Шепот алой луны

Одним из самых чудаковатых правил культа “Рассвет” было то, что костер, который они разжигали поздним вечером, чтобы согреться и обсудить события минувшего дня, обязательно должен быть зеленым. Так уж повелось. Дортен бросал в огонь жменю магического порошка, и языки пламени изумрудного цвета, словно прямиком из Бездны, были обеспечены на несколько часов. Недавнее собрание было особенным — участники с любопытством и неизбежным недоверием приняли нового члена сообщества. Дортен как глава культа еще перед встречей с новым членом провел отдельное собрание. Он заверил магов, что новенький — обладатель цвета души такого же, как и у легендарного темного мага. Более того, новенький не помнит ничего о своем прошлом и иногда способен на подозрительно сильные заклинания. Ожидаемо, что его заявления восприняли настороженно, но с долей интереса. Эти люди, хоть и были разочарованы в жизни и никому предпочитали не верить, все же ждали чуда. Иначе почему они тут? Когда на собрание заявился Рейхам, все изменилось. Произвести впечатление он умел. Рейхам рассказал короткую историю — ничего не помнит, обладает темной магией на уровне инстинктов, вынужден скитаться, чтобы не попасться в руки королевской стражи. И легко продемонстрировал сильнейшее заклинание, призвав на пару минут монстра прямиком из Бездны, а затем легко поразил его черной молнией. Участники культа были впечатлены, но и озадачены. На второе собрание с его участием маги подготовили вопросы. Их было много — каверзных, коварных и смелых. Одни касались его прошлого, другие — источника силы. — Разве я не такой, как и вы? — он изумлялся искренне, и это подкупало. — Сколько себя помню, умел воспроизводить такое заклинание. — И тебе всегда хватало сил? — расспрашивал его Дортен, играя по заранее подготовленному сценарию. — Проблемы у меня возникали только с тем, чтобы вспомнить, как действует заклинание. И чтобы достать проводник для магии, способный выдержать мою силу. Привычную магическую книгу он заменил более дешевым посохом. Дерево потемнело, будто испепелилось. — Но кто научил тебя таким заклинаниям? На что Рейхам изображал грустную улыбку. — Если бы я помнил… На третьем собрании он продемонстрировал смертоносный черный вихрь. А на четвертом уже обаял Саруну, одну из самых скептичных участниц. Также приняли Рейхама двое уже немолодых и весьма опытных магов. А вот ровесник самого Дортена, Ховер, был настроен крайне осторожно. Сегодня собрание прошло спокойно. Тот, кто затеял эту сомнительную игру, наконец стал полноценным игроком, и какой бы ни была его цель, он явно к ней приближался. Дортен мог лишь наблюдать и помогать — выполнять свою работу. Зеленые языки пламени уже вспыхнули посреди зала, и помещение наполнилось теплом. Сейчас члены “Рассвета” базировались в заброшенном зале полуразрушенного здания — бывшего форта, ныне давно забытого. Конечно, никто не знал об истинной причине такого могущества Рейхама. Но на шее его болтался медальон — сильнейший артефакт под названием жемчужина ночи. Он дарил неограниченный запас магической силы и позволял творить заклинания, которые неподвластны обычным магам. Костер уже догорал, но спать ушли далеко не все. Саруна по-прежнему сидела на камне, задумчиво выстругивая стрелы для своего лука. Дортен лениво наблюдал, как покачиваются ее длинная светлая коса в такт движениям кинжала. Ожидаемо, что Рейхам тоже остался сидеть у костра. Он глубоко задумался, и зеленоватые отблески огня делали его лицо жутким. — Как думаешь, молодой маг, может ли одна жизнь быть важнее нескольких? “Начинается”, — вздохнул Дортен. Рука, подпирающая подбородок, задумчивый взгляд, будто бы устремленный куда-то далеко… он хорошо играл, правда, пока непонятно, что именно. — Все зависит от того, чего ты ждешь, — неопределенно отозвался Дортен. В памяти всплыл недавний разговор. Там, в замке, пока они только готовились к походу, Рейхама заинтересовало, как члены культа относятся к насилию, а точнее — к жертвенному убийству. Дортен