты, я присела на палубу, протянув ноги через перила — хотелось быть к воде как можно ближе, даже если сейчас от морских глубин веяло ужасом пока не пережитой ночи.       Я вглядывалась в волны, не пытаясь поймать ни единой мысли. Со временем показалось — мыслей и не осталось. Время исчезло, как исчезало всегда, когда я не пыталась притвориться, что оно имеет для меня хоть какой-то смысл. Мгновения превратились в вечность, а вечность — в мгновения. И, когда мне уже стало казаться, что волны вот-вот затянут меня прямиком в бездну, стало светать. Медленно выходящее солнце окрашивало небо. Сперва в серый. Который всё светлел и светлел, пока не обратился розовато-золотистым. Восход.       Мой взгляд переместился вдаль — я наблюдала за солнцем, и оно было прекрасно. Всё было прекрасно в этом мгновении.       Вскоре послышалась тихая суета. То, вероятно, проснулся и пришёл в камбуз Санджи — самая ранняя пташка, обеспечивающая завтрак-обед-ужин для всех на этом корабле. Никогда не устану ему поражаться. И ведь ему правда нравилось это. Всё это — даже необходимость вставать раньше всех и ложиться позже всех, следить и бдить, почти что не отходить от плиты. Удивительный человек. Удивительный и бесконечно прекрасный. Как же мне с ним повезло.       Я прикрыла глаза, легко улыбаясь собственным мыслям. Санджи — просто сокровище. Каким только чудом мне довелось заслужить его внимание?       Вспомнилось, как на днях он подал мне клубничный десерт, сумев чуть ли не магическим образом сообразить его за какие-то жалкие мгновения. А ведь я лишь раз обмолвилась — ещё давно, в том мире — о том, какое значение для меня несёт клубника.       Чулан. Я опять запуталась слишком маленькими ногами в этих огромных сумках-пакетах. Пыль мешает дышать. Паутина — тоже. Какое счастье — слишком темно, чтобы её увидеть. Я не против. Я умею. И терпеть, и делать, что нужно. Зато потом он даст мне мороженое. Домашнее, клубничное. Поэтому всё в порядке.       — …Поэтому всё в порядке, — прошептала я вслед за своим проносящимся детским воспоминанием, не размыкая век. А мгновением после — легко хлопнула себя по щекам и улыбнулась, ярко и радостно. Пожалуй, уже можно было идти составить компанию своему драгоценному парню, да. Что ж.       Моя жизнь была поистине прекрасна.

***

      Я держалась за подушку, что есть сил стараясь приглушить беспробудный кашель. Лёгкие не слушались. Не выпуская из рук свою импровизированную заглушку, я рванула прочь из каюты — прямо в ночь. Опять.       Свежий воздух почти оглушил — а с ним и рука, опустившаяся на ничем не прикрытое плечо. Я хотела закричать — но не могла. Может быть, физически, а может — просто не могла себе подобного позволить.       — Всё в порядке? — тихо спросила Нами.       Это была Нами. Наш навигатор. Кошка-воровка. Заботливая, искренняя, хитрая и сногсшибательная.       — Да, — прокаркала я в ответ, не способная совладать с собственным голосом. Откашлявшись уже без подушки перед лицом, я попробовала вновь: — Да. Извини, разбудила?       — Не проблема. Но ты точно в норме?       — Мгм. Немного подышу и обратно спать. Не беспокойся.       — Как скажешь, — бросила она, окинув меня длинным пронзительным взглядом. Было темно, как и во все прошлые ночи, но звёзды на небе позволяли разглядеть всё, что находилось за пределами помещений.       Нами ушла, напоследок ласково проведя ладонью по моему предплечью. Всё-таки, она была куда добрее, чем хотела показаться.       Я выдохнула, довольная, что наконец осталась одна. Часы позволили понять, что этой ночью я проспала лишь час. Уже только час. Сперва мои восемь часов превратились в шесть. Потом — в четыре. Следом — в два. А сегодня… Час.       Я знала, чем это закончится. Такое уже случалось. Следующей ночью я не буду спать вовсе. И после. Интересно, на сколько всё затянется в этот раз? Полтора года назад ситуация исправилась за две недели. Сейчас минула почти неделя с начала всего этого. Получается… Где-то к Арабасте? Нужно постараться управиться раньше. Может быть, какой-нибудь травяной сбор?       Пожалуй, завтра я попробую обратиться к Чопперу.

