Макиавеллизм

"Есть такие сердца, читатель, которые, однажды разбившись, уже никогда не исцелятся. Или если они и собираются в кучу, то делают это криво и косо, словно сшиты небрежным мастером... Его сердце было разбито, говоря о мести, эти вещи помогли ему снова собрать свое сердце воедино. Но оно, увы, было собрано неправильно".

―  Кейт ДиКамилло.

 

Гринготтс, Истины и Тени. 

  Главная смотрительница приюта Вула была женщиной средних лет, которая обожала каждого сироту. Она знала, что в детском доме катастрофически не хватало всего и везде. Ей претила серость всего этого места, она снова и снова пыталась просить о ремонте, но ее попытки игнорировались. Она презирала нависающие ворота на входе, которые делали это место больше похожим на тюрьму, чем на дом для детей. Что бы она ни делала, в этом месте всегда было холодно, даже в жаркие летние дни в воздухе и в длинных, темных коридорах всегда царил жуткий холодок.     У смотрительницы сердце было добрее, чем у её предшественницы. Она очень заботилась о детях и знала, что всем им нужна любовь, привязанность и внимание. Она была категорически не согласна со своей бабушкой, когда та сказала ей быть осторожной и разборчивой в своих привязанностях, особенно в отношении "странных" детей. Бабушка предупредила ее, что время от времени в приюте появлялся какой-нибудь "особенный" ребенок.     Ее бабушка рассказывала ей страшные истории о мальчике по имени Том, с которым ей приходилось справляться много лет назад, когда она была начальницей, но она не верила своей бабушке. Это было слишком странно. Она не могла поверить, что ребенок способен на такую жестокость. "Разве не все дети невинны?" Дети не могут быть жуткими, дети не способны вызвать страх у взрослых, и тем не менее... был этот ребенок.    Ее карие глаза скользнули к маленькому ребенку, который стоял в стороне, вдали от бегающих и играющих на поле позади детского дома детей.     Гарри.   Этот мальчик был странным.     Он был очень тихим ребенком, никогда не плакал, ни разу. Он был так тих, что она порой забывала о его присутствии. Порой она ловила его взгляд, слишком проницательный, слишком понимающий и знающий. Она чувствовала себя неуютно рядом с ним, но отказывалась изолировать его из-за его непохожести. Она не собиралась быть похожей на свою бабушку, она не хотела, чтобы какой-либо ребенок чувствовал себя нелюбимым. Она до сих пор помнит день, когда подобрала крошечного младенца, почти замерзшего, с кровоточащей раной на лбу.     Воспоминание по-прежнему причиняло ей сильную боль, потому что кто мог сделать такое? Оставить маленького младенца на холоде на произвол судьбы. А что, если бы мимо пробежала бродячая собака? Или дикий енот? Или даже погода, что если бы она тогда был суровее? Младенец мог умереть! Он был всего в нескольких мгновениях от пневмонии, когда она взяла его холодное тело на руки. На следующий день она связалась с властями, но они ничего не узнали, Гарри стал воспитанником приюта Вула.     Она обнаружила, что маленький Гарри был невероятно умным, он был гением. Однажды, она обнаружила его в библиотеке (хотя на самом деле это были скорее две полки, заставленные очень старыми подаренными книгами), когда ему было всего два года. Мальчик очень серьезно смотрел на раскрытую книгу, глаза его осторожно скользили по каждому слову. Она хихикнула, увидев очаровательную картину, и подняла маленького мальчика, спросив его, что он делает. Гарри смотрел на нее немигающими глазами и объяснил, что читает книгу.     Она рассмеялась, взяла книгу, положила ее себе на колени и обняла Гарри. Она поставила книгу перед ним. Она нахмурилась, глядя на заголовок, картинок не было, это была классическая литература.     "Франкенштейн"   Гарри протянул маленькие ручки к книге. Держа текст в руках, он начал читать идеально ровным голосом. Она сидела неподвижно, слушая, как он тихо читает. Мальчик читал и остановился, задумчиво уставившись на текст.    "Падший ангел становится злобным дьяволом. Но даже у этого врага Бога и человечества были друзья и соратники в его уединении; а я один".     Мальчик, казалось, ушел в свои мысли от этих слов. «Я один», — прошептал он, выводя эти слова своими крошечными ручками. Смотрительница почувствовала, как ее охватила невыразимая печаль, она протянула руку и крепко обняла мальчика.    «Гарри, дорогой, ты не один», - она прошептала тихо.    Иногда ночью, когда сон не шел к ней, она размышляла, что же не так с Гарри. Мальчик держался подальше от всех остальных детей и персонала детского дома. Он, казалось, в одиночку несет один неподъемный груз, настолько тяжелый, что тот давил на него каждый день. Казалось, он не знал что такое доверие, он всегда сторонился других и держался особняком. Также, он выглядел таким уставшим и изможденным, тревожный облик для такого юного ребенка. Как ребенок мог быть так обременен в столь юном возрасте? Как ребенок мог чувствовать себя так невероятно одиноко?    Что с тобой случилось, Гарри?      Она тяжело вздохнула от этого странного воспоминания. Гарри всегда казался старой душой, смотрящей вдаль, словно он знал то, чего не знал никто другой. Она смотрела на маленького мальчика, которому теперь было пять лет, и который стоял в стороне у кустов. Он, казалось, разговаривал с кем-то или...чем-то.    Женщина нахмурилась и осторожно подошла. Она остановилась, услышав шипение, и подошла к кустам.    «Гарри, дорогой, что ты делаешь?»    Мальчик поднял голову и молча взглянул на нее. Он пожал плечами и отошел от кустов, возвращаясь в старое здание. Она смотрела ему вслед, слегка нахмурившись, она действительно беспокоилась за мальчика. Он не был плохим ребенком, он никогда особо не обижал сверстников, в основном держался особняком, читал и записывал что-то в свой дневник. Старшие мальчишки однажды выхватили дневник, чтобы унизить его, попытавшись прочитать содержимое вслух, но обнаружили, что страницы пусты. Перо, которым пользовался Гарри, не выдавало чернил, он писал днями и ночами, не оставляя ни одного слова на бумаге.     Странно.    Мальчишки посмеялись и небрежно бросили дневник обратно. Он лишь взглянул на них с приподнятой бровью, покачал головой и со вздохом вышел из комнаты. Ему, казалось, было не до детских шалостей.    Старшая медсестра вздохнула про себя, думая о одиноком мальчике со "старыми" глазами. Она покачала головой и повернулась, чтобы присмотреть за шумными детьми, которые вели себя соответственно своему возрасту, гоняясь друг за другом и играя на открытых полях.      

