Не тот улов

Эйден ввалился в свою скромную однушку, на ходу пытаясь прикрыть Аурелиуса единственной приличной ветровкой. Маг шёл босиком по подъезду с таким видом, будто это не обшарпанный линолеум, а лепестки роз, расстеленные к его визиту. «Боже, за что мне это?» — пульсировало в голове у Эйдена. — «Я просто хотел вернуть дурацкий брелок, а притащил домой полуголого парня, который светится ярче, чем вывеска круглосуточного стрип-клуба. Если миссис Грин из сороковой квартиры это увидела, завтра я буду главным героем криминальных сводок района». — Ты называешь это «жилищем»? — Аурелиус брезгливо ткнул пальцем в сторону старого дивана. — Здесь пахнет дешёвыми пельменями и экзистенциальным кризисом. — Послушай, чешуйчатый, — Эйден запер дверь на все замки, — я обычный парень. У меня нет шелковых простыней. Зато есть диван и... кажется, чистая футболка. Маг закатил глаза так выразительно, что в люстре с жалобным звоном лопнула лампочка. — Моё терпение закончится раньше, чем твоё второе желание. Он щелкнул пальцами. Эйден даже не успел моргнуть, как обстановка в комнате начала вибрировать. Старый ковер превратился в густой персидский ворс, а на столе, откуда ни возьмись, появилось ведро со льдом и бутылка вина, этикетка которой выглядела дороже, чем почка Эйдена. — Эй! Ты что творишь? — Эйден бросился к окну, задергивая шторы. — Соседи увидят магическое сияние и вызовут экзорцистов! Или полицию! — Пускай вызывают, я превращу их в садовых гномов. Будет хоть какое-то украшение для этого бетонного склепа, — Аурелиус по-хозяйски развалился на обновленном диване и пригубил вино прямо из горла. — Рассказывай, Несуразный. Почему ты такой... серый? У тебя же в роду явно были интересные личности, а ты тратишь магию на бабу, которая не может отличить свидание от листания ленты в соцсетях. Эйден замер с футболкой в руках. — Она не баба. Она... Джули. И она просто требовательная. — Она — скучная, — отрезал маг, прищурившись. — А я сбежал из своего измерения, потому что там всё стало предсказуемым. Я надеялся на великую битву или хотя бы на эпический квест, а нашел тебя — парня, который топит пластик в реке и извиняется перед рыбами. Это так глупо, что даже... забавно. Ладно, Эйден. Я остаюсь. Пока мне будет весело смотреть на твои попытки быть «нормальным», я не превращу тебя в табуретку.

***

Утро Эйдена началось не с кофе, а с того, что его одеяло превратилось в облако сахарной ваты, которое медленно таяло, липко облепляя ноги. Аурелиус же сидел на подоконнике в позе лотоса, одетый в невесть откуда взявшийся шелковый халат с вышитыми драконами, и задумчиво созерцал вид на местную промзону. — Знаешь, — протянул маг, не оборачиваясь, — в твоем мире очень странное небо. Оно цвета нестираных носков. Я подумываю покрасить его в пурпурный, как в моем родном измерении. Что скажешь? — Скажу, что нас заберут в психушку раньше, чем ты допьешь свой воображаемый нектар! — Эйден вскочил, отряхивая с себя остатки розовой липкой массы. — Аурелиус, мы же вчера договорились: никакой открытой магии. Ты просто мой... мой кузен из очень далекой и очень странной провинции. Маг спрыгнул с подоконника с грацией хищника, который слишком долго сидел в клетке. Он подошел вплотную к Эйдену, бесцеремонно взял его за подбородок и повернул его голову вправо-влево, словно осматривал бракованный товар. Пальцы мага были ледяными, но от них исходило покалывание, как от статического электричества. — Кузен? — Аурелиус фыркнул, и в его золотых глазах промелькнула искра истинного превосходства. — У нас с тобой общего