Хорёк на неделю, или Аристократия под плинтусом

Четверг в Хогвартсе начался для Драко Малфоя с предчувствия чего-то грандиозного. Солнце ярко заливало Большой зал, овсянка была идеальной температуры, а Поттер за столом Гриффиндора выглядел необычайно помятым, что всегда поднимало Драко настроение. Малфой поправил идеально отглаженный воротничок своей рубашки, пригладил и без того безупречные платиновые волосы и величественно прошествовал в подземелья на сдвоенные уроки Зельеварения. Профессор Снейп сегодня был в особенно мрачном расположении духа, что означало только одно: Гриффиндор потеряет много баллов, а Слизерин получит шанс поиздеваться над «львами». — Сегодня, — голос Снейпа прошелестел над классом, подобно взмаху крыльев летучей мыши, — мы приступаем к изучению «Сущности Отражения». Это экспериментальное зелье, призванное выявить анимагическую предрасположенность мага без необходимости многолетних медитаций. Если вы сделаете его правильно, поверхность в котле покажет вам животное, в которое вы могли бы превратиться. Если вы ошибетесь... результат будет непредсказуемым. Драко усмехнулся, бросив взгляд на Невилла Лонгботтома, чьи руки уже начали заметно дрожать.  — Поттер, — шепнул Малфой, склонившись к соседнему столу, — как думаешь, Лонгботтом увидит в котле слизняка или просто кучу навоза? Гарри проигнорировал его, сосредоточенно нарезая корень мандрагоры, но Драко это не остановило. Он чувствовал себя на вершине мира. Его собственное зелье уже приобретало нужный перламутровый оттенок. Драко был уверен: его анимагической формой будет что-то величественное. Белый тигр? Снежный барс? Возможно, гордый орел. Проблема пришла откуда не ждали. Невилл, пытаясь дотянуться до флакона с иглмиглами, зацепил рукавом мантии край своего котла. Котел качнулся, и его содержимое — бурлящая, ядовито-оранжевая жижа — выплеснулось прямо в идеально сбалансированное зелье Малфоя. — Лонгботтом, ты, безмозглый... — начал было Драко, но договорить не успел. Произошла химическая реакция, нарушающая все законы магической химии. Серебристое зелье Малфоя и оранжевая бурда Невилла при соприкосновении породили вспышку такой силы, что окна в подземельях зазвенели. Густой фиолетовый дым мгновенно заполнил класс, пахнущий жженым сахаром и мокрой шерстью. — Всем лечь! — рявкнул Снейп, взмахом палочки разгоняя туман. Когда видимость восстановилась, класс представлял собой печальное зрелище. Стены были забрызганы липкой субстанцией, Невилл сидел под столом, обхватив голову руками, а на месте Драко Малфоя... было пусто. — Мистер Малфой? — Снейп подошел к столу, его лицо застыло в маске холодного беспокойства. В куче пустой школьной одежды что-то зашевелилось. Из-под левого рукава мантии высунулся розовый нос. Затем показались черные глаза-бусинки. И, наконец, на свет божий выбралось маленькое, длинное существо с белоснежным мехом. Это был хорек. Снова. Класс замер в гробовой тишине. Первым не выдержал Рон Уизли. Его короткий смешок перерос в полноценный хохот, который подхватили остальные гриффиндорцы. — Не может быть! — выдавил Рон сквозь слезы. — Грюм был прав! Его истинная сущность — хорек! Драко (а это был он) попытался крикнуть: «Уизли, я скормлю тебя соплохвостам!», но вместо этого издал звонкое, пронзительное: «Ви-ви-ви-ви!».  Мир вокруг него внезапно стал колоссальным. Ножки столов казались колоннами древнего храма, а ботинки Снейпа, стоящие совсем рядом, выглядели как две огромные кожаные скалы. Драко посмотрел на свои лапы. Они были крошечными, с острыми коготками. Он попытался поправить волосы, но его лапа лишь нелепо скользнула по меховой мордочке.  