xxx 

    Гарри закрыл глаза и снова погрузился в свое ментальное пространство. Белая комната ярко встретила его, и он взмахнул рукой, наколдовав мягкое кресло, в которое сразу же уселся. Он уже не был тем маленьким пятилетним ребенком, а имел свое взрослое восемнадцатилетнее тело, то, которое у него было перед тем, как его несправедливо отправили на смерть. Он мог свободно создавать это тело в своем ментальном пространстве, но в физическом мире это тело было для него навсегда потеряно, это было его тело из прошлого.    «Смерть», — позвал он, ожидая, пока покажется его верный спутник.    Смерть вышла из тени. Он оглядел пустую комнату, если не считать стула. "Обживаешься?"     Гарри слегка улыбнулся, качая головой. «Нет, я думаю, нам пора отправиться в запланированную поездку по Косой Аллее».    Смерть оскалилась. «Это будет больно», — сказал она своим скрипучим голосом.    Гарри вздохнул, откинувшись на спинку стула. "Я знаю, но я должен. Мне уже пять лет по физическим меркам, и каждый день я провожу в теле, скованном магией старика, я медленно врежу себе".     Смерть тихо согласилась.     Изумрудные глаза волшебника закрылись. «Давай подождём до наступления темноты».    Смерть склонила голову. «Как пожелаешь».     

xxx 

    Ночь опустилась на Косой Аллею, тихая и неприметная. Волшебники и волшебницы закрывали свои лавки, и улицы пустели. В стороне материализовались две фигуры, маленький мальчик и его взрослый спутник. Его спутник был высок и бледен, черты его были неразличимы, он был весь одет в черное. Если бы кто-то посмотрел прямо на него, он бы почувствовал замешательство и не смог бы вспомнить ничего о внешности мужчины. Они держались в тени, направляясь к Гринготтсу. Мужчина испарился после того, как тихо поговорил с ребенком. Ребенок кивнул и вошел в банк поздней ночью. Мальчик натянул на голову кепку, скрывая черты лица. На нем была простая одежда, не выдающая его статус, черный халат скрывал большую часть его фигуры.     Мальчик уверенно подошел к стойке. Он поклонился в знак уважения и заговорил тихим шепотом. Глаза гоблина расширились, он повернулся направо, отдавая приказы другому гоблину, который бросился прочь и повел мальчика по запутанным тропинкам, приведя его к большой золотой двери.    Мальчик поклонился в знак благодарности и вошел в комнату.     

