Мы в одной клетке

*** Алый закат горит непривычно ярко, создавая резкий контраст с обычно блеклыми заходами солнца. Он озарял серые панельки рыжим отсветом, небо переливалось из красного в лиловый. Они не могли этого пропустить. Кнайф свесил ноги с крыши многоэтажки, хотя Пикчер говорил, как это опасно. Ему не было страшно. Даже если он упадет, смерть наступит быстро, без весомых мучений. Мир схлопнулся лишь до двух фигур на краю старого дома. Дул прохладный ветер, но вдвоем было тепло. Тонкие пальцы Пикчера перебирали русые пряди. Кнайф положил голову на чужое плечо и лениво следил за закатом. —Тебе не холодно?—голос бархатистый, такой любимый. —Нет, с тобой всегда тепло,—хмыкнул Кнайф. Пикчер расплылся в улыбке, против воли чувствуя покалывание в кончиках пальцев. —Ты неисправимый романтик. —Странное у тебя представление о романтиках..—мечтательно вздохнул Кнайф,—А я просто люблю тебя смущать. —Дурачок ты, Жень. Серьёзно, все хорошо? —Да, не волнуйся,—Кнайф обвил его руку. Закат не угасал, разгораясь все сильнее. —Лёш. —Аюшки. —Может съедемся? Знаю, что рано, но все равно хочу всегда быть рядом. —Я..—Пикчер замер и напрягся,—не думаю, что это хорошая идея.. Прости. Ты же знаешь, у нас не так много денег, чтобы снять хотя бы приличную однушку. Кнайф вздохнул, разочарование было слишком сложно скрыть. Но Пикчер был прав. Он всегда прав, и это бесит. —Ладно, я понял. Извини, не подумал. Пикчер закусил губу и зарылся пальцами в чужие пряди. Кнайф приластился, прижимаясь ближе, словно хотел слить их воедино. —Я не хотел тебя обидеть..—тон как всегда мягкий, осторожный. Кнайф полюбил его таким. —Я знаю. Сам виноват. Все нормально. Чужие, но такие родные пальцы в волосах, близость, аккуратные прикосновения, щемящая нежность. Кнайф чувствует, как в груди набухает ком. В глазах образуются, но не вытекают, слезы. Он нашёл своё счастье. *** Чужая рука осторожно теребит его за плечо. Но это не Пикчер. Картинка перед глазами становится не четкой. Закат меркнет, тело Пикчера стынет. Кнайф хватается за рукав его худи, но сон рассыпается. Серый открывает глаза. Перед ним непонимающее лицо Курасана с напряженным взглядом. Кнайф медленно приходит в себя и вдруг понимает, что держит парня за худи. Черт. Он разжимает руку и пытается извиниться, однако не получается. Голос слишком хриплый, слишком севший. И он понимает причину встревоженного вида Курасана, который тот прятал за настороженностью. По его щекам текут слезы. Кнайф стыдливо отворачивается, насколько это можно и вытирает глаза запястьями. —Зачем ты меня разбудил? Курасан наконец отсаживается, перестав нависать над Кнайфом. —Ты плакал во сне и звал кого то. Я не понял кого... Что тебе снилось? —Я..—Кнайф запинается. Сон был слишком реалистичным, словно это забытое воспоминание, а не выдумка. Но они же с Пикчером не были знакомы до поляны. Не были же? —Неважно. Кнайф отворачивается и вытирает слезы, приходя в себя. Перед глазами все еще стоят короткие русые кудри, которые отливают медью на солнце, нос с горбинкой и живые янтарные глаза. Он опять все просрал. Надо бы все обдумать. После сна появилось слишком много вопросов без ответа. Курасан нерешительно повернулся к нему, словно ему было неловко за поступок. —Это.. Дина говорила, что скоро начнутся вопросы. Кнайф заторможенно кивнул и сел. Взгляд поневоле заскользил по комнате. До сих пор не может свыкнуться с мыслью, что им с рыжим не придется кантоваться на пледе до конца их дней. Комната была просторней, в разы просторней. Здесь был диван, который раскладывался, достаточно новый. Напротив него был телевизор и игровая приставка, также в стопку сложены диски с фильмами/сериалами. На полу плюшевый, лиловый ковер, а в углу беговая дорожка. Как затесалась? Наверное, ассистентка долго уговаривала Лину на такой подарок. Но беговая дорожка обрадовала обоих: все конечности затекали, нагрузки не было от слова совсем. А тут хоть размяться можно. Кнайф откинулся на спинку и зевнул. Слезы высохли, ком в груди начинал рассасываться, хоть и оставляя яркие отпечатки. Из динамиков прозвучал голос Дины. —Дорогие обджекты! Надеюсь, вам понравилась новая комната, я постараюсь сделать все для вашего удобства,—даже через редкие помехи было слышно её улыбку,—время вопросов! Теперь читать их буду я. Она прокашлялась. —Кнайфу. Какой типаж в девушках/парнях? Кнайф провёл рукой по лицу, пытаясь себя взбодрить. —Нет определенного, но.. Люблю кудри и высокий рост,—он безразлично пожал плечами,—главное, чтобы человек принимал меня всего. Со всеми недостатками и особенностями. —Ты видишь себя сверху или снизу?...