Ужас — чистый, неразбавленный аристократический ужас — захлестнул его. — Тишина! — голос Снейпа ударил, как кнут. — Мистер Уизли, минус двадцать баллов с Гриффиндора за неуместное веселье. Мистер Лонгботтом... я даже не знаю, с чего начать описание вашей бездарности. Снейп наклонился и, к огромному унижению Драко, подхватил его двумя пальцами за шкирку. Малфой отчаянно заболтал лапами в воздухе. Его достоинство было растоптано. Его тайна — то, что он уже однажды был превращен в хорька лже-Грюмом — теперь стала официальным подтверждением его «сущности». — Похоже, — медленно произнес Снейп, рассматривая извивающегося зверька, — сочетание «Сущности Отражения» и... того кошмара, который сварил мистер Лонгботтом, вызвало физическую трансформацию. Это не простая трансфигурация. Это магический откат на клеточном уровне. — Профессор, он вернется в норму? — спросила Панси Паркинсон, в её голосе слышались слезы (и скрытое желание погладить «милого хорька»). — Вернется. Через неделю, когда действие компонентов ослабнет, — ответил Снейп, опуская Драко обратно на стол. — Однако, учитывая нестабильность смеси, любое вмешательство сейчас может сделать процесс необратимым. Мистеру Малфою придется... подождать. В этом обличье. Драко замер. Семь дней? Семь дней в теле грызуна? В школе, полной котов, сов и издевающихся гриффиндорцев? Он посмотрел на Поттера. Тот не смеялся, в отличие от Уизли, но в его глазах читалось странное выражение — что-то вроде жалости, смешанной с иронией. Это было даже хуже, чем смех. — Мисс Паркинсон, возьмите своего старосту и отнесите его в гостиную Слизерина, — распорядился Снейп. — И позаботьтесь, чтобы его никто не... съел. Панси бросилась к столу с распростертыми объятиями.  «Только не это», — подумал Драко. Он вспомнил, как Панси душит его в объятиях, когда он в человеческом виде. В виде хорька это означало неминуемую смерть от удушья или избытка розовых ленточек. Драко действовал инстинктивно. Он прыгнул.  Для маленького хорька прыжок был грандиозным. Он пролетел над столом, зацепился когтями за сумку ближайшего ученика, перепрыгнул на пол и со всех лап припустил к выходу. — Драко! Стой! — крикнула Панси. Но Малфой не собирался стоять. Его новое тело было на удивление гибким и быстрым. Он чувствовал запахи, о которых раньше не подозревал: запах пыли, старого камня, плесени в углах и... еды из кухни, находящейся тремя этажами выше. Он проскочил между ног Гойла, едва не попал под каблук Дафны Гринграсс и вылетел в коридор. Его единственной мыслью было: «Найти место, где меня не найдут слизеринцы. Они сделают из меня талисман факультета или, того хуже, домашнюю игрушку». Его путь лежал наверх. В библиотеку. Драко ненавидел библиотеку, но он знал одну вещь: там всегда была ОНА. Грейнджер. Самая невыносимая, всезнающая и правильная ведьма столетия. Если кто и мог найти в книгах способ ускорить его возвращение, не превратив его при этом в пудинг, то только она. Коридоры Хогвартса превратились в бесконечный лабиринт. Драко бежал вдоль плинтусов, его маленькое сердце колотилось со скоростью пулемета. Каждая тень казалась монстром. На первом этаже он едва не столкнулся с Пивзом, который завис над полом, подбрасывая в воздух гнилые арбузы. — Ой, что это у нас? Белая крыска? — пропел полтергейст. — Давай-ка проверим, как высоко она летает! Пивз замахнулся арбузом, и Драко пришлось совершить акробатический кувырок, вжимаясь в щель под рыцарскими доспехами. Тяжелый плод с хлюпаньем врезался в пол в сантиметре от его хвоста. «Я убью их всех», — яростно думал Драко, дрожа в темноте под латами. — «Как только я стану человеком, я куплю это министерство и прикажу изгнать Пивза в Албанию». Он дождался, пока