xxx 

    Гарри Поттер вошел в большой кабинет своего личного управляющего хранилищем, Крюкохвата. Гоблин сидел за большим, безупречно чистым, столом. На стене висели расписанные кинжалы и другое оружие, угрожающе поблескивая кровью.    «Мистер Гарри Поттер, какая неожиданность» — пробормотал гоблин с мерзкой ухмылкой. «Чем могу помочь?»    Гарри вежливо поклонился Крюкохвату. «Приветствую тебя, Крюкохват, пусть твое золото приумножается, а богатство растет».    Глаза Крюкохвата на мгновение расширились, прежде чем он вернул своему лицу непроницаемое выражение. Гоблин махнул рукой в сторону стула перед ним.     «Пусть ваши враги трепещут у ваших ног, мистер Поттер». Сказал он, отвечая на приветствие с легкой усмешкой, бусинки его глаз с любопытством оценивали волшебника. «Чем мы можем вам помочь сегодня?»    Гарри сел, хмурясь про себя, так как ему казалось, что он слишком мал для этого стула, его маленькие ножки болтались перед ним. Физически ему было пять лет, и он был уверен, что его появление в Гринготтсе посреди ночи вызывало вопросы у гоблинов-рабочих. Но он не слишком беспокоился, гоблины ненавидели волшебников и никогда бы не выдали им никакой информации или сплетен. По крайней мере, не без солидной платы. Но Гарри сегодня обеспечит их молчание несколькими галеонами.     "Я хотел бы пройти тест на наследство, проверить статус моих хранилищ и имущества, а также изъять ключ от моего хранилища и заморозить любой доступ к нему для кого-либо, кроме меня самого. Включая магического опекуна".   Глаза гоблина сузились. «Очень хорошо», — он положил на стол длинный пергамент и протянул Гарри толстый железный кинжал.     «Три капли крови на пергамент, мистер Поттер».    Гарри кивнул и аккуратно порезал палец, подняв указательный палец над пергаментом, он позволил трем каплям упасть. Он снова взглянул на свой палец и сосредоточил магию на маленькой ране, сгибая палец, пока рана идеально не затянулась, не оставив и следа. Гоблин задумчиво наблюдал за использованием невербальной магии, но ничего не сказал. Он взял пергамент и несколько мгновений молча смотрел на него.    "Я понимаю, почему вы пришли к нам так рано, мистер Поттер. То, что я вижу, действительно очень тревожно" — сказал он, усмехаясь и глядя на страницу.     Гарри задумчиво наклонил голову. Он знал, что на нем была магия принуждения и внушения от Дамблдора. Но неужели всё так плохо? Гоблин молча протянул ему пергамент, и Гарри зашипел от того, что увидел.      Настоящее имя: Гарри Джеймс Поттер.  Родители:   Лили Поттер, урожденная Эванс (мертва)  Джеймс Флимонт Поттер (мертв)    Крестные родители:  Сириус Орион Блэк (заключенный).  Ремус Люпин (не утвержден).   Фрэнк Лонгботтом (нездоров).  Алиса Лонгботтом (нездорова).  Северус Снейп (не утвержден).    Магические блоки:  Темная магия (80% заблокировано)  Светлая магия (50% заблокировано).  Способность: Парселтанг / змеиный язык (100 разблокировано)  Способность: метаморф (80% заблокировано)    Принуждения: наложено Альбусом Дамблдором 31 октября 1981 года.  Верность Альбусу Дамблдору  Верность семье Уизли  Ненависть к Северусу Снейпу   Недоверие к Слизеринцам  Гордость за Гриффиндорцев    Магия крови, гламур. Внешность изменена, чтобы больше походить на Джеймса Флимонта Поттера. (Активно)    Наследство: Наследник Поттер (по крови)  Наследник Блэк (по крови)  Наследник Слизерина (по завоеванию)  Наследник Певерелл (по праву)   Предрасположенности:  Магия смерти  Некромантия Теневая магия  Повелитель смерти    Имущество: Годрикова Впадина (Активно)  Площадь Гриммо (Активно)  Все оставшиеся владения были проданы Джеймсом Флемонтом Поттером.     Хранилища: Хранилище Поттер   Хранилище Блэк  Хранилище Слизерин  Хранилище Певерелл   Гарри опустил пергамент и уставился в потолок в немом шоке.  Он даже не знал, с чего начать, это было слишком. Манипуляции Дамблдора не только ограничили его магию, но и лишили его определенных способностей, таких как метаморфомагия.     Неудивительно, что мои волосы на следующий день после того, как тетя Петунья их отрезала, всегда росли как сумасшедшие!      Гарри посмотрел на пергамент в своих руках. Ему нужно было разобраться с огромным количеством проблем. Снейп был его крестным отцом? Было ли так в прошлом? Но если там написано (не утверждено), значит, он не знал. Новость от него скрыли.    Гарри вскинул голову и задумчиво посмотрел на Крюкохвата. "Могу ли я ознакомиться с завещанием моих родителей? Северус Снейп — мой крестный отец, и я уверена, что мои родители упомянули бы его в нем».    «Ваше завещание заперто вашим магическим опекуном, мистер Поттер», - ответил Крюкохват.   Гарри глубоко вздохнул: "И? Что мы можем с этим сделать?"    "Вы можете получить доступ к своему завещанию, конечно же, как Наследник Рода Поттер. Но ваша нынешняя опека находится у Альбуса Дамблдора. Если вы хотите внести изменения, мы подадим вашу претензию".    Гарри задумчиво уставился на пергамент. Он не хотел, чтобы Альбус Дамблдор был его опекуном, но было слишком рано сообщать ему о каких-либо изменениях. В этом мире Гарри было пять лет, и это вызвало бы слишком много вопросов. Вопросы, на которые он не мог ответить.    К тому же он понятия не имел, как Снейп отнесется к перспективе стать его опекуном, и если бы он жил с ним, то определенно находился бы под постоянным наблюдением. Он не мог этого допустить, ему нравилась свобода приюта, он был достаточно взрослым, чтобы его в основном оставляли в покое, и он мог практиковать свое владение невербальной магией по ночам, когда другие дети спали.     К тому же, были и другие, более важные дела, которыми ему нужно было заняться. Он с тревогой смотрел вниз на список предрасположенностей. Некромантия. Это было что-то совершенно новое. Способность повелевать мертвыми и общаться с ними. Он застонал про себя.     "Смерть, что ты наделала?"     "Пока оставьте моего магического опекуна, но я хотел бы заморозить весь доступ к моим хранилищам, имуществу и местам в Визенгамоте. Я уверен, что мой опекун свободно пользовался бы моими местами до тех пор, пока я не достигну совершеннолетия. Я также хотел бы принять своё Наследство".    "Когда вы заявляете о своих наследственных правах, ваш опекун может использовать ваши места только с вашего явного разрешения и согласия. Приняв Наследство, вы автоматически заморозите доступ к своим местам. У вас довольно много мест, мистер Поттер".    Гарри поднял бровь: "Что?"   Крюкохват остро усмехнулся. "Когда Темный Лорд пал, многие волшебницы и волшебники, потерявшие наследников на войне, подарили вам свои места, вы получили множество почестей, став героем".    Гарри усмехнулся. Что ж, это была отличная новость. Теперь он был значимой политической силой, и когда он достигнет совершеннолетия, он будет иметь большое влияние в Визенгамоте из-за количества принадлежащих ему мест. У него даже было несколько законопроектов, которые он хотел выдвинуть, когда достигнет совершеннолетия. Но перед этим ему нужно было свергнуть Дамблдора.     «Как я стал Наследником Блэк?», - Гарри задумался, глядя на свои наследство. Все они имели для него смысл, кроме одного. Слизерин достался ему благодаря победе над Волан-де-Мортом, который являлся законным наследником, а наследство Поттеров перешло к нему по праву рождения. Певерелл был отдан ему, поскольку он был Повелителем Смерти.     «Сириус Орион Блэк — наследник самого благородного и древнейшего рода Блэков, но в своем завещании он назначил вас своим наследником после своей смерти или если он будет... недееспособен».    Гарри кивнул. Это имело смысл. Нужно будет как-нибудь в другой раз разобраться, что делать с Сириусом. Он заботился о мужчине, искренне, но... Сириус только и делал, что сравнивал его с отцом, подталкивая к шалостям и детскому поведению, но Гарри не был ребенком. Ему предстояло много сделать и многому научиться, и он искренне верил, что рядом с Сириусом у него будет много проблем с реализацией его планов. Было лучше оставаться под опекой ничего не подозревающего Дамблдора, который оставит его на произвол судьбы до поступления в Хогвартс.     «Ну что ж, Повелитель Смерти, я полагаю, вам сначала нужно посетить наших целителей, а тем временем мы подготовим ваши кольца Наследника».    Глаза Гарри расширились. Повелитель Смерти? Да, это так. Он с веселым видом посмотрел на Крюкохвата, который обошел стол и встал перед ним, протягивая руку. Гарри посмотрел на него и в немом шоке пожал её.     Крюкохват усмехнулся.    «Мы никогда не заключаем союзов с волшебниками и не вмешиваемся в их дела». Гоблин начал, опустив руку. "Но мы не настолько глупы, чтобы работать против того, кто повелевает мертвыми. Мы будем работать с вами, Мастер Смерти".    Гарри почувствовал, как на его губах растянулась улыбка. «Для меня большая честь быть принятым Нацией Гоблинов».     Он низко поклонился.     Крюкохват остро усмехнулся, глаза его нехорошо сверкнули. «Пусть твои враги истекут кровью, Повелитель Смерти».    Гарри оскалился в ответ, столь же остро. «О, они сделают это, я вам обещаю».     