Бля ладно прости. Даю тебе полное право материть меня всеми матами что знаешь, но это нужно было спросить. Поверь потом важно будет, я знаю. Остатки сна, которые ещё не успели выветрится моментально испарились. Он проморгался и прочистил горло, не отвечая. Кнайф неосознанно посмотрел на Курасана, который сидел на другом конце дивана. Рыжий выглядел нахохленным. Он сжал губы в тонкую полоску и сидел с кислой миной, но молчал. Кнайф ощутил вкус победы на губах. Вероятно, их вчерашний разговор как то повлиял на отношение Курасана к такому. Кнайф быстро облизнул губы и ответил. —От ситуации зависит. У Курасана задергался глаз, и Кнайф не сдержался. Засмеялся, сначала пытаясь скрыться за ладонью, а потом в открытую. Курасан в это время смотрел на него, как смотрят на тяжело больного. —Чего ржешь? Кнайф выдохнул, пытаясь успокоиться. Смех сел, но улыбка осталась - кривая, невесёлая. — Да так. Просто… ещё пару месяцев назад ты бы всёк мне за такое. А сейчас сидишь и молчишь. Смешно. Курасан дёрнул плечом. — Не смешно. — Смешно, — повторил Кнайф, но уже без улыбки. — Страшно, но смешно. Курасан отвернулся к тёмному экрану телевизора. — Ты не ответил, — сказал он, не поворачиваясь. — А надо? — Как хочешь. Кнайф помолчал. — Сверху. В последнее время - сверху. —Так ну теперь целесообразно можно вам и выпить предложить, так? Что хотел бы? Из алкоголя потому что тут на трезвую никак. Кнайф хмыкает. —Мне кажется, или алкоголь должны были предложить перед подобными вопросами? Или там ещё хуже? —он поджимает колени к груди и подпирает рукой подбородок,—виски. Без льда. Он поворачивается к рыжей бестии. —А ты? —Темное пиво,—не думая, произносит Курасан. Между ними, словно по щелчку появляется поднос с алкоголем и сетом с кальмаром, кешью и оливками. Балуют прям. Курасан подсаживается ближе и быстро закидывает в рот оливку, уже не выглядя таким недовольным. Кнайф наливает виски в рюмку. Он вопросительно смотрит на Курасана, но тот отмахивается и с щелчком открывает банку пива. Они чокаются и выпивают. Курасан прямо с банки, Кнайф - цивилизованно, с рюмки. Курасан снова тянется к оливкам и закидывает сразу пару штук. Серый берёт лишь кусок кальмара на пробу. —Курасану. ТАК НУ СНОВА ТА ЖЕ ТЕМА...Судя по твоей реакции ты конечно правдой всё равно не ответишь, но.. Представлял хоть мимолётно "это" с парнем? Курасан закусывает орешками, даже не отрывая взгляда от сета, только обреченно вздыхая. —И в такой прекрасный момент. Он бурчит с набитым ртом, но не выглядит слишком оскорбленным, словно привык к подобным вопросам. —Даже если и думал - вам не скажу,—неожиданно отвечает Курасан, снова делая глоток пива. Кнайф поднимает прифигевший взгляд. Рыжему градус не убавить? Кнайф сдержался, чтобы не вякнуть что то не то, иначе в него, с большой вероятностью, прилетела бы бутылка. Причем полная. —Замечал , что Чашечка чем то начинает на Кнайфа походить? Отстранилась от команды, поссорилась с тобой, ходит теперь по кустам и дружит только с одним обджектом. Дежавю не ловишь с этого? Курасан, который резво делал все новые и новые глотки, едва ли не опустошая банку за рекордное время, замер. Он опустил пиво на поднос и вытер тыльной стороной рот. Кнайф успел тоже влить в себя пару рюмок и даже чувствовал их приход, но вопрос вывел из транса и серого тоже. Кнайф посмотрел на Курасана, а тот на него. —Я не думал в таком ключе, —голос рыжего хриплый, непривычно взрослый,—это.. Разное. Для меня - совершенно разное. Стало не комфортно обоим. —Не знаю что эта за новая комната, но на новоселья и свадьбы обычно что то дарят. Как думаешь чего не хватает в этой комнате? —Да все есть,—как то скомканно ответил Курасан,—торт любишь? Повисла секундная тишина. —Ты мне?