насторожился, ведь ничего подобного он не планировал и в культе не пытался продвинуть. Хоть он и догадывался, что большинство членов “Рассвета” уж точно кому-то вредили, так как им буквально приходилось выживать в условиях мира, где сама их сила, подаренная природой, считалась незаконной. — Когда-то я читал одну магическую книгу заклинаний, — начал Рейхам. — С тех пор одно засело у меня в мыслях. Зеленоватый огонь вспыхнул искрами, и на миг показалось, что маскировка Рейхама слетела. Но то была иллюзия — его волосы по-прежнему оставались черными. Саруна прислушалась к их беседе и теперь хмурилась. — Что за заклинание? Сильнее тех, что ты сейчас используешь? — Да, дева. Оно обещало немалую силу, но требовало жертву. С тех пор я думал, справедливо ли лишить жизни одного, чтобы спасти десяток… а то и сотню. Сотни? Саруна молчала, проверяя стрелы, а Дортен пытался понять, чего от него ждет его мастер. Поддержки? — Справедливо, — раздалось за его спиной, и Дортен обернулся. К огню вернулся Ховер. — Всем нам приходится чем-то жертвовать. Такие условия ставит сама жизнь. Никто не выбирал родиться с этой силой. Закутанный с ног до головы в тяжелый плащ, он выглядел куда старше своего возраста. — Я тоже пришел ко мнению, что такая жертва возможна. К тому же, если она пойдет на пользу темным магам, которые и без того страдают от своей силы. Ховер и Саруна молча переглянулись, а Дортен вздохнул. Он понял, к чему вел его мастер. И осознал, чего добился. Ведь именно Ховер относился к нему с наибольшим недоверием. Чем больше времени проходило, тем лучше Рейхам подбирал ключики к каждому из членов культа. Незаметно, но мастерски плел свою паутину, неторопливо, но основательно решая проблему за проблемой. Но самое главное — он подкреплял веру каждого в то, что он достоин большего. Уж с этим измученные темные маги не могли не согласиться. *** В Тауре утро начиналось рано. Едва золото солнца прорезало тьму, как в городе закипала жизнь. Даже здесь, в отдаленной его части, улицы с рассветом наводнялись людьми. Кто-то спешил работать, кто-то торговал всякой всячиной прямо под окнами, то и дело можно было услышать крики — обворованных людей, попрошаек или пришедшей на помощь стражи. Эта улочка звалась Серый угол, и на ней громоздились трех- и пятиэтажные здания, все до единого с лавками на первых этажах. Эрнан жил на чердаке, в большой комнате с высоким потолком. Вид отсюда на город открывался прекрасный, так что изредка возникавший шум не казался серьезной проблемой. Уже почти десяток лет назад Эрнана привела сюда колдунья, которая и помогла ему привыкнуть к жизни в Нардлуне, и обучила самому необходимому. Вот только она исчезла уже больше года как. Первые месяцы Эрнан пытался активно ее искать, но все, что у него осталось — стремительно заканчивающиеся монеты и магический амулет. Его Риона сама повесила ему на шею и наказала носить с собой. — Только никому его не показывай. Носи под одеждой, — напутствовала Риона. А через пару дней после того, как вручила ему медальон, она бесследно исчезла. До сих пор Эрнан пытался ее искать, но так и не нашел ни одного следа. Задействовать амулет же опасался. Никогда Риона не бросала слова на ветер, никогда не говорила ничего просто так. Однако деньги Эрнану были нужны, и бездействовать и заниматься только поисками он себе позволить не мог. Непереносимость грибов, самого популярного в Нардлуне продукта, сыграла с ним злую шутку. Пропитание сделалось серьезной, а главное, дорогой задачей. И мясо, и овощи стоили значительно дороже. Потому уже сегодня Эрнан собирался отправиться в путь, чтобы поскорее выполнить задание. Брать его или не брать, вопроса не стояло, особенно когда уже выложил за дополнительную информацию пару монет. А так как официально в гильдии он не состоял, добыть задания становилось крайне сложно и он мог делать это только через посредников. Дорога на Шонсен — это недалеко. Скорее всего, речь шла о перевале близ Шонсена. Шестой день луны — это послезавтра. А чтобы