xxx 

    Гарри последовал за целителем-гоблином по запутанным, переплетающимся коридорам. Он чувствовал, как его начинает кружиться от множества поворотов, было невозможно отследить, куда он идет. Будто Гринготтс специально построили для того, чтобы он заблудился. Целительница была гоблином женского пола со строгим взглядом. Наконец она привела его в комнату с ритуальным столом в центре, испещренным множеством замысловатых рун.     Целительница велела ему раздеться, и он лег на ритуальный стол. Она предупредила его о боли и начала бормотать на Гоббледуке. Гарри стиснул зубы, пытаясь выдержать боль, которая пронзала каждую клетку его тела.    Это было мучение. Это была боль, которую он никогда раньше не чувствовал. В агонии он закричал и почувствовал, как тьма поглощает его.     

 xxx 

    Длинные ресницы мальчика слегка дрогнули, и он с тихим стоном открыл свои изумрудные глаза, быстро моргая от света. Он чувствовал себя... неважно. Гарри прищурился от света и посмотрел в сторону. Целительница шагнула вперед и протянула ему обезболивающее зелье, Гарри жадно выпил зелье и посмотрел на свое тело. Он покраснел, увидев себя абсолютно нагим.    «Эм…» — произнес он хриплым голосом, умоляюще глядя на целительницу.    Она усмехнулась и щелкнула пальцами. Рядом с ним на платформе материализовались мягкий плащ и целый наряд. Гарри кивнул в знак благодарности и схватился за мягкую и качественную одежду. Он оделся и неуверенно слез со стола. Он сделал несколько успокаивающих вдохов, чтобы прийти в себя.    "Вы будете чувствовать усталость в течение нескольких дней, максимум недели. В вашем организме было много яда", - она задумчиво взглянула на него. "Удивительно, как вы еще живы, магические блоки такой огромной силы сильно истощали ваше здоровье. Вы бы не прожили полную жизнь, в лучшем случае достигли бы совершеннолетия."    Гарри вздохнул и кивнул. Чертов Альбус Дамблдор. Неудивительно, что в прошлой жизни он прожил очень короткую жизнь. Он был ходячим мертвецом, доживающим остаток.     «Зеркало там, Лорд Поттер».    Гарри подошел к зеркалу и замер перед тем, как взглянуть на свое отражение. Он понятия не имел, какой человек встретит его теперь, когда все проклятые чары были сняты. Он глубоко вздохнул и шагнул вперед.      