меньше, чем у жемчужины и навозного жука. Но ладно, Несуразный. Раз уж я застрял здесь из-за твоего первого желания, давай посмотрим, как работает твое «осознание ценности». В этот момент телефон Эйдена взорвался шквалом уведомлений. Джули. Десять пропущенных, двадцать сообщений в стиле: «Я была неправа», «Ты такой глубокий», «Я только сейчас поняла, что ты единственный, кто меня терпит». — Видишь? Работает! — Эйден радостно замахал телефоном. — Она пригласила меня на обед. Хочет извиниться. — О, наивный смертный. Ты думаешь, я залез в её крошечный мозг и переставил там шестеренки? Глупец, — Аурелиус скривился. — Я не могу менять чувства людей, это скучно и мелко. Но я могу подсветить им реальность. Я просто наложил на неё «поле ясности». Теперь она осознает твою ценность не потому, что я заставил её любить тебя, а потому что теперь она видит тебя как единственный ресурс комфорта, который она теряет. Это не любовь, Эйден. Это страх остаться без удобного коврика. Она видит твой потенциал, который ты так старательно закапываешь, работая на двух работах ради её капризов. Но поверь, этот эффект имеет побочное действие... которое мне очень понравится. Иди. Я пойду с тобой. Хочу посмотреть на это... антропологическое недоразумение. Подготовка к выходу превратилась в хаос. Аурелиус щелчком пальцев создал себе костюм, который выглядел как помесь высокой моды и доспехов эльфийского принца. — Ты не можешь так пойти! — взмолился Эйден. — Ты выглядишь как... как рок-звезда на кокаиновой вечеринке! «Как меня угораздило?»— Эйден смотрел на себя в зеркало, пока маг обновлял его одежду. — «Почему я? В этой реке топят тысячи вещей, но именно я выловил этого надменного шута. Как от него избавиться? Нужно просто поскорее потратить желания... но почему мне кажется, что с каждым часом этот "кузен" вплетается в мою жизнь всё крепче?»* — Я выгляжу великолепно. А ты выглядишь как человек, который сдался жизни на милость, — Аурелиус щелкнул пальцами, и одежда Эйдена внезапно обновилась. Простая рубашка стала идеально приталенной, а старые кеды — кожаными лоферами ручной работы. — Теперь хотя бы не так стыдно стоять рядом. И запомни: я молчу, пока ты не начнешь тонуть в собственном занудстве. В кафе Джули ждала их, нервно накручивая локон на палец. Когда она увидела Эйдена — преобразившегося, с прямой спиной и странным золотым блеском в глазах — она буквально забыла, как дышать. Но когда её взгляд перешел на Аурелиуса, она и вовсе впала в ступор. — Привет, — выдавил Эйден, присаживаясь. — Это... мой друг, Риус (это сокращение Эйдену сразу понравилось — коротко и по-человечески, хотя маг ворчал, что это звучит как название соуса). Он иностранец. Очень... специфический. — Привет, — пролепетала Джули, не сводя глаз с мага. — Эйден, ты никогда не говорил, что у тебя такие... эффектные друзья. Аурелиус вальяжно развалился на стуле, игнорируя меню так, будто это список запрещенной литературы. — Эйден много чего не говорит. Например, он скрывает тот факт, что его внутренняя сила могла бы двигать горы, а он тратит её на то, чтобы угождать существу, чьи мыслительные способности ограничиваются выбором фильтра для селфи. В кафе повисла звенящая тишина. Эйден под столом изо всей силы пнул мага по ноге, но тот даже не моргнул, лишь подмигнул официантке, у которой тут же подкосились колени. — Что он имеет в виду? — Джули натянуто улыбнулась, но из-за магии Аурелиуса её маска идеальной девушки начала трещать. — Эйден, почему твой друг такой грубый? — Риус, закажи себе что-нибудь и помолчи! — быстро вставил Эйден. — Я