—удивился Кнайф. —Тебе. Медовый с орехами любишь? Кнайф поджал губы, чтобы не рассмеяться. Рыжий спрашивал это с такой недовольной рожей, что становилось смешно. —Люблю. —Тогда торт. —Сразу после пива торт?—прыснул Кнайф. —А что тебе не нравится? Немного поодаль появился большой торт. Также на диване и полностью в упаковке. Курасан облизнулся. Кнайф скептически посмотрел на блюдо. —А он не испортится? —Тут ничего не портится,—весело откликнулась Дина. —Почему?—вопрос получился слишком настороженным. —Не берите в голову,—и тут же оборвала поток мыслей Кнайфа,—Какими вы видите противоположные версии себя? Какими видите взаимоотношения этих противоположных версий? —Не самый лучший вопрос после алко. —Да ну,—хохотнул Курасан,—у меня наоборот язык развязывается. Он тут же принялся крутить в руке полуопустошенную банку. Перехватил взгляд Кнайфа, они быстро чокнулись и выпили снова. —Противоположные версии себя это как вообще? —Думайте как хотите. — Противоположная версия - это я, который не хочет отсюда вылезать. А он, — Курасан кивнул на Кнайфа, — который не ноет. — Я не ною, — резко отвечает Кнайф, но без злости,— точнее ною. Но меньше, чем мог бы. Моя противоположная версия ныла бы больше. Он кидает в рот кальмара и задумчиво стучит ногтями по подносу. — Моя противоположная версия.. Наверное, счастлива и не скрывает этого. Курасан молчит. —А отношения? — А у них всё проще, — вдруг говорит Курасан. — Они бы не сидели тут. Уже сделали что-то. —Ты о чем?—Кнайф поднимает бровь. — Откуда я знаю. Я же не моя копия,—он отмахивается и делает последний глоток пива. Затем опускает на поднос, она пуста. —На кого хотели поступать? Была какая то детская мечта вроде "стать пожарником" или типо Курасан расплылся в полуопьяненной улыбке. Ух ты, быстро его развезло. -У меня отчим участковый. Хотел по его стопам поступать, но как то сдулся быстро. Сложно это все. Да и..-он замолк, улыбка превратилась в натянутую,-потом вообще ассоциации с полицией не лучшие стали. -В детстве хотел дизайнером стать. Который рисует ландшафты или здания. Просто мечта такая была, ничем не подкрепленная. -А сейчас?-спросил Курасан подпирая рукой голову, его взгляд стал настолько пристальным, что стало неуютно. -Не знаю. Наверное разочаровался. Не в профессии, да и не в собственных навыках.. Просто понял, что не для меня это. Не договаривает, проглатывает. Курасан хочет спросить дальше. Что не для него? Но его прерывает голос Дины. Снова вопросы. -Какого вопроса вы боитесь здесь больше всего? На какой будет труднее/болезненней ответить? Курасан сглотнул. -Семья. Прошлое. Насчет настоящего не знаю,-он поводил по жестяной крышке второй банки пива,- все вам расскажи. -Думаю, тоже прошлое,-Кнайф опускает взгляд в пустую рюмку. Некстати перед глазами всплывает до боли ясный образ парня с кудрями, отливающими медью. Он поднимает голову обратно и смотрит на Курасана. Виски немного дали в голову. Но вдруг Кнайф замер, ловя дезориентацию на пару секунд. Курасан. Они так похожи. Разные глаза, разная комплектация, разные люди. Но почему то именно в этот момент он соотнес дважды два. Курасан напоминал ему Пикчера, как он мог не понять. Поэтому он подолгу зависал на его веснушки, профиль, кудри. Курасан громко щелкнул пальцами перед лицом Кнайфа. -Ээй. Простофиля, спишь что ли?- уже буднично подкалывает Курасан без настоящей едкости,-нам вопрос задали. Кнайф растерянно смотрит на него. -Какой? Дина громко продекламировала вновь, похоже уловив заминку. -Представьте, вы кого то убили в номере в отеле, лигавые скоро приедут, а вам так то тикать отсюда лучше бы. Куда спрячете труп? Можете думать, будто каждый убил по одному или будто вы оба кого то грохнули, не суть важно. -А зачем мне кого то убивать?- резонно спросил Кнайф. -ПРЕДСТАВЬТЕ. -Сути не меняет. Курасан же наоборот начинает активную мозговую деятельность. -Если бы убийство было запланированным, то естественно на мне будут перчатки и вся эта хуйня, чтоб меня не нашли,-забвенно тараторил рыжий, похоже проникаясь положением,-тут не прятать надо, а ливать. Чем поможет спрятанный труп, особенно в гостиничном номере, где все улгы обыщут. Не хавать же мне его. -Труп?