xxx 

    Гарри в оцепенении уставился на свое отражение. Он едва узнавал себя. Его очки исчезли, снятые с лица во время ритуала, и теперь они ему были не нужны. Зрение стало идеальным. Лицо, которое смотрело на него в зеркале, было мягким, мягче, чем его собственное в детстве. Его острый подбородок теперь стал гладким и плавным, лицо тоже стало меньше. Он больше не был угловатым, а стал более элегантным, без острых углов.     Так он казался нежным, очаровательным ребенком. Его ресницы стали длиннее, темнее и идеально обрамляли его зелёные глаза. Но его любимым изменением были волосы. У него больше не было непослушных, растрепанных локонов отца, они превратились в мягкие волны, гораздо более аккуратные и послушные. Они были всё ещё тёмными, как вороново крыло, но имели слабый красноватый оттенок, который проявлялся, когда он наклонял голову на свет. Он видел свою мать, в тонких чертах, длинных ресницах, мягкой внешности и тонких губах.    Он вздохнул, поднеся маленькую ручку к щеке и положив ее туда. Он неуверенно улыбнулся своему отражению, смягчив взгляд. Он был рад, что так похож на свою мать, в его внешности совсем не было ничего от Джеймса Поттера. Теперь он знал, что никто не посмеет сравнивать его с отцом, поскольку совсем на него не походил. Его не смущало сравнение с матерью, она была блестящей волшебницей, а не задирой.    Он выглядел так очаровательно!     Гарри тихонько усмехнулся про себя, это было странно. Он любовался своей внешностью. Он кивнул в последний раз и повернулся обратно к целительнице, почтительно поклонившись ей. Появился еще один гоблин, чтобы проводить его обратно в кабинет Крюкохвата.     

xxx 

    Гарри вошел в кабинет и ухмыльнулся гоблину. Гоблин несколько мгновений молча смотрел на него, а затем резко оскалился в ответ.    "Мы сняли плату за ваш сеанс исцеления из вашего хранилища. Целитель настаивает на строгом режиме приема питательных зелий, потому что вы слишком малы для своего возраста. Мы можем предоставить их за дополнительную плату, конечно."    Гарри кивнул: "Отлично, я согласен. А кольца?"    Крюкохват поставил золотой сундук на стол. Он был маленьким и помещался в руке гоблина. Он осторожно открыл его и подвинул по столу. Гарри подполз ближе и осмотрел три кольца. Поттер, Блэк, Слизерин и Певерелл.    Гарри задумчиво уставился на них.     "Все кольца обладают защитой от принуждений и зелий. Пока вы носите кольца, вы не будете подвержены ничему подобному. Также кольца связаны с вашими хранилищами, если вы захотите оплатить товары, все, что вам нужно сделать, это прикоснуться кольцом к платежной форме, и появится ваша печать Поттера, а оплата будет автоматически списана из вашего хранилища."     Гарри кивнул. "Я возьму то, что по праву принадлежит мне, так что пока только кольцо Поттеров. Я хотел бы забрать кольцо Певереллов позже." Он сказал, его глаза заострились, когда он взглянул на древнее кольцо Игнатиуса Певерелла. Еще не время. Ему нужно было кое-что уладить, прежде чем заявить на это права.     Он также оставит кольцо наследника Слизерина.     Гарри еще не решил, хочет ли он встать на сторону Волан-де-Морта, но он пообещал себе, что даст ему шанс, восстановив его рассудок, и только. Он не хотел принимать наследство Слизерина, пока законный наследник был жив. Он сохранит его и посмотрит, как будут развиваться события с Темным Лордом, прежде чем делать какие-либо предложения. Кольцо Блэков принадлежало Сириусу, он вздохнул, этот человек был глупцом, раз отказался от своего наследства и политической власти, потому что не верил в догмы своих родителей. Минимум, что он мог сделать, — это принять наследство, а затем внести изменения, соответствующие его собственным идеологиям, но нет, Сириус вместо этого выбрал бегать и дурачиться всю свою жизнь, отказавшись от имени и наследия Блэков. Он мог бы совершить великие перемены силой своего имени и богатства.    Гарри нахмурился. Он совсем не видел себя работающим бок о бок с этим человеком. Во-первых, он был на стороне Дамблдора. Он был убежден, что Гарри — второй Джеймс Поттер, и ненавидел все "тёмное". Гарри бормотал себе под нос, ему очень нужно было попасть на Площадь Гриммо и изучить библиотеку Блэков. Это было бы очень полезно.    Мальчик протянул руку и надел кольцо Поттеров. Он почувствовал, как тепло разливается по кончикам пальцев, охватывая все его тело. Он улыбнулся, глядя на кольцо.    Крюкохват низко поклонился. «Лорд Поттер».    Гарри ухмыльнулся. Теперь он официально был Лордом.    Крюкохват закрыл дела и повернулся к волшебнику, сцепив жилистые руки в знак серьезности.     «Есть и другие вопросы, которые мы должны рассмотреть».    Гарри кивнул и уделил ему всё своё внимание. "В вашем хранилище мы нашли письмо, оставленное вашей матерью Северусу Снейпу. Нам также стало известно, что несколько артефактов были изъяты из ваших хранилищ через несколько недель после смерти ваших родителей."    Взгляд Гарри стал жестче. У него было несколько идей относительно того, чего не хватало. Его плащ, например, определенно отсутствовал и находился во владении назойливого старика.     "Древняя мантия и множество томов Поттеров были изъяты вашим магическим опекуном. Теперь начали конфисковывать все предметы и возвращать их в ваш сейф под предлогом проверки содержимого старых, неактивных сейфов."     "Я хотел бы свой плащ, письмо Снейпу и тома тоже. Я возьму их с собой сегодня вечером."    Крюкохват кивнул и окликнул гоблина, охранявшего дверь. Он приказал ему взять запрошенные предметы и снова повернулся к молодому волшебнику.     «Желаете ли вы ознакомиться с завещанием ваших родителей сейчас, Лорд Поттер?»    Гарри кивнул. «Да, спасибо, Крюкохват».     