застать закат, выйти из дома нужно сегодня до вечера. Сын торговца Тол-Броума. Эрнан уже поспрашивал и узнал, что Тол-Броум действительно живет в Тауре, при деньгах, но не слишком видный. И у него в самом деле есть сын, которому около двадцати. В городе его не видели уже больше десяти дней. Поговаривали, что ушел куда-то, желая совершить подвиг, отец ничего не знал. Полностью завершил подготовку Эрнан только к полудню. Финальным штрихом стало обязательное изменение внешности. В этом ему помогала магия. Эрнан подошел к древнему сильно поцарапанному зеркалу. В отражении на него смотрел тот, кому в Нардлуне лучше не показываться. Серая, словно у статуи, кожа, выдающая в нем полукровку-темного эльфа, белые с серебристым блеском волосы, из которых выглядывали островерхие уши. И в довершение — глаза, бледно-сиреневые, также указывающие на эльфийское происхождение. Зато черты лица более мягкие, чем у них, за это, вероятно, стоило поблагодарить своего человеческого отца, которого Эрнан никогда не знал. Это позволяло маскироваться, скрывая лишь уши и меняя цвета кожи, волос и глаз. Вздохнув, Эрнан сосредоточился и мысленно воззвал к собственной магической силе. Она ощущалась потрескивающим ядром в груди и, стоило к ней обратиться, как потекла по венам вместе с кровью, а затем собралась в проводнике — медальоне, висевшим у него на шее. Всего пара секунд, и магия сработала. Перед ним стоял ничем не примечательный юноша с бледной кожей, темными волосами и глазами. Простенькое заклинание, но такая качественная иллюзия. И Эрнан, накинув на голову капюшон и подхватив походную сумку, покинул чердак, заперев дверь. Что ж, начиналось очередное приключение ради денег на пропитание. До ворот Таура он добрался на попутной повозке, затем напросился пассажиром к извозчику вина, и он довез его до ближайшей деревни. К тому моменту уже стемнело и взошла первая луна. Перекусив свежеиспеченным хлебом и скудной овощной похлебкой в местной таверне, Эрнан заночевал тем же, сняв крохотную комнатку, куда и кровать словно чудом поместилась. Но уснуть не удавалось долго, вплоть до восхода алой луны. Тогда-то он и услышал тихие, намеренно заглушенные шаги по скрипучему коридору. Кто-то крался вночи и, судя по звукам, застыл прямо у двери в снятую Эрнаном комнатушку. Молния была уже наготове — кинжал, который он использовал чаще всего. Лишь чуть приоткрыв глаза, чтобы не выпускать из виду запертую дверь, Эрнан ждал. Но ничего не происходило. Минуты шли, а неизвестный так и стоял у двери. Или же уже ушел? Ему понадобились бы невероятные умения, чтобы остаться незамеченным. Эрнан уже начал испытывать раздражение, ведь утром ему предстояло раннее пробуждение, а значит, существовала необходимость выспаться. И как спать, если под дверью торчит неизвестный? Кто, кстати, мог бы это быть? Вор, посчитавший, что у неприметного путника есть что стащить? Такие были нередкими спутниками в дороге, они же зачастую преследовали до ближайшего безлюдного места и там нападали. Может, кто-то, связанный с темными магами? Эта девчушка, Розаннет, была уверена, что Эрнану грозит опасность. Но стал бы умелец в темной магии вот так торчать под дверью? Зачем? И что этот неизвестный там делает? Алые лучи второй луны уже начали слабеть, возвещая о скором приходе утра, и тогда Эрнан решил действовать сам. Раздраженный и осторожный, он бесшумно поднялся с кровати и, держа кинжал наготове, двинулся к двери. Так как комната была тесной, ему понадобилось сделать всего пару шагов. У самой двери он остановился, контролируя даже дыхание, чтобы ничто не вызвало лишних звуков. Но увы, прогнившие половицы оказались коварны, и одна протяжно заскрипела. Скрываться дальше не было смысла, и Эрнан, выставив Молнию перед собой, ногой распахнул дверь и опрометью выскочил в коридор. Света тут не было, но благодаря эльфийским глазам Эрнан в нем и не нуждался. В темноте он видел так же хорошо. И он здорово удивился, не обнаружив в коридоре никого. Пустота… За дверью никто не