полтергейст улетит, и продолжил свой путь. Лестницы были отдельным испытанием. Ему приходилось ждать, пока огромные гранитные плиты перестанут двигаться, а затем карабкаться по крутым ступеням, цепляясь когтями за каждую неровность. К тому времени, как он добрался до четвертого этажа, его белоснежная шерсть была перепачкана в пыли, а одна лапка начала ныть. Библиотека встретила его тишиной и запахом старой бумаги. Драко проскользнул мимо мадам Пинс, которая как раз была занята тем, что шикала на какого-то первокурсника, и начал искать. Он нашел её в самом дальнем углу, за столом, заваленным такими стопками книг, что её саму почти не было видно. Гермиона Грейнджер что-то быстро писала, её перо скрипело по пергаменту, вызывая у Драко странное раздражение. Он взобрался по штанине её мантии (Грейнджер даже не шелохнулась, решив, видимо, что это сквозняк), перепрыгнул на стул и, наконец, на стол. Драко встал на задние лапы прямо перед её чернильницей, тяжело дыша. Гермиона замерла. Острие пера зависло над словом «ингредиенты». Она медленно подняла глаза. — Хорёк? — удивленно произнесла она. — В библиотеке? Мадам Пинс будет в ярости. Драко собрал всё свое оставшееся достоинство, выпятил грудь и издал самый властный писк, на который был способен. Затем он посмотрел на неё взглядом, который, по его мнению, должен был сказать: «Помоги мне, Грейнджер, и я, возможно, перестану издеваться над твоими волосами». Гермиона прищурилась. Она внимательно рассматривала его несколько секунд, а затем её глаза расширились. — Белый мех... серые глаза... — прошептала она. — Малфой? Это правда ты? Драко кивнул. Один раз. Четко и ясно. Гермиона не засмеялась. Она не зааплодировала. Вместо этого она отложила перо и устало потерла переносицу. — О, Мерлин... Малфой, только ты мог превратить урок Зельеварения в зоологическую выставку. Что на этот раз? Неудачное оскорбление профессора Макгонагалл? Или ты решил, что жизнь грызуна тебе больше подходит? Драко обиженно отвернулся и начал царапать когтями по чистому пергаменту, пытаясь «вытоптать» буквы. Но лапы не слушались, и вместо «СПАСИ МЕНЯ» получались лишь хаотичные точки. — Ладно, ладно, успокойся, — Гермиона протянула руку, и Драко невольно вздрогнул. — Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, пока не узнаю, как ты это сделал. Она осторожно коснулась его головы кончиками пальцев, почесав за ухом. К своему глубочайшему ужасу, Драко почувствовал, что его задняя лапа начала непроизвольно дергаться от удовольствия, а в груди зародилось некое подобие мурлыканья. «Прекрати это немедленно!» — приказал он себе. — «Ты Малфой! Ты не... о да, чуть левее... НЕТ! Прекрати!» — Ты весь в пыли, — заметила Гермиона, доставая из сумки чистый платок. — Иди сюда. Если тебя увидит Филч, он сдаст тебя на опыты или отдаст своей кошке. Она бережно завернула его в мягкую ткань. Драко попытался сопротивляться, но тепло и усталость взяли свое.  — Послушай меня, Драко, — тихо сказала она, и использование его имени без фамилии заставило его замереть. — Если Снейп не вернул тебя в норму сразу, значит, дело серьезное. Мне нужно пойти в запретную секцию и проверить кое-какие записи о «Сущности Отражения». Но я не могу оставить тебя здесь. И в твою гостиную я тебя не отнесу — Паркинсон тебя затискает до смерти, я видела, как она обращается с совами. Драко согласно пискнул. — Значит, — она вздохнула, пряча сверток с хорьком в свою глубокую сумку, — ты поживешь неделю у меня. И упаси тебя Мерлин погрызть мои учебники. «Неделя в логове гриффиндорки», — подумал Драко, засыпая под мерный шум её шагов. — «Хуже быть не может». Он еще не знал, как сильно он ошибался.