xxx 

  Гарри быстро пробирался по темным переулкам. Он был настроен на быстрый уход. Скрывшись под плащом, он поспешил в тихий, темный уголок.    «Смерть», — прошептал он.     Существо вышло из тени и уставилось прямо на него, хотя тот был скрыт плащом. Гарри закатил глаза и стянул мантию.    «С тобой не весело, Смерть», - сказал он, слегка надув губы.    Существо окинуло его удивленным взглядом: «Ты пытался меня напугать?»    Гарри усмехнулся. «Верни меня обратно», — приказал он, протягивая маленькую руку к Существу.     Смерть протянула ему ледяную, и Гарри вздрогнул от прикосновения. Он почувствовал, как теневые щупальца обвились вокруг его тела, медленно погружая его в полную темноту. Переулок исчез, вокруг него только тени и непроглядная темнота. Он ахнул, появившись в тишине своей комнаты.    «Знаешь, это точно не было похоже трансгрессию», — размышлял Гарри, складывая свои вещи. Он посмотрел на спящих соседей по комнате и наложил на них заклинание тишины, чтобы иметь возможность свободно говорить и двигаться.     «Нет, ты прошел сквозь тени».    Глаза Гарри расширились, он замер, заталкивая увесистые тома под кровать.    «Что?»    "Это лишь одна из способностей, которые ты получил от меня. Ты можешь перемещаться сквозь тени, а также вселяться в них и управлять ими. Пока есть тени, ты можешь добраться куда угодно. Ты также можешь переместиться в тень человека и обитать в ней, если познакомишься с ней и возьмешь ее под контроль".    «Так... это и есть теневая магия. Как так получилось, что раньше я об этом никогда не слышал?"    Смерть оскалилась. «Потому что это ветвь некромантии».    Глаза Гарри чуть вылезли из орбит, и разинув рот, он взглянул на уж слишком повеселевшее существо. "Да уж, что это такое? Почему ты дала мне эту способность?!", — волшебник зашипел.     Смерть со вздохом села на кровать, задумчиво глядя на маленького ребенка. "Я видела, как ты страдал, тобой манипулировали и предавали. Я видела, как тебя ранили, и я видела, как ты умер, больше одного раза. Ты противостоишь могущественным врагам, Дамблдор — очень сильный волшебник, тебе понадобятся разные формы защиты, и так я больше не потеряю. Поэтому я обеспечила тебе защиту, лучшую из всех мне известных".    Гарри тихо смотрел на сущность. Он провел рукой по своим длинным локонам и протянул свою маленькую ручку, схватившись за ледяную мантию Существа.     "Спасибо, Смерть, и прости, я не хотел повышать голос. Я просто... я просто потрясен. Я узнал слишком много сегодня", — сказал он, вздыхая. «Итак, магия теней, некромантия и метаморфоз». Гарри поморщился. Он чувствовал себя одним из тех несокрушимых и вымышленных персонажей с кучей способностей.     Смерть весело усмехнулась. "Способности метаморфа будут развиваться естественным образом. Я полагаю, в библиотеке Блэков есть книги на эту тему, поскольку эта способность ни раз проявлялась в их родословной. Что касается теневой магии, то она является продолжением твоих способностей некроманта".    «Значит… я смогу… разговаривать с мертвыми или что-то в этом роде?»    Острая ухмылка расползлась по лику Смерти. "Ты можешь общаться с мертвыми, но ты также сможешь поднимать целые армии мертвецов, легионы тех, кто ушел, чтобы выполнять твои приказы и передавать тебе давно утраченные знания. Это великая и ужасная сила. Сила, которой больше нет в этом мире".    Гарри откинулся на подушки и задумчиво уставился в потолок. "Тогда, я хотел бы начать тренироваться. Теперь я владею собственным телом, моя магия освобождена. Нам предстоит много работы".    Смерть усмехнулась: «Действительно».    Гарри усмехнулся про себя. Альбус Дамблдор даже не предполагает, что его настигнет. Гарри всматривался в тени комнаты, внутренне улыбаясь: раз он мог управлять тенями, он мог бы проникнуть куда угодно, никакие заклинания его бы не остановили.     Теневая магия.    Это потрясающе.    Он ничего знал о некромантии и еще не был готов погрузиться в нее. Гарри провел рукой по волосам и удовлетворенно хмыкнул, ощущая их мягкую текстуру. Его глаза расширились, и он вскочил в постели.    "Ой, Смерть, но я выгляжу иначе. Что подумают эти магглы?"    Смерть усмехнулась. «Я уже изменила их воспоминания, они будут верить, что ты всегда так и выглядел».    Гарри выдохнул и откинулся на подушки, закрыв глаза. Он чувствовал себя таким уставшим из-за этой ночной вылазки. Он вздохнул, думая о тенях и снах, и клубящихся клочьях тьмы...так он и погрузился в глубокий сон.   