***

      — Брось. Брось. Брось. Брось. Брось. Б-       Жужжало. Жужжало и жгло. Гудело прямо внутри. Эхом расплывалось в рассудке самом.       — Брось.       Он звучал громом, громом и молнией. Бурей. Стихией в самом её непокорном виде.       Он звучал, и меня штормило, как штормит корабли на десятибалльных волнах. Бофорт тут не поможет. Ведь эти волны не были реальными — они были в моей голове.       — Кого бросить? — спросила я, не спрашивая: губы раскрылись сами, и голос — чужой, не мой — раздался невольно и безразлично.       — СЕБЯ, — завопило оно мне на ухо.       Передо мной был обрыв. Внизу бушевало море.       И я бушевала с ним.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — повторяла я тихо и яростно. — Минута. Минута. Я уснула всего на минуту, чёрт бы тебя побрал.       — М? Что такое, Аня? — окликнул меня мастерящий что-то неподалёку Усопп.       Стоял самый разгар дня. А я лишь прилегла на шезлонг ненадолго.       — Себя, помнишь? — прозвучало глухо, и я обернулась, выискивая признаки сна.       Спала ли я ещё? Это было вполне вероятно. Не ново. Очередная «башня» — так мы в семье называли эту проклятую хрень. Пусть такого рода снов у меня и не бывало лет с шестнадцати, но… Что было однажды, легко повторится дважды.       Я оглядывала облака и небо. Палубу. Окинула взглядом Усоппа, продолжавшего взволнованно сверлить меня своими глазами. Посмотрела на часы.       Облака неслись, подгоняемые ветром. Солнце было всего-то солнцем. Мир был… Нормальным.       Я должна была убедиться. Хуже всего во снах «башнях» было вовсе не то, что они казались бесконечными — грёбанные сны во снах. Хуже всего было то, что ты никогда не мог быть уверен наверняка, проснулся ли ты в самом деле, или же это очередной «этаж» этой чёртовой «башни». Хуже всего было проживать свои дни также, как и обычно, будучи уверенной, что всё в порядке, а затем случайно обнаружить, что всё это время ты продолжала спать.       Небо было в порядке. И всё вокруг — тоже.       Захотелось спуститься в трюм. Мой воспалённый недосыпом разум продолжал толкать меня туда, уверяя в чём-то, что мне не хотелось знать.       Нет. Я больше не проиграю этой битвы.       — Мм, да, Усопп, — ответила я парню почти спокойно. — Дурацкий сон.       — Но ты же не спала, — удивился он.       «Ты же не спала».       Я задышала чаще, не понимая, где кончается сон и где начинается реальность. Мир вокруг корёжило, давило, искажало. Может быть, сном было вообще всё? И Санджи под дверью, и перекуры на балконе, и истории под покровом ночи, и «Гоинг Мэрри», и остров Драм, и все они.       Это всё нереально.       — Чоппер! Что с ней?       — Нам нужен врач!       — Ты врач!       — Ты тоже!       Мир терял свои краски. Голоса раздавались со всех сторон, но слышались — словно сквозь толщу воды.       Я задышала. Я сильнее. Я сильнее, я знаю. Даже если этого недостаточно — я сделаю так, что этого станет достаточно.       Реальность обретала положенную ей чёткость. Сплю ли я?       — Всё окей, — хрипло выдохнула я, приподнимаясь. И когда только успела оказаться на полу? — Правда. Окей. Не волнуйтесь.       — Паничка? — тихо спросила Даша. И это было её первое слово в мой адрес с того момента.       — Мм. Бывает.       — Это не «бывает»! — грозно крикнул оленёнок, для пущего эффекта притопнув копытцем. — Так не должно быть!       Весело рассмеявшись, я махнула рукой, мол, да ладно тебе. Это даже нельзя было назвать паничкой — та длится часами, а это? Всего минутка гипервентиляции. С кем ни бывает. Всё было в порядке.       — Всё правда в порядке, — повторила я.       И проснулась, захлебнувшись густым, палящим воздухом.       — О, доброе утро! — рассмеялась Виви, отдыхавшая на соседнем шезлонге.       Я знала, что должна была проверить. Я знала, что не должна была верить.       — Доброе, — тепло улыбнулась я подруге.       — Ты так неожиданно уснула. Не выспалась ночью?       — Угу. А я долго проспала вообще?       — Вообще нет. Может, минут пять? — задумчиво протянула принцесса, потянувшись за одним из коктейлей, стоящим на столике между нами. — Санджи и для тебя сделал, бери.       — Спасибо, — я последовала её совету, промочив горло чудесным мохито. Или, по крайней мере, чем-то вроде того. Я в этом не разбиралась.       До Арабасты оставалось два дня пути.       Моя кожа виделась мне нереальной. Не той. Чужой.       В конце концов, она была алой.