скрывался, ближайшие комнаты находились далеко от него, единственное окно в коридоре располагалось в самом его конце. Не могло же почудиться? Только тут Эрнан ощутил легкий отголосок магии. Он завис в воздухе, совсем слабый, не более, чем остаточный след. Нет, не магии… это было колдовство — то, что для свершения требует магической пыли, а не внутренних сил. Остановившись у двери в свою комнату, Эрнан едва коснулся грубо отесанного дерева кончиками пальцев. След заклятья кольнул сильнее, но определить его характер оказалось непросто. Что это? Проклятье? Слежка? Он вдруг нахмурился, осознав, с чем имеет дело. Охранная метка? Почему? Такие заклятья часто используют родители, чтобы оградить своих чад от неприятностей. Или возлюбленные, желая защитить вторую половинку. Но наложить заклятие на дверь… какой в этом смысл? Его следовало вешать на человека. Еще раз проверив все и убедившись, что не рехнулся, Эрнан вернулся в комнату. Спать расхотелось полностью. Более того, находиться в этой комнате он больше не желал, и потому принялся собираться. Вторая луна уже покинула ночной небосвод, деревня погрузилась в темноту, когда он тихо оставил комнату. В зале, где вечером толпилось столько народа, стояла тишина. К счастью, дверь хозяин не запирал, и покинуть таверну труда не составило. На улице по сравнению с вечером заметно похолодало. Эрнан поежился и поспешил к тропе, огибающей поле и ведущей в лес. Все равно спутников, готовых подсобить с повозкой, вечером найти не удалось, вероятность, что таковые отыщутся утром, была слишком низкой. Утренний холод быстро перестал ощущаться, стоило ускорить шаг. Вскоре начало светлеть, но в тени гигантских деревьев все равно приходилось полагаться на эльфийское зрение. Лишь спустя пару часов ходьбы посветлело и в лесу, и Эрнан сверился с картой. Пока он успевал с лихвой. Значит, есть время и возможность немного передохнуть. Для временного лагеря он выбрал маленькую пещерку под старой сосной. Сухая, с мягким ковром старых иголок, она отлично подходила для привала. Выпив немного воды из фляги и подкрепившись сухими ягодами, он наконец задремал, пообещав себе, что отдых не продлится дольше пары часов. Так и случилось. Вот только пробуждение оказалось совсем не таким, как он рассчитывал. Это мог быть сон, всего лишь навеянный пережитым кошмар. Вот только Эрнан ощущал себя в нем так, словно и не засыпал. В небе стояла огромная алая луна, отчего водоем рядом казался наполненным кровью. Алая луна — лучший друг наемников, поскольку символизирует тот час, когда большинство жителей уже спит. Но в безопасности себя Эрнан не ощущал. Напротив. Что-то влекло его. Что-то темное, жуткое, маленькое, но очень сильное. И оно находилось так близко, что это казалось невыносимым. — Я найду тебя, — шептали чьи-то губы, и голос казался незнакомым, но очень холодным, как камень в пору алой луны. — Я уже нашел! И все тело мигом сковало, будто невидимые, но очень крепкие лозы обвились вокруг рук, ног и шеи, и Эрнан не мог сдвинуться с места. Воздух казался ледяным и густым, как неведомое алхимическое варево, даже сделать вдох удалось не сразу. По спине пробежал ледяной пот. Неторопливые шаги в темноте звучали так отчетливо, словно нарочно стремились отпечататься в памяти. Шаг, еще шаг, мысли беспомощно заметались, обнажая дикий, нечеловеческий страх, какой можно испытать лишь к чему-то с чем твои силы очевидно неравны. К нему приближалось чистейшее зло, а он не мог сделать ничего! И как ни пытался воззвать к собственной магии, она попросту не откликалась. Едко-зеленый дым окутал его разум, резко стало больно, и Эрнан проснулся. Он подскочил, кажется, с криком, сел на хвойной подстилке, сжав кулаки. Сердце безумно колотилось, грудь все еще сковывала фантомная боль, а к рукам только сейчас возвращалась чувствительность. Что это было? Просто кошмар? “Нельзя тут задерживаться”, — понял Эрнан. Торопливо собравшись, он покинул пещеру, вернулся на тропу и двинулся дальше. Кто же знал, что его кошмар окажется вещим.