xxx 

    В течение следующих нескольких дней Гарри много спал и отдыхал. Его тело охватила высокая температура, и он чувствовал себя изможденным, кости ломило. Он едва мог встать с постели, а когда вставал, мог передвигаться лишь на шатких ногах, иногда спотыкаясь о воздух и падая, в то время как его соседи по комнате спешили за взрослыми. Смотрительца и медсестры обеспокоенно суетились вокруг него, измеряя ему температуру днем и ночью, вскармливая его бульоном и прикладывая лед к больным суставам. Смерть заверила его, что так его тело приспосабливается к изменениям и это было необходимо, но от этого не становилось легче.     Гарри проводил большую часть времени в своем ментальном пространстве, читая фолианты, которые он взял из своего хранилища. В основном это были книги Светлой магии, но его это не волновало, знание — сила. Также было несколько дневников его матери, с различными описаниями заклинаний очарования, которые она сама создавала когда-то. Чем больше он читал работы и исследования своей матери, тем больше он начинал любить эту женщину. Она была такой умной, и он испытывал гордость, зная, что очень похож на нее.     Когда он покидал свой разум, он читал маггловскую художественную литературу, лежа в постели. После четырех дней постельного режима и приема множества зелий, присланных ему гоблином-целителем, Гарри смог обрести контроль над своими конечностями и начать нормально передвигаться. Время начало идти быстрее и продуктивнее, поскольку Гарри каждый день посвящал оттачиванию новообретенных способностей.     Он начал с тренировок теневой магии. Так было проще и безопаснее - думал он, пытаясь манипулировать тенями детей вокруг него. Дети были слабы и не обладали магией, это было просто. Ему удалось проникнуть в их тени, и это было очень странное ощущение.    Он почувствовал, как все цвета приглушились, стоило ему скользнуть в тень. Он чувствовал, как его тело движется вместе с ребенком, пока девочка двигалась и бегала, он словно был невидимым продолжением ее тела. Он не мог чувствовать того, что чувствовала она, за что был благодарен, наблюдая, как маленькая девочка споткнулась и ободрала колени, но он был лишь попутчиком. Он слышал разговоры вокруг себя и начал перепрыгивать из одной тени в другую. Он выяснил, что тени взрослых ощущались более плотными, края были менее размытыми, а вещи вокруг — более четкими и ясными. Он сосредоточился на перемещении из одной комнаты в другую, меняя тени.    Когда Гарри использовал свои теневые способности, до него дошло, что его собственное тело погрузится в сон. Покидая собственное тело и пробираясь в другую тень, он оставлял его позади. Но когда он хотел телепортировать свое тело, используя тени, ему нужно было сосредоточиться не на том, чтобы покинуть свое тело, а на том, чтобы протянуться к теням, присутствующим в пространстве, будь они человеческими или неодушевленными, ему приходилось воображать место и тянуть за образ, построенный в его голове. Телепортация через тело все еще была проблемой, он не мог сделать этого должным образом, и Смерть сказала ему, что он еще слишком мал.    Но Гарри по-прежнему любил каждый момент. Ему нравилось подслушивать других и искать сплетни вокруг. Лежа в тени одного из детей, он услышал знакомое шипение. Гарри вышел из тени, вернувшись в свое тело, он выбежал из комнаты и вернулся на поле. Он внимательно прислушался и услышал отдалённое шипение, подальше от открытой местности, ближе к лесу. Гарри оглянулся через плечо и увидел, как смотрительница оживленно болтает о чем-то с поваром. Он незаметно ускользнул и направился в лес, прислушиваясь к тихим звукам природы.     «Глупые людишшшки вторгаются на нашу территорию».     Гарри вышел на поляну и увидел красивую змею цвета индиго с серебристыми узорами. Он понял, что существо заметило его и отступило.     "Теперь люди приходят и в нашшш лес. Я должна его укусить!»     Гарри усмехнулся про себя и шагнул вперед, опустившись на колени рядом с шипящим животным.     "Я бы предпочел, чтобы ты меня не кусал", — прошипел он в ответ.    Он с удивлением наблюдал, как змея отпрянула в шоке.     «Говорящщщий, говорящщщий человек»     Гарри улыбнулся, протягивая мягкую руку навстречу приближавшейся змее. Она была крошечной, явно еще совсем молодая, длиной с его ладонь.      "Я не желаю тебе зла. Как тебя зовут?"     Змея смотрела на него. "У меня нет имени, человек. Ты можешь дать мне его, и я последую за тобой".    Гарри склонил голову набок, задумавшись. Он знал, что змеи — очень преданные существа, тем более, у него никогда не было возможности исследовать свои способности к змеиному языку. В этой жизни он пообещал себе, что не будет прятаться. Ему было наплевать, что люди думают о змееустах как о злодеях, как разговор со змеей может сделать тебя злым? На самом деле за эти годы он болтал с несколькими садовыми змейками, но разговоры были настолько бессодержательными, что в них едва ли было что-то злобное. Он обнаружил, что садовые змеи всегда исчезали через некоторое время, никогда не задерживаясь на одном месте. К тому же, они были скудными собеседниками.     Гарри задумчиво посмотрел на змея, он был весьма красноречивым для змеи. Он казался очень умным, и он задался вопросом, не является ли это, возможно, магической породой, оказавшейся не в том месте.      "Как насчет "Мунин"? Это в честь одного из двух воронов, что приносят вести о людях Одину. Мунин означает Разум. Ты будешь моим разумом, моим доверенным лицом, моим другом".      Гарри мягко улыбнулся, когда змей скользнул в его руку. Он поднес его к лицу и впервые за долгое время почувствовал счастье.    Мунин зашипел: "Мне нравится, Говорящщщий. Я искусаю всех твоих врагов до смерти".    Гарри хихикнул.      "Ну, может быть, не прямо сейчас. Как насчет того, чтобы кусаться только тогда, когда я скажу? Я полагаю, ты ядовитый?"     Если бы Мунин мог ухмыльнуться, он бы это сделал: «О да, я очень ядовит».   Гарри и не сомневался в этом. Змей обвился вокруг его запястья, как маленький браслет. Гарри знал, что со временем он станет намного больше и его будет куда труднее прятать. Он пожал плечами, побеспокоюсь об этом когда придет время.     А время для Гарри шло относительно быстро. Он проводил дни за чтением, изучением магии, истории и этикета чистокровных, принимая питательные зелья, практикуя свою теневую магию, экспериментируя со своими метаморфомагическими способностями и обучая Мунина устройству волшебного мира. Весна сменилась летом, а затем пришла осень, зима встретила ледяным приветствием, и так года сменялись один за другим.      