хочу амброзию и пение сирен, — громко объявил маг на всё заведение. — Но, судя по запаху, здесь подают только разогретую тоску под видом пасты. Магия «поля правды» начала действовать в полную силу. Джули попыталась взять Эйдена за руку, привычно ожидая, что он начнет оправдываться, но её пальцы наткнулись на невидимый барьер. Магическая аура Аурелиуса заставляла Эйдена чувствовать себя иначе. Ему вдруг стало неловко не за свое поведение, а за то, как фальшиво звучит голос Джули. Раньше Эйден ловил бы каждое её слово, пытаясь угодить. Но сейчас, под давлением этой честной атмосферы, он словно смотрел кино в замедленной съемке. Он видел, как она отводит глаза, когда он пытается рассказать о своем дне. Как её рука автоматически тянется к телефону, когда он замолкает на секунду. Как она кривится, когда официант приносит «не тот» сахар. Раньше он считал это «милыми капризами», но сейчас видел в этом лишь бездонную пустоту и эгоизм. — Знаешь, Эйден, — вдруг выпалила она, хотя явно не собиралась этого говорить. — Ты сегодня выглядишь слишком хорошо. Это меня бесит. Ты должен был прийти в той дурацкой старой куртке, чтобы я могла пожалеть тебя и простить! Ты ломаешь мой сценарий! Эйден замер. Он смотрел на неё, и впервые за два года его взгляд был ясным. Без розовых очков. — Твой сценарий? То есть извинения — это просто часть пьесы, где я снова должен быть «неудачником», которого ты милостиво принимаешь обратно? Слушай, Джули... ситуация открыла мне глаза. Ты не меня ценишь. Ты ценишь то, как удобно я вписываюсь в твою жизнь. Риус довольно хмыкнул и материализовал в руке бокал искрящегося золотого напитка, игнорируя ошарашенные взгляды официантов. — Ого, у подопытного прорезался голос! Видишь, Несуразный? Правда — штука острая. Она режет даже самые крепкие сопливые привязанности. Кажется, мне здесь нравится всё больше. Ты только что вырос в моих глазах на целых два миллиметра. Джули, не выдержав того, что её тайные мысли вырываются наружу сами собой, вскочила, облила Эйдена кофе и закричала: — Да пошли вы оба! Ты, Эйден, со своим заносчивым дружком! Я найду того, кто будет ценить возможность просто находиться рядом со мной! Она выбежала из кафе, а Эйден сидел, обтекая разлитым кофе, и чувствовал странную... легкость. Будто из его груди вынули огромный ржавый гвоздь. — Ну вот, — Эйден посмотрел на мага, который лениво потягивал свой напиток. — Первое желание исполнено. Мы расстались окончательно. И, кажется, я должен быть расстроен, но мне... чертовски хорошо. Аурелиус поставил пустой бокал (который тут же испарился) и подался вперед. Его лицо было совсем близко, и Эйден почувствовал запах озона и морской соли. — Это называется «свобода», дурачок. Она осознала твою ценность. А ты осознал её никчемность. Это была честная сделка. А теперь вставай. Мне скучно в этом стерильном заведении. Я хочу увидеть ваши «злачные места». Покажи мне, где в этом городе прячется настоящая жизнь, а не этот пластиковый суррогат. Эйден смотрел на этого невыносимого, наглого, чертовски живого мага и понимал, что его спокойная жизнь закончилась в тот момент, когда он вытащил эту «рыбку» из воды. И самое страшное — ему совсем не хотелось возвращаться назад. — Ладно, Аурелиус. Пойдем. Но если ты превратишь вышибалу в клубе в хомяка — я выкину тебя обратно в реку. Маг звонко рассмеялся, и этот звук был самым красивым, что Эйден слышал за последние годы. — Попробуй, Несуразный. У тебя всё равно не получится. У нас впереди еще два желания... и целая вечность, чтобы я научил тебя по-настоящему веселиться.