-обомлело уточнил Кнайф. -А кого еще. Короче. там можно в бега раньше уйти, чем выйдут на мой след. -Ты слишком кинематографично мыслишь. Каждый преступник так надеется. -Душнишь. Я там под аффектом, не иначе, буду. Мне бы самому слинять..-кажется, не слушая Кнайфа, закончил Курасан. -А ты? -А я не буду никого убивать. -Ну..-уже начала ассистентка, как ее резко оборвал Курасан. -Дальше давай. Не хочет он отвечать. Дина что то замямлила на том конце, но быстро собралась. -Летать или телепортироваться? -От случая зависит,-Курасан наконец отхлебнул из своей банки. -Телепортация полезнее. -Ну.. Согласен кстати,-Курасан улыбнулся, совсем приветливо. Кнайф сглотнул. Он все еще не мог отойти о той странной ассоциации. которая настигла его. -Никогда больше не говорить или говорить только что думаете? Кнайф молчит. Непозволительно долго, но все таки выдает. -Никогда больше не говорить. -Почему? -Иногда мысли.. Не такие, которые стоит озвучивать. Курасан качает головой в такт собственной, известной только ему самому мелодии. -Да я и так говорю..-но он запинается. Поднимает немного мутный от алкоголя взгляд на Кнайфа, но уже без той легкомысленности,- А.. Неважно. Наверное молчать. Они оба неловко замолкают. У них двоих есть что скрывать, это точно. Особенно друг от друга. -Как думаете, каковы шансы выжить на необитаемом острове? По одиночке или вместе - выбирайте сами. Голова кружилась от выпитого, но вопросы не кончались. Это утомляло. —А можно пролистнуть? Не до допроса сейчас,—Курасан говорит вслух мысли Кнайфа. Тот согласно кивает ему, пассивно поддакивая. —Ещё немного осталось, мальчики,—выдохнула Дина,—потерпите. Я тоже устала. Кнайф задумчиво крутит пустую рюмку и пока он пытается собрать мысли в кучу, рядом уже раздается голос рыжего. -Я бы сдох на третий день от голода. Или отравился бы. Или утонул бы, когда ловил рыбу. Кнайф наконец отрывается от рюмки и насмешливо склоняет голову. -Почему ты так уверен? -Потому что я даже картошку чистить не умею,-хохотнул он, закидывая в рот оливку,- спартанские условия так на меня не действуют. То есть, я бы даже так не научился бы. Кнайф невнятно мычит, отставляя рюмку. С него хватит алкоголя, и так развозит уже. -Я бы выживал наверное. Первое время точно. Хотя без коммуникаций сомневаюсь, что долго проживу-уклончиво ответил Кнайф,- вдвоем может бы и выжили, если бы не переубивали друг друга. -Вряд ли,-отмахивается Курасан,-мне скучно было бы одному. Кнайф хмыкает, но молчит. -Насколько сильно вы придерживаетесь своим моральным ценностям? Или вы переобуваетесь на лету 24 часа в сутки 7 дней в неделю. -Если честно, я давно перестал проверять где мораль, а где просто привычка. Похуй. Главное, чтобы утром не слишком стыдно было,-зевает Кнайф. Устал от вопросов чертовски. -А я переобуваюсь. И мне не стыдно. -Вопросы на сегодня окончены. Доброй ночи, мальчики. Дина отключилась, воцарилась тишина. Такая желанная. Курасан растянулся в блаженной улыбке и без слов убрал с дивана поднос. Они оба уставились на торт в упаковке. Они уже и позабыли о нем. -Потом? -Ага,- Кнайф убрал торт на палас к подносу. Курасан широко зевнул, падая и растягиваясь на диване. -Как же ахуенно,-невнятно простонал он. Кнайф не стал долго завидовать и лег следом. Благо, диван разложили сразу, ведь ''так удобнее''. Теперь лежали рядом без одеяла, простыни, которые вообще то услужливо подложила Дина, под головой лишь были подушки. Они лежали плечом к плечу и думать не хотелось. Алкоголь, вопросы, странные взаимодействия друг с другом, словно они и не разбивали взаимно носы в недавнем прошлом. Все жутко выматывало, хотелось просто прижаться поближе к теплу и провалиться в сон. Откуда никто никогда не достанет. Мечты останутся мечтами, но эту, хоть и не в полной мере, выполнить можно. Дыхание выровнялось. Мысли рассыпались в пыль. Завтра ждут новые вопросы. Но сейчас можно поспать.