xxx

    Шесть лет спустя     Горячий ветерок проникал сквозь открытые окна Приюта Вула. Стрекотания цикад разносился по открытым полям, пока дети выбегали на улицу, и отголоски их восторженных криков и оживленных игр были слышны отовсюду. В вечно холодных и ветхих комнатах приюта мальчик сидел в своей спальне, просматривая стопку тяжелых старых книг. Его волосы были длинными и ниспадали на плечи густыми, аккуратными волнами. В них, сквозь лучи солнца, пробивавшиеся сквозь распахнутое окно, мерцал оттенок красноватого цвета.     Смотрительница стояла перед открытой дверью комнаты, глядя на мальчика, которого люди считали странным.Мальчик, которого обсуждали лишь шепотом, последовал за ней, когда та вошла в комнату. Ребенок не поднимал головы, тихо продолжая листать свой дневник, его сосредоточенный взгляд был прикован к пустым страницам.    На его плече дремал темный змей с серебряными узорами. Смотрительница была в ужасе, когда мальчик принес змею и отказался расставаться с ней. В результате никто из детей не захотел делить с ним комнату, и ребенок заполучил свою собственную. Она оглядела комнату, стопки многочисленных книг и дневников аккуратно стояли сбоку на скрипучей книжной полке. Комната была чистой, как и всегда. Но в ней не хватало проявления индивидуальности. Без книг комната была бы пустой, просто унылым пространством со старой скрипучей кроватью. Как будто там никто никогда и не жил.  Комнаты других детей всегда говорили о своих обитателях: там были личные рисунки, картинки, игрушки, и каждый ребенок старался оставить в комнате свой личный отпечаток, словно отчаянно желая, чтобы их комнаты хранили истории своих владельцев. Но в этой комнате не было ничего личного, она была пуста, как будто жилец мог исчезнуть, и никто бы не поверил, что кто-то раньше жил в этом пространстве. Она редко заходила в эту комнату, опасаясь змеи, да и мальчик ее беспокоил.     Гарри было теперь одиннадцать лет. Он был очень красивым ребенком с тонкими чертами лица и очень невинным видом, но что-то в нем не давало покоя. Она знала это только потому, что наблюдала, как он рос на протяжении многих лет. Она задавалась вопросом, имела ли ее бабушка в виду под странными детьми Гарри, что был вечно себе на уме.    «Гарри», — тихо сказала она.    Она ждала, пока тот не поднял на нее взгляд. Пронизывающие зеленые глаза молча посмотрели на нее, и она неловко улыбнулась ему.     «Тебе письмо», — сказала она, входя в комнату.    Глаза мальчика остановились на письме, и он быстро встал, игнорируя недовольное шипение своей змеи. Он двинулся к ней, забирая письмо, его глаза блестели.    «Наконец-то», — прошептал он.    Смотрительница кивнула и поспешила прочь, не желая знать, что это значит. Она выбежала на открытый воздух и глубоко вдохнула летний аромат, её карие глаза пробежались по резвящимся детям вокруг. Она старалсь отстраниться от мыслей о ребенке, который ее беспокоил, того, кто не хотел наслаждаться погодой, а вместо этого оставался внутри, читая странные, большие и древние книги.    Гарри Поттер со зловещей ухмылкой вскрыл письмо из Хогвартса. Он оглядел знакомые слова и усмехнулся множеству титулов, приписываемых имени Альбуса Дамблдора. Он повернулся к Мунину и упал на кровать, игнорируя угрозы смерти, брошенные ему его лучшим другом и змеиным спутником.      «Время пришло, Говорящщщий?»     Гарри поднял своего друга, тот стал намного больше и теперь был длиной с его руку. Он уложил его на живот и погладил его бархатистую кожу.     Его улыбка стала острее, а глаза недобро блеснули.     «Да, время пришло».